Между долгом и свободой

      Элина беспокойно ходила кругами по кабинету наместницы. Ноги уже гудели от беспрерывного метания туда-сюда, но девушка не могла заставить себя остановиться. В голове, как на заевшей плёнке, снова и снова появлялся момент, как Аматея исчезает во вспышке телепортации. Она ведь… совсем не удивилась тогда. Не обернулась, когда её схватили за руку. Не отреагировала даже на такое!       Ощутив прикосновение тёплых пальцев к своему предплечью, Элли чуть не подпрыгнула от испуга, но не успела обернуться: Сайлос, поймав её, впечатал девушку в себя.       — Остановись. Ты так снова себя до обморока доведёшь, — тихо сказал он, не расцепляя рук.       Элина дёрнулась, пытаясь вырваться из его хватки, но парень только крепче сжал её.       — Ты… Ты же видел! — беспомощно воскликнула она. — Он просто куда-то её утащил! Я говорила, это плохая идея!              — Плохая, — тихо согласился Сайлос. — Но идей получше всё равно не было.       Его ладонь мягко погладила её по спине, разнося по всему телу почти забытое, непривычное тепло. Элина вздрогнула, ухватившись за это ощущение.       — Но… Но они… — попыталась протестовать она, сама не заметив, как вцепилась в ткань его формы.       — Что "они"? — голос Сайлоса казался одновременно мягким и саркастичным. — Элли, они — наместники. Что они сделают? Храм Богов подожгут?       Девушка на мгновение замерла, пару раз моргнув. Фраза звучала настолько глупо, что она почти засмеялась.       — Не шути так, — тихо сказала она, положив голову ему на плечо. Возле уха раздался размеренный стук его сердца.       — Я и не шутил, — отозвался парень.       Элли хотела возразить, что-то сказать, но мысли послушно утекали из головы, сдаваясь мягкому теплу его рук и стуку сердца под её ладонью. В кабинете стало тихо. Только лёгкий шорох ветра, доносящийся из приоткрытого окна, и дыхание двоих, что молча стояли посреди пустого помещения.       — И сюда ты приехал «отдохнуть», — устало пробормотала Элли.       — Я приехал не «сюда», а к тебе, — пожал плечами Сайлос.              Сердце девушки стукнуло неожиданно громко, разливая по телу волну щемящей нежности. Она не ответила, но её пальцы сжали ткань его одежды чуть сильнее. Рука парня всё ещё медленно гладила её по спине, а его сердце ровно билось совсем близко. На секунду Элина позволила себе ни о чём не думать. Только тепло. Только тишина. Только…       Комнату озарила вспышка телепортации, сопровождаемая странным сухим треском. Это был не тот мягкий свет, из которого степенно выходили наместники: он ударил по глазам, заставив Элину зажмуриться, а Сайлоса схватиться за рукоять кинжала, другой рукой прижав девушку крепче. Спустя мгновение в кабинет ввалился Каин, практически затаскивая за собой Аматею. Та, споткнувшись о ковёр, резко оперлась на край своего стола, тяжело дыша.       Элина хлопала широко раскрытыми глазами, осматривая сестру. Растрёпанные волосы, белоснежное платье в пятнах грязи и травы, подпалина на левом рукаве и ссадина, виднеющаяся сквозь дыру на локте. Каин выглядел ненамного лучше: такой же растрёпанный, с парой свежих царапин на скуле, помятой одеждой и следами грязи на сапогах. В воздухе после их появления отчётливо проступил запах гари.       — Я же говорил, это бред! Кто вообще активирует артефакты на бегу? — продолжил Каин какой-то разговор, недовольно смотря на точку, откуда они появились мгновенье назад.       — Ты, — пыталась отдышаться Ами, опустив голову на сложенные руки. — Только что.       