Эйлин Принц

Глава 11. Джеймс Сириус Поттер

***

Она ненавидела Поттеров. Это была не просто школьная неприязнь, не дань семейным традициям. Это было осознанное, взвешенное, подкрепленное многолетними наблюдениями решение. Джеймс Сириус Поттер, старший сын, был наглым, шумным, самоуверенным и невыносимым. Он везде совал свой нос, громко смеялся в библиотеке и постоянно пытался с ней заговорить. — Снейп! Слышала, ты снова обогнала Гриффиндор по зельям! Папа рецепты подсказывает? — Поттер, если бы твой мозг работал так же хорошо, как твоя способность нести чушь, ты бы уже получил ТРИТОН. — Ого, она меня подколола! Альбус, ты слышал? Она умеет шутить! — Заткнись, — шипел Альбус. — Дай людям спокойно пообедать. Но Джеймс не унимался. Казалось, его миссия — довести ее до белого каления. Все изменилось на седьмом курсе. Урок защиты от Темных искусств. Тема — Империус. Профессор Лонгботтом, хоть и вырос в уверенного преподавателя, все еще иногда терялся, когда ученики начинали творить дичь. Джеймс вышел к центру класса с таким видом, словно собирался показывать фокусы. — Готов, Поттер? — Всегда готов! Невилл наложил заклинание. Джеймс дернулся, его глаза остекленели... и он начал приседать. Класс грохнул. Джеймс Поттер, наследник великого Гарри Поттера, под руководством Империуса выделывал па, достойные балета. Он прыгал, кружился, пытался сделать шпагат. — Профессор! — простонал он, когда заклинание сняли. — Это было жестоко! — Это было поучительно. Ты продержался десять секунд. Прогресс. — Десять секунд позора! Эйлин фыркнула. Не удержалась. Фырк получился громким и отчетливым. Джеймс поднял голову и посмотрел прямо на нее. И вдруг улыбнулся — не нахально, а как-то растерянно. — Снейп, — сказал он. — Ты умеешь смеяться? — Я не смеялась. Я выражала презрение. — Ага. А я король Англии. Ты смеялась. И знаешь что? Тебе идет. Она почувствовала, как щеки загорелись. Отвернулась к окну. — Слушай, — сказал он тихо, подходя ближе. — А чего ты меня так боишься? — Я? Боюсь? Тебя? — Ага. — Он снова улыбнулся. — Но ты покраснела. — Это от презрения. — Конечно. Он развернулся и пошел к выходу, но у двери остановился. — Знаешь, Снейп, мой папа говорит, что твой папа был самым храбрым человеком, которого он знал. Потому что он умел любить, даже когда это было больно. Я думаю, ты в него пошла. И вышел. Эйлин стояла посреди пустеющего класса и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Проклятый Поттер.