Накормить, залюбить и обогреть

      Оторваться от любимых губ – то еще испытание. Зачем, когда можно не? Тревор, однако, слегка отстранился – и Дерек едва не пошатнулся, качнувшись в его объятиях.              ― Уверен, что не голоден? ― жар чужого дыхания мазнул по его лицу.              Дерек ухмыльнулся шире и похабнее:              ― Меня сейчас куда больше заботит голод другого рода, ― он облизнул губы, влажные после поцелуя.              Тревор полностью разделял его настрой, насколько Дерек мог судить. Он знал этот взгляд: медленно, томительно плавящий, пока не останется только голая суть. Под этим взглядом хотелось сбросить одежду и кожу. Под этим взглядом хотелось сделать – все. Стоит только попросить. Тревор тихо рассмеялся – и этот смех рассыпался снопом поджигающих искр. Он легонько чмокнул Дерека в нос, чуть склонив голову.              ― А то смотри, я взял заказ навынос в нашем любимом суши-баре, ― предупредил он, хотя Дерек знал. Это только слова. Всего лишь игра.              ― Суши никуда не убегут, ― Дерек повел руками выше. Кожа огрубевших пальцев цеплялась за шерсть свитера, пока ладони не оказались на плечах мужа. Там, под тканью, медленно поднималась грудь, взволнованно билось его сердце.              ― И я тоже, ― заметил Тревор хитро. Эту ухмылку хотелось слизать с его губ. Поглотить, притягивая как можно ближе. Растерзать, прихватывая зубами, обнажая желание. Необузданное. Дикое. Почти животное. Этот мужчина мог просто быть самим собой – а в животе у Дерека уже отзывалось то самое, первобытное, древнее. Огонь в поиске другого огня.              ― Ну не трахаться же на полный желудок, ― легко пожал он плечами, не выбирая выражений. ― У меня так в прошлый раз ногу свело.              Тревор опять рассмеялся. Дрожь его смеха пробежалась по Дереку: кожа к коже, тело к телу.              ― Как же ты любишь всю романтику к чертям угробить, ― игриво осудил он, мягко приподнимая подбородок Дерека.              ― Ничего подобного, ― потонуло в новом касании губ.              Это был даже не поцелуй – случайный, но умышленный контакт. Кто первый сорвется? Дерек кончиком языка поддел верхнюю губу напротив – и Тревор задушенно выдохнул. Его руки сползли на задницу Дерека, схватили властно и почти угрожающе. Провоцировал. Приглашал. Дерек не был гордым – особенно когда дело касалось Тревора, проявляющего инициативу. Так что он сам приоткрыл губы и, стиснув в пальцах плотную ткань свитера, рванул на себя, впуская беспокойный язык в свой рот. Он боролся – только для виду. Язык скользил по языку, безо всяких стеснений и прелюдий. Мокро. Скользко. Склизко и сладко. Так, что поджимались пальцы. Так, что сносило башню. В глотке рождалось и умирало – почти рычание. Мольба. Требование. Взять. Отдать.              У них не было предпочтительных позиций в постели – только желания в моменте, которым хотелось подчиниться. Прямо сейчас Дереку хотелось, чтобы Тревор взял его. Заполнил эту пустоту и тесноту, что вопили нетерпеливо и ненасытно.              Он не чувствовал себя жалким, принимая его. Он чувствовал себя победителем, взявшим главный приз. Самое приятное – ему для этого не нужно ничего делать. Всего лишь – быть.              И все же он нашел в себе силы оторваться, не брать все и сразу. Взгляд слегка затуманился. Дерек даже фыркнул удивленно, посмеиваясь над собой: надо же, увлекся. Он попытался сконцентрироваться. Сосредоточился на чужом дыхании – таком же сбитом и низком.              ― Так… я в душ? ― спросил он как ни в чем не бывало, разглаживая ткань на груди партнера, в которую еще секунды назад вцеплялся мертвой хваткой.              Тревор смерил его взглядом, почти надменным, оценивающим. Не привычный ему заботливый муж – его низменная суть.              ― Подготовь себя как следует, ― проинструктировал он, словно главному блюду велел себя приготовить. Степень прожарки? Соус? Добавить перчинки? Ладони Тревора снова сжались на заднице Дерека – решительно, прямолинейно, чтобы точно никаких сомнений не осталось. Вот одна из тех вещей, которые следовало обсуждать заранее: как далеко они собираются зайти. Эта откровенность заставляла внутри искриться любопытство и предвкушение – как шампанское в бокале, но гораздо притягательнее и пьяняще.              