окурок

Холодные капли падают за шиворот олимпийки и неприятно прокатываются по позвоночнику, оставляя после себя мурашки. Гадкая погода лишь добавляет Шаню пару пунктиков злиться еще больше. День и так говно, так еще и этот убогий дождь. Очередная двойка за контрольную по математике, крики училки, которые были слышны аж в соседнем классе, ворчание другой училки из-за неподобающего вида, закончились сигареты, поперли с подработки и этот чертов дождь. О да. Жизнь просто супер. Телефон оповещает о оставшихся десяти жалких процентов и, черт бы побрал этот аккумулятор, проценты тут же падают до двух. Класс, телефон просто кинул его и выключился, не то чтобы он прям был ему нужен, но с работающим явно было бы поспокойнее и он все-таки еще не перезвонил маме. Опять она слишком волнуется и от этого на душе еще хреновее, каждый день он заставляет ее переживать, подкидывая новые поводы. Иногда Шань думает какого это быть тем самым сыном, который получает хорошие оценки, не огрызается, не заставляет мать краснеть на собраниях и приходит домой вовремя, но как будто он родился таким раздолбаем, это его натура и вторая кожа, а может и первая. Может он и родился для того, чтобы какая-нибудь мамаша говорила своему пузатому сынку, мол, смотри, это Мо Шань и он тоже не учил уроки и не ел кашу, видишь, что с ним стало? Наверное ее сынок не обрадуется перспективе сдохнуть под забором тупым и нищим, поэтому в торопях будет хавать свою стремную кашу и тянуть руку на уроке. Какое же блядство эта жизнь... До дома переть еще километр, ветер направляет капли в разные стороны и лицо начинает чесаться. Злость растет внутри и зубы уже болят от того, как крепко Шань их сжимает, хочется кричать, беситься, упасть, в конце концов, на этот ебучий грязный асфальт и разрыдаться, но стыдно. Стыдно даже думать о таком. Стыд это вообще чувство такое...такое неописуемое. Это как упасть в болото, где не только дно засасывает твои ноги, но и вся вода, где ты чувствуешь себя грязным с ног до головы, не имея возможности отмыться или хотя бы вдохнуть чистый воздух. И это чувство хуже гнева, потому что ощущать его сил уже нет. Если честно, то не на что уже сил нет. Но вот дождь заканчивается, тучи расходятся понемногу и выходит теплое солнце, а из-за угла выбегает парень и кричит: - Помоги-ка ты нам! - У него выбеленные волосы и синяк под глазом, рубашка порвана, а пиджак свисает с одного плеча. Шань не успевает ничего сказать, даже удивиться, как парень ловко подхватывает его за руку и тянет на себя за гараж. Хоть один спокойный день, он же ничего больше не просит, всего один. - Ты кого подобрал то?- спрашивает еще один незнакомый пацан у этого белобрысого, - думаешь хиляк нам чем-то поможет? Или ты один с фингалом не хочешь ходить? - Да че это,блять, такое!?- взрывается Шань. - Отпусти мою руку. Шань легко вырывает свою руку из рук паренька и пятиться назад, становясь еще злее. - Смотри, Чженси, вовсе не хилый. Вон как вырвался резво! - Да из твоих рук вырваться легче, чем отобрать конфету у ребенка, - ухмыляется незнакомец. - Тогда почему ты никогда не можешь? - снова кричит белобрысик, - неужели нравится держать меня за руку? - Блять, да че вам надо? - Повторяет вопрос Шань. Наконец на него обращают внимание. - Ты наш третий, - говорит белобрысик и показывает палец вверх. Не это ли самая убогая сцена в жизни Мо? - Я сказал позвать знакомого, Цзянь, а не левого типа с дороги, - вздыхает парнишка и трет лоб правой рукой, - ты хоть раз можешь сделать то, что тебя именно просят? Белобрысик, задыхаясь от возмущения, надувает щеки как лягушка и пучит свои большие глазенки: - Тяня не было в школе и дома, на телефон не отвечает! Чженси мы же не можем драться два на четыре, а так хоть три на четыре будет! - Схуяли, - вставляет свои пять копеек Шань, - стрелка ваша, а драться буду я? Белобрысика явно потрепали хорошенько, не уверен даже, что он считается. - Эй! - Бля, неужели все-таки пришли, - раздается новый голос сбоку, - три кота, только черного на рыжего заменили или это он выцвел у вас за лето? Шань думает, что в его хреновом дне сегодня слишком много белобрысых людей, плюс противных. Цзянь(вроде так к нему обращались) кричит что-то невнятное, на что получает лишь кривую и высокомерную усмешку, а потом и удар в живот. Ну чтож, бог похоже услышал желание Шаня выпустить свою злость и дал ему хорошую возможность.

