Из прошлого

Цзян Чэн почувствовал аромат благовоний за несколько мгновений до того, как пришёл в себя. Первым делом Цзян Ваньинь ощутил ноющую боль в раненом плече, затем вспышкой перед внутренним взором промелькнули воспоминания. Кажется, тогда он переоценил собственные силы и лишился чувств. Повернув голову, глава Цзян обнаружил Вэй Усяня, примостившегося рядом с кроватью. Его голова покоилась у изголовья, волосы разметались вокруг, а рука бережно касалась его, Цзян Чэна, запястья. Сон Вэй Ина был беспокойным, время от времени он что-то судорожно проговаривал, а его пальцы дрожали. Цзян Чэн едва двинул рукой, избегая ненавязчивого касания, и Вэй Усянь, почувствовав движение сквозь сон, встрепенулся, поднял лицо, кое-как разлепив веки покрасневших глаз. — Цзян... Чэн? — сонно пробормотал он и рефлекторно сжал пальцы, желая обхватить ими ладонь шиди, но тут же, точно опомнившись, дёрнул её к себе. — Я жив, — слетело с губ первое, что пришло в голову. Вэй Усянь состроил настолько болезненно-грустное выражение лица, что Цзян Чэну стало его жаль. Проморгавшись, Вэй Ин протянул жалобное: — Цзян Чэн... Не успел тот что-то ответить, как Вэй Усянь, не сдержавшись, налетел на него с крепкими объятиями. — Цзян Чэн, не смей меня так пугать!!! Слышишь?! Больше не смей!!! — Больно же, идиот! — спихнул шисюна Цзян Ваньинь, когда тот ненароком потревожил рану, отдавшуюся мгновенной вспышкой боли. — Прости... — растерянно пробормотал Вэй Ин. В его глазах стояли слезы. — Я... Я думал, что ты... ты... — Хоронить меня вздумал?! Ещё чего! — в своей привычной манере возмутился раненый, потерев ноющую рану. Вэй Усянь выглядел... по-настоящему испуганным: влажные ресницы и красная кожа вокруг глаз создавали впечатление, словно он без перерыва прорыдал несколько часов кряду; в уставшем взгляде, не знавшем сна, мешалось облегчение, неверие, ужас и грусть. — Всё в порядке, — уже мягче произнес Цзян Чэн. Кивнув, Вэй Усянь по-детски утёр влагу с лица, шумно всхлипнув, и попытался выдавить улыбку. Та вышла кривой и вялой, но взор чуть просветлел. — Ты был без сознания два дня... — начал, едва придя в себя, всё ещё шмыгающий носом шисюн. — Нам повезло, что Цзинь Лин столкнулся с Лань Ванцзи и его братом и те незамедлительно отправились к нам на помощь! Так вот, кем были те две белые фигуры. Лань Ванцзи и Лань Сичэнь. Должно быть, они встретились с отрядом адептов у границы двух орденов, неподалеку от злосчастной пещеры, и Цзинь Лин, конечно, всё им рассказал. — Всё хорошо, тот демон повержен. Мы его одолели! — воскликнул Вэй Ин, истолковав лёгкое замешательство на лице шиди по-своему. — Всё получилось... От звонкого голоса тёмного заклинателя разболелась голова. Цзян Чэн чуть поморщился от резких ощущений, прежде чем с усилием спросить: — А как... ты? — Я? — похлопал ресницами Вэй Усянь. — Я в порядке! Ты сейчас не обе мне думать должен... Желание как следует отчитать Вэй Ина за столь легкомысленное отношение к себе прервалось деликатным стуком в дверь. Шисюн, как подстреленный, подскочил, и Цзян Ваньинь, приняв сидячее положение, позволил гостю войти. Посетителем оказался Цзэу-цзюнь, чему Цзян Чэн даже удивился. Выглядел глава Лань, как и подобало, безукоризненно, с ровной осанкой и светлым ликом. Лишь в глазах его читалось беспокойство. — Услышал голос молодого господина Вэй и решил заглянуть, — поклонился Цзэу-цзюнь. — Рад, что Вы очнулись, глава Цзян. Позади Лань Сичэня в проходе молчаливой тенью появился и Лань Ванцзи, который, едва поклонившись, направил взгляд к супругу. В покоях Цзян Чэна проходной двор что ли?! — Ваши меридианы были сильно повреждены, поэтому, не сочтите за наглость, мы с Ванцзи приняли решение остаться, чтобы следить за Вашим состоянием. — Цзэу-цзюнь слегка улыбнулся своей мягкой и располагающей к себе улыбкой. Цзян Чэн не сразу нашелся, что сказать. Разумом он ещё даже не до конца в себя пришел, а тут сразу же, как снег на голову, ещё и глава другого ордена пожаловал! Потерев переносицу, он медленно произнес, чуть не путаясь в словах: — Я благодарен за беспокойство, но теперь, думаю, я не нуждаюсь