victim but not blaming

— А твой суженый не мог нам такси заказать? Чёрный как смола парик утягивался в височных зонах, от чего головная боль волнами захватывала всё тело. Кончики пальцев всё так же пахли настойчивым бабл-гамом от жвачек, несмотря на то что одежда была сменена. Хотя после поездки в лондонском метро и того будет не заметно. Рут раздражённо цокнула, продолжая постукивать накладными ногтями друг о друга. — Он думает, что я живу в Хампстеде. - Заметив недовольный взгляд Одри, она вновь цокнула. - Ну а что? Все на первой встрече приукрашивают. — Первой? — Первая-четвёртая, какая разница. А, и ещё, точно. Рут откинула рыжие локоны и взяла Одри за руки. — Мы познакомились в школе. Ты работаешь… креативным дизайнером. Например. — Креативным дизайнером? В парике как из хентая и неоновой футболке Nirvana? — Да кем хочешь, главное - не психиатром. Понимаешь… он человек с тонкой душевной организацией. У него проблемы с отцом, а тот тоже был психиатром. Причём ужасным тираном. - Рут наклонилась поближе, рукой придерживая собственные волосы, и прошептала: - Я даже один раз видела, как у него истерика была. На втором свидании, когда я надела брошь со стрекозой и он её заметил, Филипп закрыл глаза и просидел так минут десять, вообще не двигаясь. А потом рассказал мне, что, когда его отчитывал папа, в летнем саду рядом всегда было много стрекоз и тараканов. Одри только фыркнула. — Какой-то ребёнок индиго по описанию. — Над этим нельзя шутить. — Я и не шучу. Он либо действительно настолько ранимая личность, либо симулирует. — Сама посуди, в манипуляции нет смысла. Что ему может быть от меня нужно? Секс? - Рут закатила глаза. - Это я ему и так дам, не разменная монета. Ветер из туннеля метро подул сильнее, раздражая парик Одри, отчего голова заболела ещё сильнее. Недовольно простонав, девушка достала из сумки блистер ибупрофена, выпив сразу три таблетки. Метро было полупустое. Ощущение хоть какой-то мнимой жизни создавали только пара клерков, стоящих бок о бок, но совершенно не разговаривающих друг с другом. Если бы не их разные телосложения, можно было бы подумать, что они близнецы, и гогочущие школьники с одинаковыми рюкзаками и татуировками из хны. Компашка подростков сзади усилила свой гул, теперь уже в сторону Рут. Парни поглядывали сквозь несуразно большие солнечные очки, а девочка - единственная в этой компании - сквозь смех бесстыдно показывала прямо на девушку криво нарощенным длиннющим ногтем. Одри скользнула по детям слегка оценивающим взглядом и тут же отвернулась, как от назойливой рекламы. — Твоя жалость тоже может быть топливом не хуже секса. Жалость, которую очень легко сформировать в восхищение. — Ты с ним даже не общалась, это уже просто неприлично. Ведёшь себя как сноб. В твоей жизни вообще были люди, подходящие под твои стандарты нормального? Или это что-то сродни Санта-Клаусу? Одри на секунду задумалась. В категорию нормального в учебнике записался бы только Трой, и то сам факт того, что он встречается с Одри, уже добавляет ему очков отклонения от нормы. Её же картина среднего и нормы достаточно сдвинута. Она узкая и больше напоминает не квадрат, а произвольный семиугольник. Шаг вправо, шаг влево — и вот ты уже девиант, в котором Одри явно не заинтересуется так быстро, как ей хотелось бы. Почему-то из-за вопроса Рут в голове всплыло только одно имя. Точнее, подпись этого человека - Малек Синнер. Даже отксерокопированная, она не потеряла своей устрашающей точности. Даже ею, даже подписью этот психиатр проверял рамки дозволенного, умело балансируя между жестокостью и благодеянием. Так же, как он балансирует на углах семиугольника нормальности Одри. В каком бы городе вы ни оказались, азиатские районы всегда похожи на отдельное маленькое государство со своей инфраструктурой, правилами и обычаями. Они чище, безопаснее и комфортнее для всех возрастов. Чайнатаун не