Эйлин Принц

Глава 3.5. Палочка выбирает ведьму

***

Июль, 1993 года. Две недели до отъезда в Хогвартс. За две недели до отъезда в Хогвартс Северус Снейп совершил то, что считал практически невозможным, — он отложил все зелья, все дела и все отговорки, чтобы провести целый день с дочерью. — Мы едем в Лондон, — объявил он за завтраком. — За твоей палочкой. Эйлин поперхнулась какао. — Прямо сегодня? — Нет, через месяц. Когда ты уже опоздаешь к началу учебного года. — Он поднял бровь. — Конечно, сегодня. Одевайся теплее. В Лондоне ветрено. Она носилась по дому как угорелая, собираясь. Перемерила три мантии (маггловские, потому что в Косой переулок они пойдут позже, а пока надо было добраться до Лондона обычным путем). Дважды переоделась. В итоге остановилась на темно-синем свитере, который связала Джинни Поттер (этот факт она скрывала от отца, потому что он каждый раз кривился при упоминании Поттеров, но свитер был очень теплым). Северус наблюдал за этим бедламом с непроницаемым лицом. Но внутри что-то дрожало. Он помнил свой поход за палочкой. Мать вела его, сжимая его руку так крепко, словно боялась, что его украдут. Ему было одиннадцать. Он чувствовал себя неуклюжим и чужим в этом мире, который должен был стать его домом. А потом палочка выбрала его. И мир обрел смысл. — Ты готова? — спросил он, когда Эйлин наконец замерла перед ним, сияющая и взлохмаченная. — Да! Пап, я готова! — Тогда идем. Он взял ее за руку. Она удивилась — обычно они не ходили за руки, только если она просила. Но сейчас он сам сжал ее ладонь. — Ты волнуешься? — спросила она, глядя на него снизу вверх. — Нет. — Врешь. — Не вру. Я просто... хочу, чтобы у тебя все получилось. — У меня получится. Ты же меня учил. Он ничего не ответил. Но руку не отпустил. --- Косая аллея встретила их шумом и суетой. Эйлин крутила головой во все стороны, пытаясь впитать сразу все: магазин сов, вывеску аптеки, витрину с метлами, огромное здание банка вдали. — Пап, смотри! Там дракон! Над банком! — Это гоблинская страховка, — сухо пояснил отец. — Не подходи близко. И не отставай. Они прошли мимо "Флориш и Блоттс" (Эйлин мысленно поставила галочку — сюда надо будет вернуться), мимо магазина мантий (галочку), мимо лавки со змеями (она дернула отца за руку — "Пап, там змеи, настоящие змеи!", на что он ответил: "Я заметил. Идем дальше"). Наконец они остановились перед маленьким, кривоватым магазинчиком с вывеской: "Палочки Олливандера: изготовители лучших палочек с 382 года до н.э." — Это здесь, — сказал отец. Эйлин вдруг испугалась. По-настоящему. Руки вспотели, сердце забилось быстрее. — А вдруг... вдруг ни одна не выберет? — Выберет. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты моя дочь. Магия в тебе сильнее, чем ты думаешь. Он открыл дверь, и они вошли. --- Внутри было пыльно, темно и тесно. Тысячи узких коробок громоздились от пола до потолка, создавая впечатление, что стены вот-вот рухнут под их весом. Пахло деревом, старой бумагой и еще чем-то неуловимым — может, самой магией. — Добро пожаловать, — раздался голос из темноты. Из-за прилавка появился старик с глазами-лунами за очками. Мистер Олливандер смотрел на них с таким видом, словно видел насквозь не только одежду, но и душу. — Ах, — сказал он, останавливая взгляд на Северусе. — Мистер Снейп. Давно не виделись. Ваша палочка все еще служит вам? Одиннадцать дюймов, черное дерево, сердце дракона. Мощная палочка. Очень мощная. — Она служит, — коротко ответил Северус. Олливандер перевел взгляд на Эйлин. Его глаза заблестели. — А это, должно быть, ваша дочь. Я слышал, у вас дочь. Да-да, магический мир маленький. — Он наклонился к ней. — Здравствуй, девочка. Какая рука у тебя ведущая? — Правая, — ответила Эйлин, стараясь не отшатнуться. — Хорошо, хорошо. Давай посмотрим... Он достал из-под прилавка длинную рулетку, которая начала сама собой порхать вокруг Эйлин, измеряя расстояние от плеча до локтя, от локтя до кончиков пальцев, обхват головы (она бросила на отца панический взгляд, но тот лишь едва заметно покачал головой — "не вмешивайся").