в помощи. Лань Сичэнь вдруг взял Цзян Чэна за руку и повернул запястьем вверх. — Прошу простить за дерзость, однако духовные каналы действительно травмированы, — музыкальные пальцы Лань Хуаня коснулись кожи там, где виднелись вены. Вэй Усянь почему-то на это нахмурился и надул губы, в упор не замечая Лань Ванцзи, который попытался взять его за руку. — Самостоятельное заживление займет много времени и сил, так что позвольте мне оказать Вам помощь, — всё также держа главу за руку, мягко произнес Лань Сичэнь, лучась искренностью намерений. Цзян Ваньинь задумался. Слова главы Лань имели смысл. В конце концов, очнувшись, он и вправду ощутил собственную слабость слишком отчётливо, чтобы сомневаться. Вероятно, предложение Лань Хуаня звучало разумно — повреждённые меридианы требовали скрупулёзного и продолжительного исцеления, на которое у него, как у главы ордена, попросту не было времени. А Лань Сичэнь своими навыками мог значительно облегчить процесс. — Техники нашего ордена могут ускорить процесс заживления, при этом позволив заниматься своими обязанностями почти без ограничений, — с неизменной улыбкой поведал Лань Сичэнь. — Так что, глава Цзян, позвольте вылечить Вас! Вэй Усянь отчего-то помрачнел лицом, резко откинул ладонь мужа, ненавязчиво лёгшую на предплечье и выступил вперёд: — Я могу помочь ему. Три пары глаз моментально устремились к Вэй Усяню. — Молодой господин Вэй... — начал было Лань Хуань, плавно отпустив руку Цзян Ваньиня. — Ещё чего! У тебя самого сил-то почти не осталось, как мертвец выглядишь! — рявкнул Цзян Чэн. Вэй Усянь потупился, опустил взгляд, плотно сомкнув губы, словно действительно понял свою неправоту. Хотя, по наблюдениям Цзян Чэна, этот дурак скорее просто обиделся на отказ. Невзирая на вспыхнувшее на мгновение острое желание извиниться перед идиотом, Цзян Ваньинь остался при своём — Вэй Усянь лишь навредил бы себе, чем помог ему. — Так что, глава Цзян, Вы согласны? — спустя несколько секунд неловкой тишины обратился Лань Сичэнь, сохраняющий невозмутимость. — Буду благодарен главе Лань за поддержку, — кивнул Цзян Чэн, не глядя на шисюна. Лань Чжань что-то пробормотал своему мужу, на что получил лишь враждебное сопение и показательное игнорирование. Цзян Чэн закатил глаза, не пытаясь даже задуматься о причинах такого поведения. Никто, кроме самого Вэй Ина, не мог знать этого. Даже догадываться, наверное. — Ванцзи, молодой господин Вэй, — теперь Лань Сичэнь посмотрел на них. — Я должен попросить вас покинуть покои главы Цзян, чтобы ничто не мешало моей работе. Лань Чжань кивнул и на пробу потянул супруга за рукав к выходу, но тот, как с цепи сорвавшийся, рвался к постели шиди. — Нет, я хочу остаться! Кто знает, что Вы... делать собрались! — обескуражил Вэй Усянь, пыша такой необъяснимой злостью к Лань Сичэню, что впору было бы заподозрить того в недобрых целях. — Вэй Усянь, сейчас же прекрати! — Цзян Чэн не выдержал и под мягкое увещевание Цзэу-цзюня не двигаться поднялся с кровати, едва пошатнувшись. — Что на тебя нашло?! — Ничего! — всплеснул тот руками. Напряжение вокруг сгущалось. Цзыдянь на пальце заискрил от гнева и непонимания. Этот придурок будто нарочно пытался всё испортить и в который за жизнь раз осквернить честь Юньмэна своими выходками. — Тогда сейчас же извинись! Ты ведёшь себя неподобающе! — потребовал Цзян Чэн, потемнев лицом подобно грозовой туче. — О, глава Цзян, это вовсе не... — Не буду я этого делать! — выкрикнул, перебив главу Лань, Вэй Усянь, состроив такое выражение, что не понять, злился он или испытывал глубокую болезненную обиду. — Вэй Усянь! Ярость достигла своего триумфального апогея, накрыв лавовой волной гнева, и Цзян Чэн, намеренный было замахнуться, тут же содрогнулся всем телом, поморщился и схватился за плечо, боль из которого внезапно прошила всё тело судорогой. — Глава Цзян, будьте осторожны! Через рану внутрь Вас попал демонический яд, который ещё не выветрился, Вам не стоит так нервничать... Глядя, с какой бережливостью и заботой Лань Сичэнь подхватил Цзян Чэна под руку и помог сесть на кровать, с Вэй Ина сошла вся спесь. Он резво затих