Дерек раздевался на ходу: подготовка и без того занимала время, а ему хотелось получить свое как можно скорее. Он блаженно повел плечами, когда горячие капли потекли по телу, смывая пот, грязь и все дневные переживания. Он тер кожу, пока та не загорелась приятно. Вода обволакивала в сладостный кокон, пока Дерек готовил себя для Тревора. Движения рук – выученные, почти небрежные. Слишком сильно торопиться не стоило, но и затягивать не хотелось тоже.              Перед выходом взгляд зацепился за зеркало. Дерек осмотрел себя, точно собирался на свидание, поправил торчащие после фена волосы придирчиво. Хотелось бы выйти к Тревору прямо так, как есть – стыдиться было нечего. Однако на улице стоял февраль, и, хотя термостат прибавили, дома все еще было прохладно. Так что Дерек запахнул мягкий, свежий халат, заботливо оставленный для него мужем.              Он распахнул дверь, впуская в пропаренную ванную холодок, и замер, занеся ногу для шага. Прямо перед ним, стелясь по полу, вытянулась дорожка. Из гребаных лепестков роз. Дерек проскользил по ней взглядом, прослеживая путь – от порога ванной прямиком к комнате Тревора. Дерек, чувствуя бурлящий азарт от этой романтической глупости мужа, тихо, почти на цыпочках приблизился к двери, что была приглашающе приоткрыта.              В своей комнате Тревор, приглушив свет, все еще готовил пространство для их ночного рандеву. Тревор наклонился вперед, поправляя подушки, и ткань на его домашних штанах натянулась, приковывая взгляд Дерека к любимой заднице. Бесшумно, точно хищник, он подкрался со спины. Мягкий ковролин под ногами поглощал звук его шагов. Рывок вперед – и вот Дерек уже бесцеремонно вторгся в пространство мужа, хватая за поясницу и притягивая к себе.              ― Не пришлось даже спрашивать, к тебе или ко мне, ― ухмыльнулся он, врезаясь пахом, имитируя толчок.              Даже не вздрогнув, Тревор неторопливо разогнулся, находя опору в Дереке. Специально или нет – двинул бедрами навстречу, разжигая пламя. Тревор слегка выгнул спину в пояснице, чтобы откинуться затылком на его плечо, прикрыв глаза. Ноги уперлись в пол, напрягая мышцы. Этот упор не оставил пространства для сомнений: Тревор точно знал, что делал с Дереком. И уверенно пользовался этим знанием.              ― Что меня выдало? ― Дерек забрался под задравшийся свитер. Горячий и твердый живот под его пальцами дрогнул и дернулся – будто хотел уйти от щекотного прикосновения, но вместо этого прижался плотней. Тревор шипяще втянул воздух через зубы.              ― У тебя шаги тяжелые, когда ты крадешься, ― его ладони накрыли руки Дерека сверху, цепляя рукава. Приоткрыв потемневшие в полумраке глаза, он слегка повернул голову, заглядывая в его лицо. ― И дышишь ты… громко.              ― Неужели? ― хохотнул Дерек хрипло, перебирая ребра. Грудная клетка расширилась и сжалась. В ладони билось сердце, мощно и часто.              ― Ага, ― Тревор фыркнул ему в лицо, медленно разворачиваясь в объятиях. Лишь на секунду эта самоуверенность дрогнула – когда ногтем Дерек слегка задел торчащий сосок. ― Ты очень, ― горячее дыхание опалило лицо, ― очень шумный, ― как откровение, неприличное и вульгарное. В животе опасливо свернулось предвкушение.              ― Я могу быть тихим, ― выдохнул он рвано, словно оправдываясь. Когда ладонь Тревора провела по челюсти, направляя, Дерек беззаветно подчинился.              ― Не сегодня, мой дорогой, ― пальцы захватили его подбородок, предупреждая, ― не сегодня.              Его приковало к месту. Достаточно было ладони, бесцеремонно распахивающей полы халата, и взгляда, устремленного прямо на него.              Ох. Дерек знал: это были не слова на ветер.              Он прикрыл глаза, потянулся за желанным поцелуем и… промахнулся. Его губы мазнули по щеке мужа, уходя в сторону. Само собой сорвалось ругательство, потонувшее в смехе – нервном, глупом, теплом.              ― Может, в кровать? ― голос Тревора пузырился и булькал среди попыток поймать губы Дерека. ― Там хотя бы промахнуться сложней.              ― Да, да, да, кровать, звучит отлично, ― отмахнулся он, чмокая, куда придется. Никто из них не сдвинулся с места. Только объятие удерживало от того, чтобы не свалиться к чертям. Дерек потерся лицом о плечо мужа, чувствуя грубые петли свитера кожей. ― Давай только разденем тебя сначала.              Слаженное движение рук, электрический треск – и свитер оказался снят через голову, брошен куда-то в сторону стула. Волосы распушились, торчали в стороны небрежно, облепили лицо под раздраженное цоканье Тревора и хохот Дерека, дрожащий в его груди. Наконец-то можно было прикоснуться к любимому телу без преград. И, однако, оно снова ускользнуло от него. Тревор отступил назад, опускаясь на кровать, и уперся в постель руками, позволяя Дереку стащить с него штаны вместе с бельем.              ― Наслаждаешься видом? ― провокационная усмешка, голова, кокетливо склонившаяся к плечу, сниженный тембр голоса.              Дерек зыркнул, принимая приглашение, насладился сполна, пробежавшись глазами: по показательно вытянутой ноге, которую Дерек придерживал под коленом, по напряженному бедру, по руке, которая зазывающе и неторопливо ласкала член, по идеально гладкой, безволосой груди, по этим торчащим ключицам, в которые хотелось вгрызться, точно псине. Это тело, разложенное на постели в окружении лепестков роз. Так по-глупому. Так по-Треворовски. Все для него, для Дерека.              ― Ага, ― тупо ответил он, стаскивая носок с узкой вытянутой стопы и швыряя его, не глядя. — Вот ради чего я возвращаюсь домой.              То, что Тревор никак не прокомментировал разбрасывание вещей по комнате, было хорошим знаком. Вместо этого Дерека поманили пальчиком – игриво и дерзко, – а Дереку много и не надо было. Он едва не выпрыгнул из халата, торопясь и роняя тапки, которых на нем даже не было, стряхивая на ходу прилипшие к ступням чертовы лепестки. Он едва не запнулся о свои же ноги, пытаясь забраться на Тревора сверху, но вот он был здесь – возбужденный и ожидающий, полный азарта.              ― Хэй, ― длинные пальцы его мужа слегка сжали грудь, лениво огладили живот и опустились на бедра, где им и было самое место.              ― Хэй, ― Дерек провел по предплечьям, от локтей до запястий, наслаждаясь текстурой щекотных волосков под пальцами. Он огляделся вокруг и не удержался. ― И не жалко тебе было бедные цветочки обрывать?              ― Ничуть, ― спокойно ответил Тревор, глядя прямо на него. ― Для тебя вообще ничего не жалко, любовь моя.              Ха, вернул его же реплику! Дерека распирало от эмоций, которым даже не находилось имени.              Губы Тревора растягивала соблазнительная улыбка. Дереку так хотелось поцеловать их. Ему нужно было. И он не стал отказывать себе в этом удовольствии. Дерек чувствовал напряжение в пояснице, пока склонялся все ниже, но наслаждение, которое он ощутил, наконец достигнув цели, компенсировало любое неудобство. Ласковые губы, которые так приятно облизывать и посасывать. Гибкое, живое тело в его руках. И Тревор, знающий, чего хочет, берущий свое сполна, совершенно ему не уступающий. Дерек приглушенно воскликнул в рот мужа, когда горячая ладонь Тревора обхватила его член, двигаясь в такт поцелую. Неосознанно, он начал покачиваться, в погоне за удовольствием толкаясь в чужую ладонь, пока не стало совсем сухо.              ― Двигайся ко мне, ― позвал Тревор, дрогнув голосом, когда Дерек взял перерыв от губ, переключившись на челюсть, шею, подставленное доверчиво горло. На языке щипал солью пот, а во рту скапливалась слюна голодно. Дерек хотел облизать его – полностью, если получится. Тревор похлопал по коленям, отвлекая и подстегивая, и Дерек покорился.              ― Не свалиться бы, ― прокряхтел он вслух, находя опору в изголовье кровати. Тревор фыркнул, сдвинулся чуть повыше. Дерек почувствовал, как его короткие ногти слегка царапают натянутую кожу бедер. Царапины горели и ныли: не о пощаде – о продолжении. Разряд тока пробежался вверх по позвоночнику. Внизу тянуло и поджималось, напряженно и требовательно.              