— хурма

Тёплый весенний день мягко растекался по улочкам, словно золотистый мёд. За окном щебетали пташки, лениво перекликаясь между собой, по тротуару проходили люди — кто-то торопился на пары, кто-то неспешно гулял, наслаждаясь погодой. Город жил своей обычной суетливой жизнью. И только одна девушка, казалось, выпадала из этого ритма. Рангику Мацумото сидела за маленьким столиком университетского кафетерия, почти полностью скрывшись за разложенными листами конспекта по дизайну интерьера. Бумаги были исписаны пометками, стрелками и быстрыми зарисовками планировок, а рядом остывала уже третья чашка кофе. Светлые волосы падали на страницы, пока девушка упрямо пыталась дочитать очередной абзац… но строчки всё сильнее расплывались перед глазами. Голова медленно опустилась на сложенные руки, но... — Рангику… Над самым ухом блондинки раздался тихий, чуть шипящий мужской голос, мягкий, тягучий и одновременно будоражащий. От неожиданности она дёрнулась и чуть ли не подпрыгнула на стуле. — Гин! — возмущённо воскликнула Мацумото, резко оборачиваясь, — Нельзя так девушку пугать! Позади неё стоял Ичимару, как всегда с той самой хитрой полуулыбкой и прищуренными глазами, из-за которых было совершенно невозможно понять, о чём он на самом деле думает. — Ой, не злись, морщинки будут, — лениво протянул он, будто совершенно не чувствуя своей вины. Прежде чем она успела что-то ответить, он положил прохладные руки ей на плечи. От неожиданного контраста температуры Рангику слегка вздрогнула. — Что делаешь? — продолжил он, заглядывая в её конспект, — Снова готовишься к тому, к чему должна была подготовиться ещё неделю назад? Мацумото тяжело вздохнула и устало потерла глаза. — Не напоминай… — пробормотала она, откидываясь на спинку стула. — Ямамото-сэнсэй решил устроить нам «маленькую» проверку проектов. А мой макет до сих пор выглядит как набор коробок из-под обуви. Гин тихо усмехнулся. — Ну, если честно… — он наклонился ближе, скользнув взглядом по её записям, — коробки из-под обуви хотя бы стоят ровно. — Гин! — Рангику шлёпнула его по руке, но в голосе уже звучала больше усталость, чем злость. Он обошёл стол и без приглашения сел напротив, подперев щёку ладонью. — Ты опять не спала всю ночь, да? — спросил он чуть тише. — Я… — девушка замялась, отводя взгляд. — Немного. — Немного — это сколько? — прищур стал ещё подозрительнее. — Часа… два? — Мацумото. В этот раз в его голосе проскользнула едва заметная серьёзность. Он потянулся через стол, захлопнул её конспект и отодвинул его в сторону. — Эй! — возмутилась она. — Перерыв, — спокойно заявил Гин. — Твоему мозгу нужен отдых. Иначе ты вместо интерьера спроектируешь склад. Он поднялся со стула и кивнул в сторону выхода из кафетерия, где солнечный свет уже заливал ступени. — Пойдём. Прогуляемся пять минут. — Пять минут? — подозрительно переспросила Рангику. Улыбка Гина стала чуть шире. — Ну… может десять. Если по дороге будет мороженое. Вроде бы звучало неплохо, правда? К тому же… они с Гином действительно давно не гуляли вдвоём. Их история тянулась почти через всю жизнь. От детского дома — до этого университета. Они вместе ходили в детский сад, сидели за одной партой в школе, прогуливали уроки, делили один пакет дешёвых конфет на двоих и строили наивные планы о будущем. А потом всё вдруг изменилось. Они поступили в один университет… но на разные факультеты. И это почему-то оказалось гораздо тяжелее, чем казалось сначала. У каждого появились свои лекции, свои проекты, новые знакомые и бесконечные задания. Рангику часто ловила себя на мысли, что видит Гина всё реже — словно он тихо ускользает из её привычной жизни. И вот сейчас они снова шли по знакомым улицам, по тем самым, где когда-то бегали детьми. — Давно мы так не гуляли, — протянул Гин, спрятав руки в карманы брюк. — Я уже успел соскучиться по этому. Мацумото шагала рядом, почти касаясь его плечом. Она украдкой покосилась на него и вдруг поймала себя на странной мысли. Когда он успел стать таким высоким?..