исключение. Несмотря на то что он находится внутри центрального Лондона, фауна района не пострадала, даже расцвела. Взяв небольшую бутылку персиковой соджу, девушки слегка хихикали, обходя цветастые улочки и распивая её на двоих. Запах попкорна окутал словно мягкий плед, а алкоголь в крови добавил смелости для встречи с пока ещё неизвестным. — Одри, я клянусь, мы с тобой как в том фильме. Прохихикав, девушка обернулась к Рут. — Только попробуй пошутить про ту сцену из «Малхолланд Драйв». — Фу, блин, дура. - Рут покраснела и хмыкнула. - In the Mood for Love. — Да ла-а-адно, как ты его вспомнила? — Вообще-то это единственный фильм, который мы смотрели вместе. Ресторан, в котором проходила встреча, несмотря на свой престиж, находился на границе Чайнатауна и центрального Лондона, на верхнем этаже отеля. Филипп, одетый в тёмно-синий свитер и белые брюки, отстукивал по бокалу пальцами, бесконечно облизывая собственные губы. Худое лицо со впалыми щеками было нечитаемо; по нему нельзя было сказать, нравится ли ему это вино или он пребывает в шоке от опоздания своей дамы. Его спутник - молодой парнишка в футболке с Сейлор Мун и широких джинсах - крутил в руках вилку, заворачивая и разворачивая её в салфетке. Кудри слегка падали на глаза, особо длинные пряди щекотали пирсинг в носу. Казалось, будто Филипп подобрал какого-то творческого старшеклассника в модных кроссовках, чтобы тот казался выгоднее на фоне этого парнишки. Уведомление с телефона разрезало тишину. Лениво кудрявый парень глянул на мобильник и, не отводя глаз, произнёс: — Вильяма забрать не выйдет, его работы сейчас на выставке на юге Германии. Но за половину предлагают Елену Кунинг. — Напомни, Елена - это кто? - обнажив свои мелкие зубы, Филипп заметно скривился, отводя голову в противоположную сторону от парня. - Дев, закажи ещё маринованного дайкона. Только не в этом розовом дерьме. Раздражённо выдохнув, парень произнёс: — Его жена. Мы полгода назад выставляли её крайнюю коллекцию. И я просил тебя так меня не называть. Подозвав официанта, парень продолжил залипать в телефоне, пока к столу не подошли две девушки. Рут - с уже красными щеками от перепада температур и алкоголя, и Одри - с лёгкой полуулыбкой на лице. — Дамы, - промурлыкал Филипп, вставая со стула. Обогнув Дева, подошёл сначала к Рут, оставляя лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони, после чего взял руку Одри, чтобы провернуть тот же трюк. Стараясь не скривиться, Одри с минимальным желанием вытянула свою руку. Губы Филиппа были ярко-розовые, переливающиеся блеском от слюны. Опустив руку, она незаметно вытерла её о подол скатерти, присев на край стула. — Одри, я правильно помню? — Да, Филипп? — Отлично, считай, знакомы. - Мужчина криво улыбнулся и, отодвигая стул для Рут, взглядом показал на второго парня. - Это Давид, мой очень хороший приятель. Когда Рут сообщила мне о вашем визите, я задумался о вашем интересе в этой встрече. Язык не повернётся сказать, что наши с Рут встречи пресные, но для выдающегося дизайнера, боюсь, они могут показаться в меру неинтересными. Потому я взял Давида. Он тоже человек искусства. Моя правая рука, по совместительству и хороший друг. Одри протянула руку Давиду, на что тот сдержанно пожал её, стараясь не выпустить смешок из-за полуснявшегося парика девушки. — Приятно познакомиться, Одри. — Взаимно. На стол принесли утку по-пекински. Большая туша загораживала собеседника напротив, отчего вся атмосфера стала некомфортнее, даже чем была ранее. Круглый стол с белоснежной скатертью был разделён на два круга: внутренний - крутящийся, с едой, и внешний - неподвижный, с тарелками и бокалами. Филипп встал и, взяв вино, медленно разлил его по всем четырём бокалам, даже несмотря на комментарий Одри о том, что она не хочет. После чего наклонился к Рут и коротко прошептал: — Надеюсь, сегодня мы уедем из ресторана не порознь.