Долго ждать не пришлось. Знакомая ладонь снова оказалась на члене. Тревор приподнял голову, вытягивая подбородок. Носом провел по стволу. Его дыхание щекотало, едва оседая на коже, лишь больше раздразнивая. Дерек видел, как подрагивают ресницы. Язык, мелькнувший меж пересохших губ. Одним уверенным движением Тревор сдвинул плоть – и этот язык влажно лизнул по уздечке, напористо и твердо.              ― Ох, черт, ― выдохнул Дерек носом, напрягая челюсть. Грудная клетка вышла вперед, голова безвольно откинулась назад.              Тревору такая реакция пришлась по душе. Его язык покружил вокруг чувствительной головки еще немного, прежде чем Дерека приняло мокрое тепло этого бесстыжего рта. Тревор двигался взад-вперед, напрягая шею, будто раскачиваясь на волнах – и Дерека потихоньку уносило все дальше. Он закрыл глаза, концентрируясь на ощущениях. Руки Тревора на его теле – везде и повсюду. Губы, плотно обхватившие толщину. Слюна, которую эти губы размазывали увлеченно, хлюпая пошло и небрежно. Тревор сосал его член сосредоточенно, отдаваясь этому со всей своей страстью. Втягивал щеки, причмокивая. Поглощал его все глубже, сантиметр за сантиметром, тяжело и громко дыша. Этот шум подстегивал, будоража кровь и цепляя нервы. Дерека вело от интенсивности ласк, от того, как его затягивало все глубже, словно вакуумом.              Не глядя, он сместил руку ниже, пока не коснулся мягких волос. Опустив ладонь на затылок, Дерек поддерживал и направлял Тревора. Гладил по волосам. Вплетал в них пальцы. Стискивал в самый сладкий момент, удерживая от грубости не то себя, не то своего партнера.              Прежде чем он успел осознать, Дерек крупно вздрогнул телом, которое даже не могло решить, куда ему хочется податься больше: вперед или назад. Внезапно, как гром, вспышкой вверх по позвоночнику разлилось животное и рефлекторное. Волнение и ожидание. Пальцы Тревора, без колебаний вклинившиеся меж его ягодиц. Нежная ласка на грани с обжигающим удовольствием. Мягкая подушечка, настойчиво давящая туда, куда нужно. Его нутро, опасливо сжимающееся и одновременно с этим изнывающее от жадности, желающее взять больше, взять – все. Мышцы напряглись, прилагая больше сил, чтобы удержать его вес одной рукой. Пальцы стиснули край изголовья кровати. Еще сильнее – и треснет покрытие.               Дерек открыл глаза, чтобы спустить ладонь ниже, провести большим пальцем по напряженной скуле мужа. Тот считал жест. Горящий взгляд уставился на Дерека снизу вверх. Тревор позволил члену выскользнуть изо рта, гортанно вздохнув, наполняя наверняка горящие легкие воздухом. Дерек чувствовал, как слюна и смазка стекают по стволу вниз, прямо к яйцам. Из жара в холод – от контраста температур все сжалось, изнывая. Мир сузился до одного только этого ощущения.              Тревор лежал на подушках, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Любимые руки дали передышку заднице Дерека и поползли вверх, стискивая в пальцах грудные мышцы. Дерек довольно закусил губу, давя блаженную улыбку. Тревор дернул подбородком, резко, указательно, и Дерек понял вопрос без слов, кивая. Однако позволил себе еще немного задержаться на месте, наслаждаясь тем, как Тревор мацает его грудь – это была его слабость.              Тревор лениво завел руку назад. Сощурился близоруко, изучая бутылочку, еще мгновение назад прятавшуюся под подушкой. Его губы слегка поджались, придирчиво и почти недовольно. Все внимание мужа было приковано к этой вещице, пока пальцы его второй руки бездумно продолжали сжимать и скручивать сосок на груди Дерека. Ну прям Юлий Цезарь! Все успевал! Ему восхититься, оскорбиться или просто посмеяться?              ― Достанешь новый флакон? ― бросил Тревор отвлеченно, пока Дерек млел от ласки. ― А то кончается.              