Сердце Победителя: Пять Путей Судьбы

Четвертый курс в Хогвартсе всегда считался переломным, но для Гарри Поттера он начался не с предчувствия беды, а со странного, вибрирующего тепла в самой глубине его магии. Это было не то жжение шрама, к которому он привык, а нечто иное — зов, требующий ответа. Турнир Трех Волшебников только что был объявлен. Большой зал гудел, обсуждая приезд делегаций Бобатона и Дурмстранга. Но Гарри, сидевший за столом Гриффиндора, почти не слышал шума. Его взгляд то и дело возвращался к четырем девушкам, которые, казалось, светились в его восприятии особым светом. Первой была Гермиона. Она сидела рядом, сосредоточенно изучая расписание, и ее волосы, обычно непослушные, сегодня казались Гарри мягким ореховым нимбом. Когда она случайно коснулась его руки, передавая кувшин с тыквенным соком, между ними проскочила искра. Не болезненная, а пробуждающая. — Гарри, ты в порядке? — тихо спросила она, и в ее глазах он увидел не просто дружескую заботу, а глубокую, еще не осознанную преданность. — Да, просто… странное чувство, — честно ответил он. Второй была Дафна Гринграсс. «Ледяная королева» Слизерина сидела за своим столом с безупречной осанкой. Ее холодная красота всегда казалась Гарри отстраненной, но сегодня их взгляды встретились. Вопреки ожиданиям, Дафна не отвела глаз. В ее синем взоре промелькнуло узнавание. Она едва заметно кивнула ему — жест, который в мире чистокровных магов значил гораздо больше, чем простое приветствие. Третьей была Лира Малфой. Сестра-близнец Драко была его полной противоположностью. В то время как Драко был полон яда и заносчивости, Лира обладала спокойным достоинством и золотистым оттенком волос, который делал ее похожей на ангела, сошедшего с гобеленов поместья Малфоев. Она всегда держалась в тени брата, но сейчас Гарри видел ее ясно: она смотрела на него с робким любопытством и необъяснимой теплотой. И, наконец, Флёр Делакур. Французская вейла только что вошла в зал. Весь замок затаил дыхание от ее красоты, но Гарри почувствовал не магическое очарование, на которое жаловались другие парни, а чистую, мощную энергию, которая искала гармонии с его собственной. Флёр на мгновение замедлила шаг, проходя мимо стола Гриффиндора, и ее взгляд задержался на «Мальчике-Который-Выжил». Она не ухмыльнулась и не восхитилась шрамом; она посмотрела на него как на равного. В ту ночь Гарри не мог заснуть. Его магия пела. Древние заветы магии рода Поттеров, о которых он еще не знал, начали пробуждаться. Магия требовала не только силы, но и полноты — единства, которое могло быть достигнуто только через любовь и верность. Он еще не знал, что этот год не будет годом борьбы за выживание. Это будет год, когда он обретет свой истинный дом в сердцах тех, кто был предназначен ему самой судьбой. На следующее утро Гарри решил действовать иначе. Больше не было места страху или неловкости. Он спустился в Большой зал, чувствуя себя странно уверенным. — Гермиона, — произнес он, садясь рядом с ней, — я хочу, чтобы в эти выходные мы сходили в Хогсмид вместе. Только мы. Гермиона замерла, ее щеки вспыхнули нежным румянцем. — Только мы, Гарри? — Да. Мне нужно сказать тебе кое-что важное. О том, как я себя чувствую, когда ты рядом. Это было начало. Первое звено в цепи, которая свяжет пять судеб воедино. Без драмы, без лишних слов — только чистая магия чувств, которая начала свой медленный, но неумолимый танец.