Нить контроля

      Атмосфера после съёмки всегда становилась какой-то особенной. Она не ощущалась пустой, скорее наоборот была наполнена мелочами. Сборами, щелчками фотоаппаратов и запахом отработанного адреналина. Сейчас весь шум схлынул, как волна.       Потому Тэхён спокойно стоял перед огромным зеркалом в гардеробной, чуть в отдалении от основной студии. Он прекрасно знал, что съёмка закончилась, команда разбрелась, и свет погасили. Омега понимал, что тоже должен был уже уйти и раствориться в ночном Сеуле, но нет. Он не спешил уносить с собой нескромный гонорар и галочку в резюме. Тело отказывалось покидать это пространство. Зверь внутри всё ещё ощущал чужое присутствие. То самое, что он улавливал все четыре часа съёмки.       Тэхён лениво перебирал свои вещи, разложенные на низком кожаном диване. Там же небрежно валялись снятый ранее асимметричный топ и пакет с обувью. Рядом висела джинсовая куртка, расшитая стразами. Всё это сейчас почему-то не имело значения. Тэхён рассматривал в зеркале не только свои руки, но и то, как они движутся и скользят по грубой ткани джинсовки, задерживаются на молнии. Через пару мгновений пальцами он уже перебирал цепочку кулона, что висел у него на шее. В секунду краем глаза он уловил движение у входа. Там скользнула какая-то тень.       «Чонгук?» — Сердце словно перестало биться.       Тэхён не обернулся, сейчас важна была выдержка. Омега всё же позволил себе несколько секунд игры, прежде чем надменно и очень медленно повернуть голову.       Чонгук стоял, прислонившись плечом к дверному косяку. Руки его были скрещены на груди, а нога слегка согнута в колене. Поза альфы выглядела расслабленной, почти ленивой. Только вот взгляд… В нём не было ни лени, ни усталости. Он оставался тяжёлым и сфокусированным на его руках.       Тэхён кожей ощутил этот горячий, почти осязаемый взор. Ему не нужно было оборачиваться к зеркалу, чтобы знать, что альфа смотрит не на его лицо, не на обнажённые ключицы и даже не на дурацкие сетчатые колготки, которые омега так и не снял. Чонгук рассматривал его пальцы, изучал их и оценивал.       Мощные кондиционеры буквально вычищали все феромоны. Системы вентиляции в Vogue Alpha считались лучшими в городе, поскольку ни один запах не должен был отвлекать команду и вмешиваться в творческий процесс. Тэхён знал это, как и то, что его собственный природный аромат представлял собой сложную композицию. Как-то однажды парфюмеры попытались разобрать на молекулы его феромон, но так и не смогли повторить. Он остался при нём, эксклюзивно. Сейчас его запах был скрыт под слоем нейтрального уходового крема и строгой дисциплины. Омеги его уровня умели контролировать выброс феромонов. Это было частью профессии и самосохранения.       Однако сейчас, когда он стоял в пустой гардеробной и смотрел в глаза альфы, который прожигал его взглядом, Тэхён почувствовал, как контроль даёт трещину. Пусть тонкую, едва заметную, но уже никак не обратимую. Где-то в низу живота зародилось тепло, которое начало подниматься выше. Возбуждение пробралось под кожу ближе к железам, что отвечали за запах. Тэхён не хотел этого и не планировал. Однако тело с каждой минутой всё быстрее предавало его. Просто потому, что реагировало на присутствие альфы быстрее, чем разум успевал поставить блок.       Аромат, который начал источать Тэхён, нельзя было назвать простым. Не сладость миндаля и не горечь ликёра. Это слишком примитивно для того, кем был Тэхён. Его запах всегда оставался сложным и многослойным, как духи нишевого парфюмерного дома. В основе лежал аромат влажного селадона от той особой керамической глазури, что пахнет прохладной землёй после дождя и дымом старых печей. Поверх неё пробивался резкий, бьющий в нос аккорд имбиря и цедры юдзу, который мог бы показаться агрессивным, если не вслушаться. Потом, где-то глубоко внутри, почти неуловимо, появлялся аромат надломленного стебля пиона, срезанного до того, как бутон успел раскрыться. Горьковатая, нежная нота, которую улавливали только те, кто умел слушать запах по-настоящему.       