Вот теперь – теперь стоило не свалиться, аккуратно отползая назад на непослушных, подкашивающихся коленках. А ведь ему даже не хотелось отрываться! Только вот такими темпами они и к утру не закончат – пора было двигаться дальше. Это был долгий день, а прелюдия – пусть и настолько приятная – должна быть аперитивом, а не основным блюдом. По крайней мере, сегодня. Хотелось бы придерживаться изначального плана, раз уж наметили, и не отклоняться. Поэтому Дерек послушно потянулся к ящику тумбы, попутно все же поддавшись слабости в ногах и растекшись поперек постели.              Он даже не заглядывал внутрь, вслепую шаря среди кучи добра, припасенной для другого случая. Смазка все же нашлась – совсем новая, запечатанная. Дерек крутил ее в руке, ногтем пытаясь подковырнуть пленку, когда спальню огласил шлепок – не болезненный, но ощутимый и звонкий. Дерек дернулся и встрепенулся от неожиданности, оглядываясь через плечо. Он чувствовал, как разливается приятное жжение по месту удара. Тревор лежал на прежнем месте, будто бы расслабленный и непричастный, но весь его вид кричал о нетерпении. Кажется, ему тоже хотелось перейти к самому вкусному.              И Дерек бросил флакон в его сторону, совсем позабыв, как у Тревора проседает реакция, когда тот без очков – каждый раз забывал. Тревор, конечно, поймал. Громко вскрикнув, растерявшись и подбрасывая. И выглядел очень, очень уязвленным – особенно когда краем уха все же поймал вырвавшийся у Дерека смешок.              ― Что за дурацкая привычка у тебя вечно все кидать? ― запричитал он, пытаясь звучать недовольно. ― Нельзя что ли нормально передать?              Внутри Дерека все пело от этой реакции. Он загорался детским восторгом – как мальчишка, еще не умеющий выражать чувства и дразнящий девчонку, которая ему нравилась. Дерек знал, что Тревор злится и ругается не всерьез.              Когда Тревор посмотрел на него выжидающе, Дерек сглотнул. Сделал над собой усилие – собрался, подтянулся, жестом подсказал Тревору переместиться. Путаясь в конечностях и отряхивая тело от прилипших к липкой коже лепестков, он дополз до подушек, стягивая одну из них под себя и красноречиво подставляя зад кверху. Дерек доверял Тревору подготовить себя. Дерек умолял об этом, не говоря при этом ни слова. А Тревор… Тревор был милостив. Дерек почувствовал прикосновение его ладони – нежное и непоколебимое, прямо поверх горящей от шлепка кожи.              ― Коленки-то удержат? ― хмыкнул Тревор, шурша упаковкой. ― Чай не молодой уже.              Его издевка прозвучала слишком мягко и заботливо, но Дерек все равно поспешил подыграть:              ― Да я еще ого-го! ― он нетерпеливо заерзал, пытаясь устроиться поудобнее. Член прижимался к животу, и ему ой как не нравилось, что его обделяют вниманием. Дерек не видел Тревора, пришлось вслушиваться в происходящее. Щелчок крышки, свист воздуха из почти опустевшего флакона, вульгарные всхлюпывания остатков смазки. Долго. Слишком долго. ― Ну че ты там копаешься?              ― Да подожди ты, холодная, ― осадили его, отчитав за торопливость.              ― Да брось что ль, давай уже, ― не выдержав, Дерек все же обхватил ладонью член, чуть ослабляя напряжение. Ну ничего, он знает, на какие точки нужно надавить, чтобы получить желаемое. Дерек даже не смог удержаться от пакостной ухмылки, загоревшись идеей. — Это ты во всем виноват. Вот раздразнил меня утром – и я только и мог, что думать о том, как ты меня лицом вниз уронишь и отдерешь, как следует. По-моему, не очень любезно с твоей стороны заставлять меня так долго ждать, ты так не думаешь, м?              Это все было неправдой, конечно. Днем голова Дерека была забита чужими тараканами, дурацким праздником и работой – но кому есть дело до правды, когда дело касается разговоров в постели? Реальность – скучна и уныла. Поэтому если есть возможность выкрутить на максимум, фантазируя и описывая в ярких красках – почему нет?              ― Ну же, ― Дерек приласкал уретру большим пальцем и призывно вильнул задом, дразнясь. ― Вставь его. Согрей изнутри своим горячим членом так, чтоб аж жарко стало. Чтоб я задохнулся. Забыл, что дышать нужно. Знаешь, как там тесно и пусто без тебя? Можешь со мной даже не церемониться. Всадишь и как!.. М-м!              ― А я предупреждал, что холодная.              ― Я ничего не сказал! ― буркнул Дерек, стушевавшись.              ― Ага, только задрожал, как осиновый лист.              Тревора будто вообще не впечатлили его заигрывания, что задевало. Дерек даже обернулся, готовый высказаться… и не смог произнести ни слова. По лицу Тревора всегда тяжело было сказать, смущен ли он: смуглая кожа отлично прятала румянец, приходилось считывать по малейшим жестам. Но здесь и угадывать было не надо – открывшаяся ему картина говорила сама за себя. Ожесточившиеся черты лица. Вздернутая почти яростно верхняя губа. Дикие, потемневшие в полумраке глаза. Резкость в его движениях. И член, длинный, твердый и влажный, то и дело подергивающийся в предвкушении и нетерпении. Дерек нахрен заткнулся, спрятав лицо в подушку. Его щеки и шея горели.              ― Продолжай, ― попросил он едва слышно, втянув голову в плечи и обхватив подушку. ― Пожалуйста, продолжай.              ― Тише, ― скомандовал Тревор, пересиливая дрожь в голосе. Его пальцы раздвигали упругие стенки и ласкали слизистые. ― Будешь послушным – и получишь свое сполна.              Тревор диктовал и наставлял. Он слышал. Он хотел.              Дереку оставалось только уступить.              Пальцы Тревора знали свое дело. Дерек чувствовал, как они скользят внутри – осторожно, но решительно. Он неосознанно стискивал их. Мышцы рефлекторно сжимались, когда пальцы выскальзывали наружу, будто больше никогда не пропустят, – а после расслаблялись и позволяли продолжать. Снова, и снова, и снова. Дерек глубоко дышал. Нос наполнил аромат совсем свежего постельного белья. Точно, проскользнуло где-то совсем фоном, Тревор же пролил сегодня чай на кровать, пришлось менять. Дерек сместил подушку ниже, под живот, ткнулся носом в мягкое покрывало.              ― Можешь немного?..              Дереку даже не пришлось договаривать – Тревор уже согнул пальцы, толкаясь под тем самым, правильным углом, посылая по телу волну пламени. Дерек потянулся к этому теплу не задумываясь, по наитию, в поисках большего. Он сам подался на пальцы, трахая себя самозабвенно, находя нужный именно сейчас ритм. Протиснул руку между телом и подушкой, чтобы…              ― Ты только сильно не увлекайся, ― напомнил Тревор, выдергивая из потока похоти и наслаждения, безжалостно растягивая дырку еще одним пальцем. ― А то будет, как в тот раз. Оставь мне тоже что-нибудь.              А что мог поделать Дерек, если его накрывало иной раз так, что он мог кончить прямо так, от одних только длинных, умелых пальцев Тревора в своей заднице? Да и Тревор, хоть и предостерегал, вовсе не ослабил напор – скорее наоборот. Пальцев стало больше, уши затопило безобразно и соблазнительно пошлым хлюпаньем, а скорость и амплитуда движений нарастали.              ― Так возьми меня скорей, ― бросил Дерек с вызовом, встречая его на полпути. ― Согрей меня. Залюби меня. Выеби. Выеби меня, Трев.              Его голос срывался. Он не собирался останавливаться и сдерживаться, если это был единственный способ ускорить прогресс. Он не для того так долго в ванной проторчал, черт возьми!              Дерек не успел опомниться. Руки Тревора крепко схватили за поясницу и дернули. В следующую секунду Дерек задрожал: Тревор приставил к его дырке, размазывая смазку.              ― Несносный, ― выплюнул он как ругательство, уставший, сдавшийся, скользя членом по напряженным складкам. Мышцы пульсировали и сокращались от такой близости и недосягаемости. ― Какой же ты несносный.              ― Просто привык брать свое, ― Дереку хотелось, чтобы последнее слово было за ним. Будто это было какое-то соревнование. И, на его удачу, Тревор больше ничего не говорил.              Вместо этого он протолкнулся внутрь и заскользил, медленно проталкивая себя глубже. Дереку оставалось только хватать ртом воздух, пропуская его во внурть. А коленки и правда не держали. Он чувствовал, как его тело скользит по постели под давлением мужа. Не удержали даже руки, которыми он схватился за покрывало.              ― Ох, малыш… ― простонал Тревор почти плаксиво, навалившись на него.              Дерек чувствовал, как прижались к промежности яйца, плотно и жадно, когда Тревор попытался толкнуться еще дальше, несмотря на заполненность. Вес и жар тела сверху, теснота и наполненность внутри, дыхание и терпкие поцелуи, ложившиеся на кожу – все это заставляло Дерека гореть и плавиться.              Брови сошлись к переносице, мускулы на лице напряглись так, что оно болело. Дерек попытался расслабиться. Он тяжело сглотнул, поджался, ощущая, как его распирает членом, – и прохрипел. Он ощущал усталую удовлетворенность. Да. Да, это именно то, чего не хватало.              Прикосновения губ Тревора к его плечам были фоном, Дерек едва осознавал их, частые и нежные. Его топило в любви Тревора. Он знал, что не захлебнется – но глубина иногда приводила в ужас. Когда поцелуи исчезли, Дерек заметил почти сразу. Прижался щекой к покрывалу, скосив глаза. Тревор медленно приподнялся, потихоньку выскальзывая из Дерека – тот промычал, чувствуя, как смыкаются стенки, – и толкнулся вперед, снова входя до упора. Сразу следом в комнате зазвенело. Не то всхлип, не то стон. Удивленный, внезапный и жалкий. Дерек даже не сразу осознал, что источником этого звука был он сам.              ― Детка, ― рука Тревора огладила его пропотевшую поясницу.              ― Я в порядке, ― откликнулся Дерек, не узнавая свой голос. Что ж, не в первый раз.              Тревор кивнул, начиная двигаться. Тело Дерека ездило взад и вперед на каждый толчок. Он чувствовал, как его чувствительные соски трутся о ткань каждый гребаный раз, когда его протаскивало по постели. Дерек стиснул в пальцах покрывало. Это все, что он мог сделать в такой позиции – принимать. Дерек даже не мог дернуться лишний раз, двигаться в ответ.              Тревор взял контроль в свои руки окончательно. Он то трахал Дерека короткими, быстрыми толчками, то снова растягивал, не желая, чтобы все так быстро кончилось. Член прижимался к подушке, складки впивались в него почти болезненно, но Дереку было все равно. Даже если эта стимуляция была излишней и почти дискомфортной, он собирался наслаждаться и ловить кайф от происходящего. Он бормотал бездумно, подбадривая и раздраконивая Тревора все больше, пока толчки не начали вышибать воздух из его легких.              Тревор вдруг приостановился. Дерек почувствовал, как его руки нырнули под поясницу и настойчиво потянули вверх. Живот боязливо поджался, когда Тревор вернул ему опору на колени, утягивая за собой. Частое, сбитое дыхание сушило губы. Только когда Дерек уперся спиной в грудь мужа, он смог выдохнуть. Тревор крепко прижимал его к груди. Дерек умудрился извернуть шею так, чтобы урвать поцелуй. Или что-то на него похожее. Дерек прикоснулся к себе, заскользил по длине, наслаждаясь феерией ощущений, наслаждаясь – Тревором. Его членом, на который Дерека смело, беспощадно насаживали. Его руками – живот, ребра, грудь. Его теплом, от кожи к коже. Его пальцы беззастенчиво щипали за соски, и Дерек заскулил, как псина довольная. И двигать бедрами в такой позиции было куда легче – пусть и приходилось держаться из последних сил на своих двоих. Но Тревор удерживал его крепко – и Дерек не боялся. Просто отдавался – моменту, ритму, мужу.              Даже уронили его обратно аккуратно, укладывая на постель. И сразу же движения стали загнанными, резкими, несдержанными. Дерек стонал в голос, громко и бессовестно, чувствуя, как дерет горло. Голос Тревора он тоже слышал, и этот звук доводил его до края ничуть не меньше, чем то, как сжимали его сиськи изо всех сил, едва не впиваясь ногтями. Дерека вдавило в постель под весом Тревора, что яростно вбивался в него, доводя обоих.              ― Да! Да! Да! Да!              В последний момент Тревор вырвался из него, резко отстранившись. Его громкий вскрик втек уши, будоража и посылая по спине мурашки. Дерек чувствовал, как окропило горячими каплями нежную кожу, чувствовал, как они стекают вниз и как все тело вопит от недосказанности. Но Тревор был не настолько жесток, чтобы не подумать и о его удовольствии тоже. Стоило только подождать и…              ― Ох! Трев!..              