и, испуганно вздрогнув, виновато протянул: — Цзян Чэн... — Проваливай, — устало пробормотал глава Цзян, зажмурившись. Судорога исчезла, оставив в мышцах противное ощущение натяжения и ослабленности. Лань Сичэнь что-то произнес полушепотом, придерживая его за больную руку. Цзян Чэн слабо кивнул, что-то ему позволив. Лань Чжаню всё-таки пришлось применить немного силы, когда слова оказались совершенно бесполезны, и увести страшно расстроеного мужа из комнаты. Цзян Чэн выдохнул, когда в покоях воцарилась безмятежность. Лань Сичэнь, задрав рукав на больной руке до плеча, принялся медленно, чтобы не доставить дискомфорта, прощупывать меридианы. — Извините за это, Цзэу-цзюнь. Понятия не имею, что с ним произошло. — Ничего страшного, — улыбнулся Лань Хуань, продолжая водить пальцами по коже, время от времени нажимая на акупунктурные точки. — С момента, как мы с Ванцзи нашли вас, господин Вэй ни на шаг не отходил от Вас. Когда нам удалось добраться сюда, он отказался от всякой помощи и провёл здесь без сна всё то время, что Вы были без сознания. Цзян Чэн отвёл взгляд. В груди что-то жалобно защемило от этих слов. Вэй Усянь полностью наплевал на себя, чтобы быть рядом? Спустя столько времени он снова придавал значение Цзян Чэну в своей жизни. Вспомнив его заплаканные глаза, Саньду Шэншоу и вовсе ощутил себя виноватым перед ним. Вэй Усянь, должно быть, страшно за него беспокоился, поэтому и стал таким... нервным. — Он всё равно не должен был... — тихо, как откровение, проговорил Цзян Чэн. Лань Хуань деликатно не ответил на это. Пока Лань Сичэнь проводил целебные манипуляции с духовными каналами, Цзян Чэн ощущал то всплеск его энергии, то покалывание, то натяжение, то прохладу, однако слабость постепенно блекла. — Не сердитесь на него, — вдруг разрезал тишину Цзэу-цзюнь, не отнимая глаз от своих действий. — Он беспокоится. И мир ему сейчас совершенно чужд. Ему непривычно. Цзян Ваньинь не стал это комментировать, молча вслушиваясь в свои ощущения: под кожей грело и слегка покалывало, пока Лань Сичэнь проводил свои исцеляющие ритуалы, от которых тело расслаблялось, а разум смягчался, как залитая водой бумага. Пока процесс исцеления шёл, между ними завязалась беседа. Говорили они, в основном, о проклятии Вэй Усяня: возможно ли избавиться от него своими силами, а не ждать неизвестно сколько; пару раз разговор коснулся сугубо рабочих вопросов — самый обычный диалог двух людей, которые почти не общаются между собой. За дверью послышался глухой стук. Непреднамеренный, скорее всего. За ним последовал бесстрастный голос, — слов не разобрать, — и уже следом, после возмущённого шёпота, дверь резко распахнулась и в покои ввалился, рухнув на колени, Вэй Усянь. Цзян Чэн нахмурился, позабыв обо всякой мягкости. — Ты что, подслушивал там?! — Нет! — взмахнул он руками, но глаза были такими широкими, что никто бы ему не поверил. — Я с-случайно! Цзян Чэн выглядел подозрительным, Лань Чжань — чуть печальным, а Лань Хуань сумел остаться дружелюбно-безмятежным. — Молодой господин Вэй, можете не беспокоиться, я не нанесу Вашему брату вреда, — решил убедить Цзэу-цзюнь, растянув губы в спокойной полуулыбке. Вэй Усянь выпал из реальности посреди покоев, вцепившись глазами в соприкосновение ладони Лань Сичэня с рукой Цзян Ваньиня. Всего на пару мгновений, но его шиди успел определить в выражении тёмного заклинателя раздражение. — Да я мимо проходил, вот и... ненароком забрёл, — Вэй Ин нацепил своё самое неправдоподобно услужливое выражение, растянув губы в широкой улыбке. — Прошу извинить, я уже... ухожу! Напоследок изобразив искусственное радушие, он попятился назад. Перед тем, как закрыть дверь, он успел одарить Лань Хуаня пустым кукольным взглядом, смысла которого Цзян Чэн не распознал. Оценив, чтобы странный Вэй Ин и его супруг удалились, главы кланов продолжили то, что было прервано, и беседа возобновилась. Тишина продлилась не больше десятка минут, поскольку дурная голова Вэй Усяня снова оказалась в покоях Цзян Чэна — на сей раз невоспитанный варвар даже не стал скрывать своего целенаправленного визита. — Ты прекратишь уже или