— Так-так-так, — бормотал Олливандер, записывая цифры в воображаемый блокнот. — Интересно. Очень интересно... — Что интересно? — не выдержала Эйлин. — У тебя те же пропорции, что и у твоего отца в твоем возрасте. И у твоей бабушки, кстати. Я помню ее палочку. Эйлин Принц. Восемь с половиной дюймов, кипарис, волос единорога. Гибкая. Тонкая работа. Эйлин замерла. Бабушка. Та, в честь кого ее назвали. — Она приходила сюда? — спросила она тихо. — О да. Много лет назад. Очень талантливая ведьма. — Олливандер посмотрел на Северуса. — Ваша мать, мистер Снейп, была одной из моих любимых клиенток. Всегда знала, чего хочет. Северус ничего не ответил, но его челюсть чуть заметно сжалась. — Ну что ж, — Олливандер хлопнул в ладоши. — Приступим. Попробуй вот эту. Он протянул Эйлин первую палочку. Длинную, темную, с изящной рукояткой. Эйлин взяла ее. Взмахнула. С полки упала коробка. — Нет, — сказал Олливандер, забирая палочку. — Не то. Попробуй эту. Вторая палочка была светлее. Эйлин взмахнула — и стекло в витрине треснуло. — О нет, — вздохнул Олливандер. — Слишком резко. Третья попытка... Третья палочка вызвала небольшой порыв ветра, который сдул несколько коробок с верхней полки. Четвертая — радугу из искр, которая чуть не подожгла занавески. Пятая — фонтан воды прямо на пол. Шестая — ничего. — Это нормально? — шепотом спросила Эйлин у отца. — Вполне, — так же тихо ответил он. — Я перебрал дюжину, прежде чем нашел свою. Она выдохнула. Седьмая палочка. Восьмая. Девятая. — Странно, — бормотал Олливандер, потирая подбородок. — Очень странно. Твоя магия сильная, но капризная. Она ищет что-то особенное. Что-то, что я не могу уловить... Он полез куда-то в самый дальний угол, роясь в коробках. — Пап, — прошептала Эйлин. — А вдруг он ничего не найдет? — Найдет. — Отец стоял рядом, неподвижный, как скала. — Терпение. — Я боюсь. — Я рядом. Она посмотрела на него. Он смотрел на полки с палочками, но краем глаза следил за ней. Всегда следил. — А каково это? — спросила она. — Когда палочка выбирает? Он задумался. На секунду его лицо стало отстраненным, словно он смотрел в прошлое. — Тепло, — сказал он наконец. — Словно что-то щелкает внутри. И ты понимаешь: это твое. Навсегда. — У тебя так было? — Да. С первой попытки. Я взял палочку, и она засветилась золотом. Олливандер сказал, что это редкий случай. — Ты особенный, пап. — Нет. Просто мне повезло. Она хотела возразить, но в этот момент Олливандер вернулся с коробкой, покрытой слоем пыли толщиной в палец. — Вот, — сказал он, сдувая пыль. — Это палочка, которую я делал много лет назад. Для одной особенной ведьмы. Она так и не пришла за ней. Я все думал, кому она предназначена. Может быть... тебе. Он открыл коробку. Внутри лежала палочка. Тонкая, изящная, темного дерева с серебристыми прожилками. Она словно светилась изнутри. — Кипарис, — сказал Олливандер. — Как у твоей бабушки. Десять дюймов. Сердцевина — перо феникса. Не моего феникса, другого. Очень редкая комбинация. Эйлин протянула руку. Пальцы коснулись дерева. И мир взорвался. Тепло разлилось по руке, поднялось к плечу, захватило грудь. Палочка засветилась мягким золотистым светом, и одновременно с этим откуда-то из глубин памяти всплыло лицо. Женщина с темными волосами и добрыми глазами. Она улыбалась. — Бабушка, — прошептала Эйлин. Свет погас. В магазине повисла тишина. Олливандер смотрел на нее с благоговением. — Никогда не видел ничего подобного, — сказал он тихо. — Палочка узнала тебя. Не просто приняла — узнала. Как будто ждала. Северус шагнул вперед. Его лицо было бледнее обычного. — Что значит "узнала"? — Это значит, мистер Снейп, что ваша мать каким-то образом передала частицу себя этой палочке. Или эта палочка была создана для кого-то из ее рода. Магия — сложная штука. Она не всегда поддается объяснениям. Эйлин сжимала палочку в руке и чувствовала, как по щекам текут слезы. Она не плакала — просто слезы текли сами. — Она здесь, — сказала она. — Бабушка. Я чувствую ее. Северус подошел и положил руку ей на плечо. — Да, — сказал он хрипло. — Я тоже.