На пару секунд в кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием наместников. Каин привалился к стене, устало вздохнув, а на его лице застыло выражение человека, только сейчас осознавшего, что именно они наворотили. Но уже вскоре он тряхнул головой, словно отгоняя от себя эти мысли.       — Если бы ты соизволила остановиться и послушать… — начал он.       — Ага, остановиться и объяснять жрецам, почему горит храм Богов? — с трудом выпрямилась Аматея и повернулась к нему.       Элли выпуталась из объятий Сайлоса и ошарашенно посмотрела на девушку, которая… кричала. Как раньше. Как когда-то давно, в другой жизни, где они были просто сёстрами, и… Стоп, что?       Запоздало осознав смысл сказанных Аматеей слов, Элина медленно повернулась к Сайлосу, который старательно смотрел прямо перед собой.       — «Что они сделают? Храм Богов подожгут?» — убийственно прошипела она, цитируя недавние слова парня.       — Это тебе нужно было остановиться! Пойти туда и сказать, что это ты во всем виноват! — продолжала Ами, уперев руки в бока.       — Я? Это ты швырнула туда огонь, — хмыкнул Каин.       — Потому что ты швырнул его в меня!       — И что? Можно было пустить его по любой другой траектории, — скрестил руки парень.       Отвернувшись от Сайлоса, что изображал статую самого себя, Элина повернулась к наместникам. Они стояли посреди кабинета, растрёпанные, грязные, в подпалинах и ссадинах, и… орали друг на друга. О траекториях, о том, кто больше виноват, и как можно было уклониться.       — Вы… серьёзно? — тихо сказала она. — Вы… Вы… Храм Богов подожгли! И сейчас выясняете, кто больше в этом виноват?!       Ами и Каин повернулись к девушке, как по команде. На лице наместника Войны отразилось такое чистое, почти детское недоумение, что Сайлос поперхнулся воздухом и поспешно отвёл взгляд, изо всех сил сжимая губы.       — Он, — тихо сказала Аматея, махнув рукой в сторону Каина. Тот возмущенно хмыкнул, но промолчал.       — Я не об этом спрашивала!       Элина уже открыла рот, чтобы продолжить свою тираду о том, как ей теперь выкручиваться из этой ситуации, и что они ведут себя не как наместники, а как два малолетних хулигана, но слова покинули её голову, как только она внимательнее посмотрела на сестру.       Уставшая, помятая, со ссадиной на руке, но… живая. Настоящая. Старается не смотреть на неё, вместо этого изучая стену за её спиной, нервно поджимая губы, а в ещё недавно пустых глазах отражалось усталое смущение.       Живая. Она живая.       Гнев в душе Элины всё ещё клокотал, требуя выхода, но под ним быстро разрасталось что-то другое, тёплое и трепещущее. Судорожно выдохнув, девушка в пару шагов сократила расстояние между ними и крепко прижала к себе Ами. Та на секунду удивлённо застыла, но медленно положила руки ей на плечи.       — Я в…       — Только попробуй сказать, что ты в порядке, — прошипела Элина, сдерживая слёзы. — Больше никогда так не делай, слышишь? Клянись перед Илайн, что больше никогда…       Она не договорила. Голос сорвался на глухой всхлип, и Элина уткнулась в пахнущее гарью плечо сестры, не в силах удержать в себе болезненное облегчение, выливающееся слезами. Пальцы вцепились в грубую ткань платья сестры, будто Элина боялась, что Ами снова исчезнет, а плечи подрагивали от беззвучных рыданий, что раздирали горло.       Аматея молчала. Элли не видела её лица, и на секунду испугалась, что та снова стала холодным призраком себя, но девушка тяжело вздохнула и сжала сестру в своих руках почти до боли.       — Прости, — тихо сказала она. — Я… Это было неправильно.       Элина не ответила, молча комкая ткань её платья.