***

Время уже десять вечера, из крана на кухне капает вода, в комнате стоит запах домашних цветов и одиночества. Сына все еще нет дома, не берет трубку, не написал даже короткой смски, учительница снова звонила и ругала Шаня, а его мама сидит дома, смотрит тупую передачу по телевизору и изводит себя мыслями. Где же ее сын? Голова болит и в мыслях прокручивается куча сценариев, от которых сердце сжимается с такой силой, что вот-вот остановится. Но вот в скважине прокручивается замок и открывается дверь, женщина бежит в прихожую, не зная ругать сына или обнимать, но оступается. - Привет, - улыбается мужчина, - решил сделать сюрприз! - Но как же это, - шепчет мать Шаня, - как это с вахты пораньше отпускают? - Я просто тебе не те даты сказал, когда уезжал. Жрать дома есть чего? А че сынок не встречает?Спит что-ли? Мужчина кидает сумки на пол, разувается и проходит по коридору сразу на кухню, доставая чекушку из ветровки. - Он еще не дома, - тихо приходит ответ. - Не пойми где шляется пиздюк, звони ему, пусть домой бежит. Да уж, хуевый день - это мягко сказано.

***

На траву он садится от усталости, позабыв про недавний дождь и вскакивает с криком. Пиздец, теперь и жопа мокрая, просто супер. Цзянь, смотря на него заливисто смеется и откидывает челку рукой. - Это было что-то с чем-то! - Кричит он. - Да, - протягивает второй, - жаль Тяня не было с нами. - Ты видел как они испугались? А то ходили петухами, типо никого не бояться, а тут, тьфу, одного крика хватило,- все еще смеется Цзянь, хватая второго за локоть. - Ну ты вообще огонь парень! Это потому что ты рыжий? - Причем тут его цвет волос? - Ну это как мбти или знак зодиака, понимаешь? - Нет, совершенно. - Ты вообще меня не понимаешь. Никогда. Никто. - Как тебя зовут то, парень? Шань поднимает глаза и перестает отряхивать штаны от грязи и влаги, точнее размазывать грязь по мокрым штанам. - Мо Шань, - сурово отвечает и почти не замечает протягиваемую руку для рукопожатия. - Я Чжань Чженси, а это Цзянь И. - И мы очень благодарны за сегодня. - Правда, спасибо. Шань смеряет их взглядом и вздыхает. - Спасибо в карман не положишь. - У меня есть пятьдесят рублей, - радостно сообщает Цзянь. - Мне бы сигареты. - Мы не курим, - качает головой Чженси, - так что бери пятьдесят рублей. Шань хмыкает, разворачивается и уходит. - Ты куда? - Цзянь кричит ему в след. - Домой. Дальше Шань не слышит, что ему кричат и ускоряет шаг, слишком поздно, на улице холоднеет и ебучая мокрая жопа не добавляет ему брутальности. Тучи снова затягивают небо и пару капель уже успели упасть шаню на нос. Опять этот ебучий дождь. Но вспоминая, как один из дружков белобрысого задаваки в панике разорался, увидев мусоров и все они кинулись в рассыпную, как Цзянь наебнулся, споткнувшись об камень и начал орать, что сломал ногу, пока Чженси не дал ему подзатыльник, вызывало смешок.

