Ты мне не подходишь: Дополнительные материалы

***

Она с силой захлопывает дверь и нервно поворачивает ключ в замке. Запихивает ключи в карман и тяжело топает по тёмному переулку. Поздний осенний холод кусает открытое лицо. Бааби не может поверить, что её опять оставили одну закрывать магазин. Зачем Рин вообще берёт смену на закрытие, если всё равно сбегает? Она бы снова пожаловалась менеджеру, но ничего не меняется. Может, стоит пойти напрямую к владельцу? Или она опять раздувает из мухи слона? Мама всегда говорит ей: «Сделай глубокий вдох и подумай, прежде чем раскачивать лодку». И всегда произносит это таким тоном, будто Бааби нарочно ищет, с кем бы поссориться… БАМ Бааби вздрагивает от неожиданности и резко оборачивается, всматриваясь в переулок. Взгляд мечется по теням. При тусклом оранжевом свете уличного фонаря за углом почти ничего не разглядеть. Два мусорных бака, вокруг разбросан случайный мусор. Забытые коробки у чёрного хода магазина. Вот и всё, что удаётся различить. Проходит несколько секунд. Она слышит, как громко стучит собственное сердце, дыхание учащается. Холод пробирает до костей, Бааби плотнее запахивает куртку. Сглатывает и медленно пятится из тёмной части переулка к улице. Одной рукой лезет в карман куртки за телефоном. Как было бы здорово сейчас услышать голос Саймона . Да любой дружелюбный голос лучше этой гнетущей тишины. Она торопливо выходит из переулка на улицу. Свет фонаря теперь падает прямо на неё, кажется ярче, но ощущение, что за ней наблюдают, никуда не девается. Достаёт телефон, быстро оглядывается по сторонам — нет ли каких-нибудь подозрительных типов, — никого не замечает и опускает взгляд на экран. Прислонивается спиной к стене магазина, чувствуя небольшое облегчение: теперь спина прикрыта. Открывает контакты, находит Саймона — его улыбающаяся фотка немного успокаивает бешено колотящееся сердце. Палец уже над кнопкой вызова. На экран падает жирная чёрная капля. Бааби поднимает голову. Прямо на стене, словно гравитация для него не существует, сидит волк. Настоящий кошмарный, изуродованный вариант волка. Губ нет вовсе — наружу торчит слишком много зубов для любого нормального зверя. Красные глаза текут чёрными слезами. Одно ухо полностью оторвано, второе висит на волоске. Остальное тело скрыто в тени, но свет выхватывает неестественно длинные конечности… постойте, их шесть? — Милашка , — прохрипел голос. Голос раздался не сверху. Сердце колотится уже в горле. Бааби заставляет себя повернуться к улице. Два других волка — такие же отвратительные уроды — скалятся на неё прямо с асфальта. — Милашка будет вкуууусная, — тянет тот, что слева. Бааби, кажется, не может пошевелиться или отвести взгляд. Волки подкрадываются ближе, их хриплое дыхание и капающая с шерсти влага кажутся такими неестественными. Что это за черная субстанция? Это ведь не кровь, правда? Когда они подходят достаточно близко, Бааби чувствует их запах. Она даже не антропоморф с особо острым нюхом, но ее саму чуть не выворачивает от этого слабого отвратительного запаха. — Нет, — приказывает холодный голос. Все три волка жалобно скулят. Высокая фигура в черном плаще с капюшоном выходит из тени. Волки на улице прижимаются к земле так, что их животы касаются мостовой. Она слишком напугана, чтобы посмотреть на того, что сидит на стене. — Никто не смеет съесть это, — продолжает темная фигура, приближаясь к ней. Плащ колышется, словно внутри за него кто-то хватается. Это движение выводит ее из оцепенения ужаса. Бааби всхлипывает и разворачивается, чтобы бежать по улице. Один из волков прыгает перед ней, прежде чем она успевает сделать больше шага. Он щелкает зубами, покрытыми чем-то черным, прямо перед ней. Бааби отшатывается обратно, на тот шаг, что успела сделать. Что-то длинное и острое — Когти? Лапы с когтями? — хватает ее сзади за голову. Это не могут быть волки, у них нет рук. Бааби тянется назад, чтобы сорвать то, что схватило её. Ее тупые ногти бесполезно царапают что-то твердое. — Тише, — успокаивает холодный голос. — Я сделаю так, что твои мечты сбудутся. — Н-нет! — всхлипывает Бааби. Ей хочется закричать и дать отпор этому... этому монстру, но тело не перестает дрожать. Глаза снова и снова застилают слезы. Почему это происходит? Что она такого сделала — Бааби замирает, встретившись с красными глазами первого увиденного ею волка. Его челюсти раскрываются, и зубы впиваются ей в горло. — П-пожалуйста... ХРУСТ

.. .. .

Она просыпается от боли. Всё тело болит. Она не может пошевелиться. Конечности её не слушаются. Встань. Голос приносит прилив энергии. Её тело встаёт. Она замирает, вслушиваясь, не заговорит ли голос снова. Открой глаза. Она открывает. О. Смех пузырьками поднимается из горла. Вместе с ним выплёскивается густая жидкость. Она, кажется, не может остановиться. Ещё больше холодной жидкости течёт из глаз, и всё вокруг покрыто серой пеленой, потому что это неважно! Ничего не важно! Иди на окраину города и жди. Она склоняет голову набок, и когда она это делает, мир почти переворачивается вверх дном. Из неё вырывается ещё больше хихиканья. Час Радости уже близко. Она радостно ревёт в тёмное небо. Она срывается с места, её тело на четырёх конечностях движется намного быстрее. Приказ голоса толкает её подчиняться. Славить. Славить его.

***

Существо, которое когда-то было Бааби, исчезло той поздней осенней ночью. Она станет одним из многих пропавших без вести в Столице. Фигура в плаще движется по городу под покровом темноты. Ему ещё многое предстоит сделать.