Язык скользил по влажной коже, как по оголенным нервам, не оставляя ни сантиметра без внимания. Тревор слизывал с Дерека пот, соль и следы собственного удовольствия, голодно и смакуя. Коленки совсем разъехались, открывая еще больше пространства для маневра. Рука Тревора, все еще мокрая и скользкая, нашла его член. И Дерек почувствовал – будто застряв между адом и раем одновременно. Губы. Язык. Рот. Ох, этот рот. Ему нужно было еще чуть-чуть. Еще совсем немного! Тревор. Тревор!..              Дерек не помнил себя от наслаждения. Он продолжал вздрагивать еще какое-то время, даже когда схлынула волна оглушительного оргазма. Тело остывало, а у него не было сил даже пошевелиться.              ― Ну-ка сдвинься, ― Тревор пришел в себя гораздо раньше него, ― я белье грязное в стирку кину.              Дерек несдержанно застонал – от возмущения, раздражения и обиды. И никаких тебе объятий, добрых слов и нежностей. Вот так. Попользовались и выкинули на мороз! Чистота белья первостепеннее! Ну неужели это не может подождать до утра? Или хотя бы еще несколько минуточек? Нет уж! Дерек и с места не сдвинется! Ему лично вообще все равно на состояние белья – какая разница на чем лежать?              Тревор, к сожалению, был другого мнения, потому что он не собирался ждать, вытягивая и дергая покрывало. Дерек возмущенно вскрикнул, едва не ускользив следом. Подушку у него отняли тоже, живот безвольно шлепнулся о постель. И вот он лежал, усталый, вытраханный, распластанный по простыне, холодный и одинокий.              ― Не драматизируй, ― вместе со словами Дерека укрыло одеялом, мягким, согревающим, тяжелым. Почувствовал прикосновение к своим волосам. Дерек повернул голову через силу, приоткрыл один глаз. Тревор улыбался, гладя его по голове, плечам, спине. Эта улыбка подчеркивала морщины в уголках губ и глаз. Дерек потянулся, желая затащить и его под одеяло тоже. Он не был любителем посткоитальных нежностей, это была больше прерогатива Тревора, но сегодня вообще был сумасшедший день. ― Да лягу я, лягу. Ты насчет ужина не передумал? Может, покормить тебя?              Дерек попытался сосредоточиться на своем состоянии – как он себя чувствует, чего он хочет.              ― Да можно в принципе, ― лениво проворчал он, укладывая одеяло под щеку.              Тревор вышел из комнаты и вскоре вернулся с пакетами, полными еды. Потом Дерек все же утянул его обратно в кровать, под одеяло, борясь с сонливостью.              ― Не переборщил? ― прозвучал внезапный вопрос от мужа, пока Дерек неспешно тянулся пальцами за роллом. Его голова лежала на плече Тревора, пока они смотрели какой-то обзор на какую-то нишевую видеоигру.              ― Нет, в самый раз, ― Дерек небрежно закинул «Калифорнию» в рот и решил продолжить, даже не утрудившись тем, чтобы сначала прожевать. ― Если ты каждый раз будешь так меня благодарить, я готов тебе цветы каждый день дарить.              ― Пожалуйста, не надо, ― попросил муж, вздыхая. Это был не сердитый и не уставший вздох – скорее похожий на влюбленный.              ― Ты не хочешь быть должным? ― спросил Дерек с набитым ртом.              ― Я хочу сохранить наш семейный бюджет. Детка, прожуй сначала. Я не хочу потом ломать тебе ребра в попытке спасти от удушения.              Дерек послушно сглотнул.              ― Тебе не понравился подарок? ― настороженно уточнил он.              ― Мне понравился подарок. Его просто слишком, ― Тревор помолчал, подбирая правильное слово, ― много? Давай ты мне утром скажешь, какие ты по итогу выбрал, а остальные мы куда-нибудь денем, если ты не против.              ― И куда?              ― Не беспокойся, я что-нибудь обязательно придумаю.              Дерек не беспокоился. Когда дело касалось Тревора, он мог вообще не переживать ни о чем: тот не бросал слов на ветер. В конце концов Дерек был накормлен, отлюблен и согрет. Все, что ему обещалось утром, было его реальностью. А просить о большем – куда уж больше?