нет?! — разозлился Саньду Шэншоу. Если бы Лань Сичэнь не держал его за руку, он бы точно подскочил и... и влепил придурку подзатыльник. — Я просто... ну... проверяю, всё ли идёт так, как надо! — серые глаза недобро блеснули снова, когда он набрёл взглядом на соприкосновение чужих рук. — Вижу, всё... хорошо, да? — Всё благополучно, и я уже закончил, — Лань Сичэнь отвёл пальцы от руки Цзян Чэна и Вэй Усянь как будто с облегчением выдохнул. Сам же Цзян Ваньинь, окинув шисюна грозным осуждающим вниманием, расправил рукав. — Я укрепил меридианы, но мне понадобится ещё несколько встреч, чтобы излечить их полностью, — Лань Сичэнь разгладил складки на белом ханьфу, хотя оно было идеально ровным. — Глава Цзян, я навещу Вас через пару дней снова. — Отлично! — вдохновенно воскликнул Вэй Усянь. — Если у Вас нет срочных дел, то можете остаться в Пристани, чтобы зазря не тратить силы на перелёт, — вежливо предложил Цзян Чэн, не забыв предварительно испепелить нервного шисюна. — Разве у Цзэу-цзюня нет обязанностей?! — никак не успокаивался Вэй Ин, и это неизменно раздражало. — Да угомонись уже! — вспыхнул Цзян Чэн. Лань Ванцзи пытался увести мужа прочь, но тот всё рвался вперёд, не обращая никакого внимания на сопротивление. Вэй Усянь насупился, как в детстве, когда Цзян Чэн первым успевал съесть самую наваристую часть супа из рёбрышек и корня лотоса. Он, должно быть, и сам понимал, что его поведение далеко от образца подражания, только никак не получалось взять себя в руки. Лань Сичэнь, мечась между разумным предложением главы другого ордена и очевидным недружелюбием его шисюна, мог лишь растерянно улыбаться, хлопая глазами. — Цзэу-цзюнь, не обращайте внимания. Оставайтесь, если можете, — Цзян Чэн провёл ладонью по волосам. Вэй Ин обиженно сложил руки на груди, надув губы. Лань Чжань, всё это без слов лицезреющий, смог лишь взять супруга под руку. Всё это напоминало абсурдный в своей глупости спектакль, которым гордился только его постановщик. В конечном итоге победила чуткость Лань Хуаня: — Благодарю за предложение, но я вынужден отбыть в Облачные Глубины. — Он вежливо, насколько мог, поклонился. — Мне некому перепоручить свои обязанности. Цзян Чэн не назвал бы себя проницательным человеком, однако в этой ситуации всё было кристально ясно: Лань Сичэнь просто не хотел мешать Вэй Усяню. Попрощавшись, братья Лань вскоре покинули Пристань Лотоса. Провожая Нефритов глазами, Вэй Ин стоял и смотрел в небо, пока силуэты не смешались с пушистыми облаками. Даже после этого он продолжал неподвижно стоять, заложив руки за спину, будто боялся двинуться. Цзян Чэн стоял позади него, незаметно, в ожидании, когда же Вэй Ин соизволит обернуться. Он не оборачивался. Нарочно. Не хотел смотреть. Или объясняться. Он никогда не любил объясняться, что уж тут. Цзян Чэн пережил слишком много молчания, чтобы продолжить покорно сносить его. — И что это было? — холодно спросил он, не меняя положения тела и выражения лица. Вэй Усянь дёрнулся, сжался весь, и медленно, с неохотой, повернулся. Был все ещё чем-то обиженным, нахохлившимся. — Вэй Усянь. — Цзян Чэн сложил руки на груди, выжидательно постукивая пальцами по плечу. Тот в свою очередь сумел только глаза неловко поднять на шиди. — Что, не скажешь? — Я не знаю, что говорить, — наконец выдавил из себя тёмный заклинатель. — Прости. Удручённый, он, впрочем, не шибко-то раскаивался в содеянном. Если совесть и грызла, то только за то, что вынудил Цзян Чэна извиняться за себя, но точно не за то, что сотворил. Цзян Ваньинь вобрал в лёгкие воздух и через рот выдохнул. Вэй Усянь действительно не считал, что поступил неправильно. Как всегда. — Что такого тебе сделал Цзэу-цзюнь, что ты на него разозлился? Вэй Усянь, заинтересовавшись стеной позади Цзян Чэна, увлечённо её рассматривал. Он продолжал держать рот на замке, словно не услышал вопроса. — Если ещё раз выкинешь что-то подобное, я запру тебя в комнате, — и, развернувшись, Цзян Чэн зашагал в сторону рабочего кабинета, не надеясь, что Вэй Усянь скажет правду. Виновник его негодования остался стоять на месте, не решаясь ни двинуться, ни ответить.