Сейчас, в этой гримёрке, подобный сложный противоречивый аромат начал просачиваться наружу. Едва заметно, скорее как намёк. Тэхён чувствовал его сам через терпкий привкус на языке, что щекотал ноздри. Омега здорово запаниковал, но всего на долю секунды. Такая слабость расценивалась им самим как непрофессионализм и считалась опасной. Всё потому, что альфа мог воспринять это как приглашение и как сигнал. Паника Тэхёна ушла так же быстро, как появилась. Только вот на смену пришло любопытство.       «Что он сделает? Как отреагирует?» — успел подумать омега перед тем, как у него вырвалось.       — Смотришь, альфа? — голос Тэхёна прозвучал в тишине неожиданно ровно, даже с лёгкой насмешкой.       Ким обернулся и нагло изогнул бровь, так, что каждое движение получилось выверенным, как в танце.       — Нравятся? — Тэхён вытянул руку вперёд, словно предлагал её для поцелуя.       Пальцы дрогнули в воздухе. Он заранее отрепетировал это жест перед зеркалом сотни раз. Однако изначально получилось всё спонтанно, на грани нервного кокетства. Сетка на колготках натянулась на бедре, когда Тэхён сместил вес тела на другую ногу, чтобы создать новую линию силуэта. Потому что всё его тело сейчас кричало:       «Смотри, сколько хочешь, да, я разрешаю».       Только вот внутри он содрогался. Поскольку под маской дерзкого омеги, что привык эпатировать и провоцировать, прятался испуганный мальчишка. Тот вообще не знал, что будет дальше.       Запах Чонгука тоже не был феромоном в привычном смысле. Это была сложная композиция. Тэхён уловил аромат ещё в тот самый миг, когда альфа только появился в дверях. В студию, где всё пахло пластиком и металлом оборудования, его аромат ворвался отдельной, доминирующей нотой. Тёплый, древесный запах, с неожиданной сладостью, который очень аккуратно смешался с прохладной зеленью кипариса. Только главным в этом феромоне являлся тонкий, едва уловимый шлейф старой кожи, той, что впитала в себя истории и чужие прикосновения. Больше было похоже на запах переплётов редких книг и кожаных кресел в закрытых клубах. Аромат человека, который не кричит о себе, но чьё присутствие диктует правила для пространства.       Сейчас этот запах усилился. Чонгук не двигался с места и не делал шаг навстречу. Однако его феромон будто сам тянулся к Тэхёну, обволакивал его и смешивался с селадоном и надломленным пионом. Вместе они создавали в воздухе интересный коктейль. Чонгук молчал, не ответил на провокацию, не улыбнулся и не дёрнулся. Просто смотрел, так он демонстрировал больше власти, чем при любом рычании или приказе.       Наконец альфа отошёл. Он явно решил, что время наблюдений закончилось и пора переходить к действиям. Мужчина сделал три шага, но Тэхёну показалось, что расстояние между ними сокращалось слишком долго. Чонгук остановился в шаге от него. Достаточно далеко, чтобы это не считалось вторжением в личное пространство.       Молчание затягивалось и становилось невыносимым. Тэхён чувствовал, что его собственная дерзкая улыбка начинает сползать с лица, как дешёвая маска. Он хотел было что-то сказать или снова съязвить, но язык будто присох к нёбу.       Внезапно Чонгук медленно поднял руку, и Тэхён замер, ожидая прикосновения.       «К лицу? К плечу? К бедру, обтянутому сеткой?» — сердце омеги билось как бешеное и даже перебивало мысли.       