Ещё недавно они носились по этим улицам наперегонки, спорили, кто быстрее добежит до перекрёстка, а теперь… Теперь они шли спокойно, почти по-взрослому. У каждого были свои заботы, планы, мечты. Когда вообще произошло это незаметное «взросление»? — Пф, — фыркнула Рангику, скрестив руки, — Это ты постоянно где-то пропадаешь. Пары, проекты, ещё какие-то дела… И зачем так напрягаться, если ты и так учишься лучше половины факультета? Гин чуть улыбнулся. — Я делаю это не просто так, знаешь ли, — ответил он лениво. — У меня на будущее большие планы. Идеи. Хочу, чтобы всё сложилось так, как я задумал. Он перевёл взгляд на неё, и заметил, как она надула щёки, явно недовольная его ответом. Это зрелище заставило его тихо хихикнуть. — Эй… Он протянул руку и аккуратно сжал её щёку пальцами. — Не дуйся. Выглядишь как хомяк, который спрятал за щекой хурму. — Гин! — возмущённо протянула она, пытаясь оттолкнуть его руку. — Кстати о хурме… — Он вдруг остановился и начал копаться в своей сумке, перебирая какие-то тетради и бумаги. — Что ты делаешь? — подозрительно спросила Рангику. — Секунду… Он наконец вытащил небольшой бумажный пакет и протянул его ей. Мацумото приоткрыла его и удивлённо моргнула. Сушенная хурма. — Ты серьёзно?.. — она подняла на него взгляд. Гин пожал плечами. — Сегодня утром увидел их на рынке. И почему-то сразу вспомнил одну жадную девчонку из детдома, которая однажды съела пять штук подряд и потом жаловалась на боль в животе. — Эй! Мне тогда было восемь! — возмутилась она. — Да-да, конечно, — усмехнулся он. Рангику ещё секунду смотрела на фрукты… а потом тихо рассмеялась. Странное тепло растеклось внутри. Может быть, многое действительно изменилось. Они выросли. У них появились разные дороги, разные цели и бесконечные обязанности. Но кое-что, кажется, всё-таки осталось прежним. Она достала одну хурму и протянула вторую ему. — Делим поровну. Гин посмотрел на неё, и его прищуренные глаза на секунду стали чуть мягче. — Как в старые времена, да? — Как в старые времена, — кивнула Рангику. Они снова двинулись по улице, медленно, без спешки. И впервые за долгое время ни один из них никуда не торопился. Перекусывая сушёной хурмой и неспешно разговаривая о всяких мелочах, они сами не заметили, как привычные улицы вывели их к старому парку. Тому самому. Когда-то он казался им огромным, почти бесконечным. Здесь они прятались от воспитателей детского дома, когда сбегали за ворота, здесь делили найденные сладости и придумывали бесконечные истории о будущем. Теперь парк выглядел чуть меньше, тише… но удивительным образом всё равно оставался тем же самым. Дорожки, старые скамейки, покосившийся фонарь у входа. И тот самый дуб. Огромный, раскидистый, с тёмной корой и тяжёлыми ветвями, будто он хранил память обо всех годах, что они здесь провели. Гин первым свернул с тропинки. Он мягко взял Рангику за руку, почти так же, как делал это в детстве, и потянул её к дереву. Под дубом всё осталось почти без изменений. Та же вытоптанная трава, те же корни, выпирающие из земли, словно старые ступени. Здесь они когда-то могли сидеть часами. Иногда до самой ночи. А пару раз — и до рассвета. — Это место совсем не изменилось… — тихо произнесла Рангику, оглядываясь. Она уже хотела опуститься на траву, но Гин вдруг остановил её жестом. Сняв пиджак, он аккуратно постелил его на землю. — Не будешь же ты пачкаться, да? — с лёгкой улыбкой сказал он. На секунду их взгляды встретились. И Рангику неожиданно почувствовала, как сердце будто пропустило один неловкий