***

      Вечер медленно накатывался на храм Справедливости. Элина всё ещё приходила в себя в своих покоях, стараясь не выходить в коридор, откуда временами слышалась ругань из кабинета наместницы. Судя по крикам, Аматея и Каин так и не пришли к понимаю того, кто из них больше виноват в произошедшем. Сайлос сначала не отходил от Элли ни на шаг, но она убедила его, что всё в порядке, и отправила парня спать в гостевые покои. Одна мысль о том, что он всё ещё не спал с момента, как оказался здесь, добавляла девушке тревоги.       В голове устало вертелась мысль, что это был слишком долгий день. Слишком. Приезд Сайлоса, визит Каина, его разговор с Аматеей, похищение, новости о поджоге храма Богов, крики, слёзы… И где-то между всем этим она умудрилась наорать сразу на двух наместников. Один из которых — наместник храма Войны. Снова вспомнив его изумлённое лицо, Элина стыдливо поджала губы. Неизвестно, что именно вызывало больше стыда: сам факт произошедшего, или фраза Сайлоса о том, что Верховный жрец храма Войны теперь будет ей поклоняться.       Услышав, как дверь кабинета напротив громко хлопнула, Элина лишь вздохнула. За сегодняшний день это происходило уже не в первый раз, потому она даже не поднялась с дивана, не отрывая взгляда от заката, пылающего над лесом. Но обернулась на стук в свою дверь.       — Не заперто, — устало отозвалась она.       На пороге показалась Аматея. Чистое домашнее платье и влажные после мытья волосы давали обманчивое ощущение уюта, но в глазах девушки плескалась буря неясного происхождения.       — Могу войти? — неожиданно спокойно для себя спросила она. Элина молча кивнула.       Ами закрыла за собой дверь, после чего немного растерянно оглянулась, будто находилась здесь впервые. Элли напомнила себе, что недалека от истины: Аматея заходила сюда лишь один раз, когда она только заняла эти покои. Осмотрев обстановку, девушка прошла к дивану, где сидела сестра, и тихо присела рядом, обратив внимание на вид догорающего заката за окном.       Несколько минут они молчали, наблюдая, как угасающие лучи солнца красят верхушки деревьев в рыжие цвета. Элина издала усталый вздох, после чего всё же собралась с силами. Она уже очень давно хотела задать этот вопрос.       — Может, скажешь, что с тобой случилось?       Ами отвернулась от окна и неловко улыбнулась.       — Ну, Каин сказал, что убьёт меня, если…       — Не сегодня.       Аматея замолчала. Улыбка погасла, сменившись непонятной тяжестью, будто Элли спросила о чём-то запретном. Девушка встала с дивана, и Элина подумала, что она сейчас развернётся и уйдёт, но Ами подошла к окну, закрывая собой вид на закатные лучи.       — Тогда… — Элина не видела лица сестры, но готова была поклясться, что та болезненно сморщилась. В другое время она бы пожалела, что задала этот вопрос. Но в другое время Аматея вряд ли на него бы ответила. — Тот медальон, что был у Руфуса…       Слова девушки ровно текли в полумраке комнаты, пока Элина пыталась вобрать в себя каждую крупицу информации о Кире, о Байлиане, и о том воспоминании, что увидела её сестра полгода назад.       — …И я не знала, кто я. Та девочка на площади, или та, кем притворялась всю жизнь, или… Или я и вовсе кукла Илайн, и создана лишь для того, чтобы нести справедливость, — пожала плечами она.       — Это не так! — мотнула головой Элина. — Ты… кто угодно, но точно не кукла. Ты… Боги, Ами, вспомни себя! Ты пустила слухи об озере, чтобы одной там купаться, ободрала все руки, пока лезла за самым красивым яблоком, в одиночку съела торт для праздника Весны! Стала бы делать такое «кукла богини»?       Ами молчала, но Элли заметила, как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в подоконник. Не выдержав, девушка подошла к ней, аккуратно накрыв её руку своей ладонью.       — Ты спорила со всеми из-за каждой мелочи. Придумывала глупые игры и утаскивала меня играть вместо учёбы. Смеялась так, что слышал весь храм. Ты была живой, Ами. Нелепой, шумной, смешной и настоящей. Самой настоящей в этом храме.       — Я притворялась. Думала, что так бы и жил обычный ребёнок…       — Ты и была обычным ребёнком. Тебе было шесть лет, и ты не сносила здания ветром. Разве этого мало?       Ами опустила плечи, молча смотря вдаль невидящим взглядом.       — Я не знала, что делать со всем этим, и решила делать то, что от меня требуется. Решила, что раз меня создали для этого, то я уже и так потратила слишком много времени впустую. И, по принципу равновесия…       — Боги, ты даже здесь опираешься на заветы Илайн, — тихо вздохнула Элина.       Аматея посмотрела на неё с неясной тёплой эмоцией.       — Ну, я же её наместник.       Девушка не ответила, отвернувшись к окну. Вечерние сумерки потихоньку сгущались, а на небе начали зажигаться первые звёзды.       — Я должна была заплатить, — тихо продолжила Ами уже почти забытый разговор. — За те годы, что жила, как обычный человек. Мне казалось это единственным выходом. Но сейчас… Я будто спряталась, обозвав это красивыми словами.       — Хорошо, если ты это поняла, — тихо отозвалась Элли, крепче сжав её ладонь. — Теперь ты знаешь, каким путём идти не стоит.       — Легче от этого не стало, — тихо вздохнула Аматея.