Рука альфы опустилась на изящное запястье и как будто обожгла. Контраст между прохладной кожей Тэхёна и горячими, сухими пальцами Чонгука оказался настолько резким, что у омеги перехватило дыхание. Альфа не сжимал и не фиксировал. Просто держал так, что его большой палец лежал на внутренней стороне запястья.       Чонгук молчал и смотрел на кисть парня. Тэхёну захотелось вырваться и разорвать это наваждение. Он больше всего на свете желал вернуть себе контроль, но тело не слушалось. Спустя пару мгновений Чонгук наконец заговорил. Голос альфы оказался приятным, низким и ровным, и немного пугающим.       — Я смотрел твоё портфолио, — сказал он, и большой палец едва заметно погладил пульсирующую вену на запястье парня. — Восемь раз.       Тэхён моргнул, потому что не верил, что с ним сейчас говорит тот самый неприступный креативный директор. Тот, чьё имя заставляло дрожать моделей по всему Сеулу.       — Восемь раз я останавливался на одном и том же снимке, — продолжил Чонгук и даже не поднял глаз. — Том, где ты сжимаешь хрустальный шар. Не держишь, а словно хочешь раздавить.       Мужчина наконец поднял взгляд. В глазах альфы не было похоти и животного голода. Там был… интеллект и заинтересованность.       — Знаешь, что я понял в тот момент? — Чонгук заговорил тише, почти шёпотом. — Что эти руки уже не просто часть твоего образа. Скорее самый лучший твой инструмент. Ты ими думаешь и соблазняешь, ты ими даже защищаешься. Они как отдельное существо.       Тэхён хотел съязвить, сказать что-то про фетиши, но он словно проглотил язык. Вместо этого парень лишь сильнее ощутил тепло чужой ладони на своём запястье. Запах селадона и надломленного пиона стал гуще и более наполненным отчаянием. Произошло это потому, что его тело продолжало реагировать быстрее разума.       Чонгук сделал ещё полшага, сокращая расстояние между ними до нескольких сантиметров. Теперь Тэхён чувствовал тепло его тела и видел, как он дышит.       — На съёмке ты был великолепен, — продолжил альфа, и его пальцы чуть крепче сжали запястье. — Каждый жест и взгляд напоминали удар. Правда, я всё время смотрел сюда. — Он кивнул на их соединённые руки. — Наслаждался тем, как ты поправлял складки на одежде и проводил пальцами по собственному бедру. Как сжимал в кулак край топа, когда думал, что никто не видит.       Щеки Тэхёна вспыхнули красным, поскольку он действительно думал, что этого никто не замечает. Подобные мелкие жесты были его личными, интимными, предназначенными только для него самого. Неким скрытым способом справиться с волнением, заземлиться в моменте. Оказывается, за ним следили.       — Ты пахнешь… — Чонгук сделал паузу, и его ноздри едва заметно дрогнули.       Он втянул воздух, и в его лице что-то изменилось и появилось удовлетворение. Как у человека, который наконец нашёл то, что искал.       — Ты пахнешь страхом и желанием. Мне нравится.       Это было правдой. Тэхён знал, что его запах сейчас заполнил всю комнату, смешиваясь с древесно-кожаным ароматом альфы, создавая гремучую смесь. Он полностью, окончательно и бесповоротно потерял контроль. Только вот самое страшное заключалось в том, что ему это начинало нравиться.       — Ты не имеешь права… — голос сорвался.       — Не имею права на что? — Чонгук склонил голову набок, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Чувствовать твой запах? Ты его источаешь. Я лишь вдыхаю. Это не я начал эту игру, Тэхён.       Он впервые назвал его по имени, оно прозвучало как приговор.       — Ты стоял здесь, в этой комнате, и играл для меня, — продолжил Чонгук.       Его пальцы наконец отпустили запястье, но только для того, чтобы переместиться к ладони. Он медленно провёл по костяшкам, по тонким пальцам прямо к идеальному маникюру.       — Ты хотел, чтобы я смотрел. Жаждал и добивался, так вот я и смотрел.       Тэхён чувствовал каждое прикосновение, как удар тока. Ладонь стала влажной, дыхание сбилось. Ким хотел вырвать руку и ударить этого наглого альфу, который посмел вторгнуться в его пространство.       В первый момент он мечтал провалиться сквозь землю, но не сделал ничего. Просто стоял и смотрел, как большая, сильная рука Чонгука изучает его пальцы, гладит их, сжимает, переплетая со своими.       — Красивые, — тихо прошептал Чонгук, и это слово прозвучало не как комплимент, а как констатация факта. — Очень красивые, но знаешь, что в них самое притягательное?       Тэхён замотал головой, не в силах произнести и слова.       — Их потенциал, — Чонгук наконец поднял глаза и посмотрел прямо в глаза омеги. — То, как сильно они могут сжиматься и как дрожат, когда ты теряешь контроль. Сейчас притягательны и беспомощны в чужой хватке.       Он чуть сжал пальцы и продемонстрировал. Не больно, но достаточно, чтобы Тэхён понял, что у него нет шансов вырваться, если альфа не захочет этого сам.       — Я утвердил тебя на эту съёмку не потому, что ты лучшая модель, — рубил правду Чонгук. — И не потому, что твой образ подходил под концепцию. Я утвердил тебя, потому что не мог перестать смотреть на эти руки. Вообще впервые за много лет я почувствовал… интерес. Не профессиональный, а больше личный.       Тэхён сглотнул. В голове не осталось ни одной мысли, лишь ощущения. Тепло чужой ладони и запах, что заполнил лёгкие. Предателем стал даже собственный пульс, бьющийся где-то в горле.       — И теперь ты здесь, — Чонгук не оставил между ними расстояния, Тэхён чувствовал его дыхание на своих губах. — Ты пахнешь так, что у меня сносит крышу, а смотришь на меня так, будто я вообще единственный человек во вселенной, но эти твои руки…       Он поднёс ладонь к своим губам и, не отрывая взгляда от Тэхёна, поцеловал кончики пальцев. Один за другим.       Тэхён зажмурился. Внутри что-то оборвалось и понеслось в пропасть. Контроль, который он так тщательно выстраивал годами, рассыпался в прах под этим нежным действием. Омега чувствовал, как его тело тянулось навстречу, как руки сами касались альфы.       — Смотри на меня, — тихо приказал Чонгук, и его голос заставил подчиниться. — Я хочу видеть момент, когда ты поймёшь, что проиграл.       Тэхён открыл глаза. В них стояли слёзы, но не от боли, а от переизбытка чувств. Он смотрел на альфу, который держал его руку и прожигал взглядом. Того, кто заполнял собой всё пространство вокруг. В итоге не осталось больше дерзости и игры, только неприкрытое желание.       — Я не проиграл, — прошептал омега, но голос дрожал. — Это только начало.       Чонгук улыбнулся. Впервые за весь вечер.       — Начало, — согласился он. — Самое интересное начало за последние пять лет.       Он отпустил чужую руку и сделал шаг назад. Исчезло тепло чужого тела, а после себя оно оставило пустоту, которую хотелось заполнить.       — Одевайся, — приказал Чонгук, тон стал деловым и холодным, но глаза… говорили другое. — Я жду тебя в своём кабинете через полчаса. Нам нужно обсудить детали следующей съёмки.       Он развернулся и пошёл к выходу, но у самой двери остановился.       — И Тэхён, — он не обернулся. — Не пытайся скрыть свой запах. Он мне нравится.       Дверь закрылась. Омега остался один в тишине гримёрки, а потом так и стоял, не в силах пошевелиться. Тэхён смотрел на свою руку, которую только что целовали. На кончиках пальцев до сих пор горели следы чужих губ. В воздухе всё ещё витал сложный коктейль их запахов.       Да, парень этот раунд проиграл, но впереди был ещё реванш.