Они стояли так посреди пыльного магазина — отец и дочь, соединенные магией и памятью. — Сколько с меня? — спросил наконец Северус, справившись с голосом. — Семь галлеонов, — ответил Олливандер. — Но за такое зрелище я бы взял и больше. Эйлин рассмеялась сквозь слезы. — Можно мне оставить коробку? — спросила она. — Конечно, дитя. Это теперь твое. Она бережно завернула палочку в ткань и положила в коробку. Пальцы все еще покалывало от тепла. --- Они вышли из магазина, и солнечный свет ударил в глаза. — Пап, — сказала Эйлин. — А можно мы сходим к бабушке? На кладбище? Северус замер. — Ты уверена? — Да. Я хочу показать ей палочку. Спасибо сказать. Он долго молчал. Потом кивнул. — Хорошо. Но сначала пообедаем. Нельзя идти на кладбище голодной. Они зашли в кафе "У Флоренции" — маленькое, уютное, с лучшими пирожными в Косой аллее. Эйлин съела шоколадный эклер и запомнила этот вкус навсегда. — Пап, — спросила она, жуя. — А ты скучаешь по бабушке? — Да. — Очень? — Очень. — А как она умерла? Он отложил чашку. — Она болела. Долго. Я был молод, учился в Хогвартсе. Не успел... не успел попрощаться. — Это больно? — До сих пор. Она протянула руку и накрыла его ладонь своей. — Я не уйду, пап. Обещаю. Он посмотрел на нее. В его глазах мелькнуло что-то, чему она не могла подобрать названия. — Я знаю, — сказал он. — Ты моя дочь. Снейпы не сдаются. — И не уходят? — И не уходят. --- Кладбище было маленьким, старым, заросшим травой. Они долго искали нужную могилу — Северус не был здесь несколько лет. Наконец нашли. Простой камень, на котором было высечено: Эйлин Принц Снейп 1925–1992 Ее свет горел в тени — Ты родилась в том же году, когда она умерла, — тихо сказал Северус. — Почти день в день. Я иногда думаю... может, она передала тебе свою силу. Ушла, чтобы ты могла прийти. Эйлин опустилась на колени перед могилой. Достала палочку из коробки. Положила на камень. — Спасибо, бабушка, — прошептала она. — Спасибо, что ждала. Спасибо, что выбрала меня. Палочка на мгновение вспыхнула золотом и погасла. Ветер прошелестел в траве. Где-то запела птица. Северус стоял позади и молчал. Он не умел говорить на кладбищах. Не умел прощаться. Но он умел быть рядом. — Я люблю тебя, мама, — сказал он вдруг. — Прости, что редко прихожу. Прости, что не успел тогда. Я... я вырастил дочь. Она похожа на тебя. Упрямая, талантливая, с добрым сердцем. Ты бы гордилась. Эйлин обернулась. Отец стоял с абсолютно непроницаемым лицом, но его глаза блестели. — Пойдем, — сказал он. — Холодает. Она встала, забрала палочку, поцеловала холодный камень. — До свидания, бабушка. Я еще приду. Они пошли к выходу. У ворот Эйлин обернулась. Над могилой кружила маленькая белая бабочка. Покружила и улетела в небо. — Это она, — сказала Эйлин. — Я знаю. — Хм, — ответил отец. Но по тому, как он сжал ее руку, она поняла: он тоже знает. --- Вечером, сидя на кухне и попивая чай, Эйлин вертела в руках палочку. Она все еще чувствовала тепло, исходящее от дерева. — Пап, а как называлось дерево? Кипарис? — Да. Кипарис. — А что он значит? В смысле, у деревьев есть значения? Северус отставил чашку. — Кипарис — дерево печали, — сказал он. — Но не только. Еще он символизирует память и надежду. Считается, что кипарисы растут между миром живых и миром мертвых, соединяя их. — Как бабушка соединяет нас? — Как бабушка соединяет нас, — согласился он. Эйлин подумала и сказала: — Значит, у меня идеальная палочка. Потому что я тоже буду соединять. Тебя и ее. Нас всех. Северус посмотрел на дочь долгим взглядом. — Ты уже соединяешь, — сказал он. — С тех пор как родилась. Она улыбнулась и спрятала палочку в коробку. Рядом с фотографией бабушки. В Паучьем тупике наступала ночь. Самая обычная. Самая волшебная. ---