***

По приходе домой в нос ударил запах еды и желудок неприятно скрутило, как и живот, когда он услышал знакомый мужской голос. - Шань где ты был?- с кухни выбегает мама, сначала бьет его полотенцем, потом обнимает, а потом шепчет, - папа приехал, я сказала, что ты на подработке задержался, не язви, пожалуйста. - Он уже выпил, - даже не спрашивает, а утверждает Шань, видя как глаза мамы забегали. - Да, - она виновато прикусывает губу, - иди переоденься, помойся и кушать. - Хорошо, мам. В его комнате пахнет сыростью. Шань закрывает окно, из которого дождь намочил его деревянный пол и берет с кровати свою домашнюю одежду. Стоя под теплой водой Шань думает как бы прожить этот месяц спокойно, хотя бы пару денечков, хоть немного. Курить хочется. Очень. Хотя бы одну затяжечку и стало бы легче. В дверь кто-то стучит и Шань понимает, что это значит поторапливаться. Он на отъебись вытирается полотенцем и надевает одежду на чуть влажное тело, даже дома оставаясь с мокрой жопой. Это уже какой-то беспредел всемирного масштаба. На кухне душно, он садится возле окна и мама ставит перед ним тарелку с жареной картошкой и треплет по волосам. - Привет, пап, - кивает Шань. - Ну привет сынок, усмехается мужчина, - неужели школьников так до поздна задерживают? - Сегодня был последний день, меня уволили, - неохотно сообщает Шань, ковыряясь в тарелке. Есть очень хочется, но от чего-то кусок в горло не лезет и так паршиво на душе. Мама садится рядом, говорит, что ничего страшного, но он то видит как она напугана и тоже чувствует это. Страх это второе чувство после стыда, что постоянно преследует его. Это как добивающее чувство иди дерево, которое падает тебе на голову, когда ты уже тонешь в болоте. - Не удивительно, - отец выпивает из рюмки, красивая рюмка, с узорами, Шань думает, что из такой наверное и вкус приятнее, - это какая уже подработка? - не унимается отец, - привыкаешь быть тем, кого постоянно кидают? Похвально. Сынок, оно как, - начинает отец, - время трепать нервы у него всегда есть, курить тоже видимо. Ты где, кстати, научился то? Думал я не найду твои пустые пачки? А ты че? - обратился он уже к матери, - бегаешь вокруг него как курица-наседка, смотри на него, - громче говорит он, тыкая рукой в Шаня, - посмотри кто вырос, дура! У меня в его годы уже стабильная работа была, да если бы мой папка узнал, что я курю, ты знаешь, что со мной было бы?Нет! Распустил я его! - Успокойся, - шепчет мать и гладит его руку, - он же еще школьник, он перерастет это. - Вот поэтому он такой! Потому что ты ему все с рук спускаешь! Шань уткнулся взглядом в свою тарелку, не может даже взгляд поднять. Не стыдно. Страшно. - Хватит в тарелке возиться! Либо ешь, - кричит отец, - либо иди спать! Шань встает из-за стола, благодарит мать за еду и быстрым шагом бежит в свою комнату, запирает дверь, но не на замок, его нет и плюхается в кровать, накрываясь одеялом. От кровати пахнет маминым любимым кондиционером для белья и еле-еле сигаретами. Шань любил открывать окно на распашку ночью и курить в него, смотря на небо. Каким бы небо не было, он просто смотрел и смотрел, пока от сигареты не останется фильтр. Как же ему сегодня не хватало такой передышки, когда он забывает о всех проблемах в жизни и думает лишь о том, насколько же большое это небо. Еще Шань думает какого это рассказать кому-нибудь что-нибудь о себе, что-то такое чего он никому не рассказывал, какого это, когда тебя поймут ну и просто обнимут, может тогда и он сам добрее бы стал и жизнь бы показалась ему приятной. Почти засыпая, Шань вспоминает про телефон, вскакивает и бежит ставить его на зарядку, попутно включая. На дисплее высвечиваются пара сообщений от Лысого и мамы. Вот и все люди в его жизни, всего лишь два. Шань ставит будильник и снова укутывается в одеяло. Наконец он засыпает и жопа вроде высохла, так что в конце дня всегда есть что-то хорошее. Не покуришь в окно, так хоть с сухой жопой будешь. И Шаню сниться как он бежит по асфальту очень быстро, ему в спину светит солнце, на улице лето, он смеется. И это греет душу даже получше, чем заныканная пачка сигарет под кроватью.