удар. Она быстро отвела взгляд и всё-таки села, стараясь не придавать этому моменту значения. Они устроились рядом, оперевшись спинами о широкий ствол дуба. Кора была тёплой от дневного солнца, а где-то над головой тихо шелестели ветви. Несколько минут они просто сидели молча. Тишина была спокойной, знакомой. Такой же, как много лет назад. — Смотри… — вдруг сказал Гин. Он чуть наклонился вперёд и провёл пальцем по коре. Рангику проследила за его жестом. И увидела вырезанные ножом буквы. Неровные, детские, слегка потемневшие от времени. «Г + Р» А чуть ниже, криво и старательно, было выцарапано: «навсегда» Рангику тихо выдохнула. Она совсем забыла об этом. В памяти сразу всплыл тот день: им было, кажется, лет десять. Гин тогда где-то раздобыл маленький перочинный нож и с серьёзным видом заявил, что «настоящие клятвы должны оставаться навечно». Она тогда смеялась и говорила, что это глупость. Но всё равно стояла рядом и следила, чтобы воспитатели не пришли. Теперь буквы выглядели немного стёртыми… но всё ещё были здесь. Как будто дерево действительно решило сохранить их маленькую детскую клятву. Рангику провела пальцами по вырезанным линиям. — Ты был таким упрямым, — тихо сказала она. Гин только негромко усмехнулся. Но в этот раз его улыбка была не такой привычно насмешливой. Он смотрел на эти буквы немного дольше, чем следовало. А потом перевёл взгляд на Рангику. Солнце уже клонилось к закату, и золотой свет ложился на её волосы, делая их почти огненными. Ичимару на секунду задумался. Столько лет прошло. Столько всего изменилось. Но почему-то именно сейчас, сидя под этим старым дубом, ему вдруг показалось, что некоторые вещи всё-таки способны пережить время. Гин медленно опустился на траву, вытянувшись под раскидистой кроной дуба. Он заложил руки за голову, удобно устроившись на мягкой земле. Листья над ними тихо шелестели, а сквозь ветви просачивался тёплый вечерний свет. Рангику немного помедлила, а затем тоже легла рядом. Сперва просто смотрела вверх — на небо, которое постепенно меняло цвет: от бледно-голубого к мягкому золотистому, будто день медленно растворялся в тепле заката. Некоторое время они молчали. — Я ведь не просто так учусь, Рангику, — наконец тихо произнёс Гин. В его голосе не было привычной насмешки. Блондинка повернулась на бок. Теперь она смотрела не на небо, а на него, на его профиль, на спокойное выражение лица, на тонкую линию губ. Она будто пыталась разглядеть что-то между этими привычными чертами, что-то, что он обычно скрывал. — А ради чего? — тихо спросила она, — И… есть ли в твоём будущем место для меня? Слова прозвучали почти шёпотом. Она осторожно подвинулась ближе. Её длинные золотистые волосы мягко коснулись его шеи и плеча, щекоча кожу. Гин слегка приоткрыл глаза и повернул голову. Теперь она была совсем рядом. Почти нависала над ним. — Есть? — повторил он негромко, будто пробуя вопрос на вкус. Но вместо ответа он снова закрыл глаза. Рангику тут же надулась. Она подалась ещё ближе, опираясь руками о траву по обе стороны от его головы. Теперь её лицо оказалось прямо над его лицом, а волосы рассыпались вокруг них золотым облаком. — Эй! — возмущённо прошептала она, — Ответь! Я вообще-то серьёзно! Гин не спешил открывать глаза. Несколько секунд он просто лежал так, будто раздумывая. Тишина между ними стала густой и напряжённой, словно воздух перед летней грозой. Он всё-таки открыл глаза. И сразу встретился с её взглядом. На этот раз Гин не улыбался. В его прищуренных глазах было что-то другое — спокойное, серьёзное, почти непривычное для него. Он медленно поднял руку. Кончики пальцев коснулись её щеки так осторожно, словно он боялся разрушить момент или спугнуть её. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, будто он проверял, настоящая ли она сейчас рядом с ним. Тёплая кожа, мягкие волосы, голубые глаза, в которых всегда жила искра упрямства. Рангику не двигалась. Только смотрела на него. — Ты часто плакала в детстве, — тихо сказал Гин. Он не отводил взгляда. Глаза Мацумото чуть расширились от неожиданности. — Плакала… — продолжил он спокойным голосом, — И каждый раз, когда это происходило… я чувствовал себя слабым. Он медленно провёл пальцем по её скуле, будто вспоминая что-то далёкое. — Ты плакала не потому, что кого-то забирали...— тихо продолжил Гин, всё так же глядя на неё, — Ты плакала потому, что у кого-то появлялось то, чего не было у тебя. Он на мгновение замолчал, будто подбирая слова, которые обычно никогда не произносил вслух. Он на мгновение замолчал, будто подбирая слова, которые обычно никогда не произносил вслух. — Семья. Дом. Кто-то, кто скажет: ты моя... Его голос стал ниже. — И тогда я подумал… если они не могут дать тебе то, чего ты хочешь… значит, это сделаю я... Лёгкий ветер прошёлся по траве, колыхнув ветви старого дуба. — Сделаю что угодно, — тихо добавил он, — Но ты больше не будешь плакать. Никогда. Его пальцы осторожно запутались в её волосах, перебирая мягкие пряди. Прикосновение было медленным, почти задумчивым. И только сейчас Рангику почувствовала, как глаза начинает щипать. Она быстро моргнула, но это не помогло — зрение слегка поплыло. Гин заметил это сразу. Он слегка нахмурился и большим пальцем провёл по уголку её глаза. — Эй… — пробормотал он. Но Рангику только тихо выдохнула. — Я хочу, чтобы ты плакала только от счастья, — продолжил он уже мягче, — Мне всё равно, сколько денег у меня будет. Какая будет работа. Где я окажусь через десять лет. Он чуть притянул её ближе за волосы, так что их лбы почти коснулись. — Всё это для меня вторично... Его голос стал совсем тихим. — Я посвящаю себя только одному, видеть, как ты улыбаешься... — Уголок его губ слегка дрогнул. — Радовать тебя. Он сделал небольшую паузу. — Потому что… — наконец произнёс он, — ты и есть моё будущее. Слова прозвучали просто. Без пафоса. Но от этой простоты у Рангику перехватило дыхание. Она резко отвернулась, закрывая лицо ладонью. — Идиот… — пробормотала она дрогнувшим голосом. — Кто вообще так говорит… Но плечи её едва заметно дрожали. Гин приподнялся на локте и тихо усмехнулся. — Я же говорил. Плакать только от счастья. Он осторожно убрал её руку от лица. Глаза у неё действительно были влажными. Но на губах появилась та самая улыбка, живая, тёплая, чуть смущённая. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Он осторожно притянул её ближе. Между ними почти не осталось расстояния — только дыхание, смешивающееся в вечернем воздухе, и тихий шелест листьев над головой. Гин на секунду задержался, будто всё-таки давая ей возможность отступить. А затем коснулся её губ. Очень мягко. Почти вопросом. Словно спрашивал без слов: «Можно?». Поцелуй получился неожиданно спокойным. Не резким, не внезапным, наоборот, таким естественным, будто этот момент просто слишком долго ждал своего времени. Как будто он должен был случиться намного раньше. Руки Рангику легли на его плечи, осторожно сжимая ткань рубашки. Она всё ещё чувствовала тепло его ладоней на своих щеках, тех самых, где недавно блестели слёзы. Его пальцы всё ещё бережно удерживали её лицо, словно он боялся, что она исчезнет, если отпустит. И всё вокруг вдруг стало каким-то тихим. Будто парк, старый дуб, вечерний ветер, всё замерло на несколько секунд, позволяя этому мгновению просто быть. Вот оно. То, чего он, возможно, ждал много лет. Когда поцелуй наконец стал тише и их лбы снова соприкоснулись, Рангику вдруг тихо прошептала: — Гин… мы же во всех вселенных будем вместе? Её голос прозвучал почти по-детски. Как тот самый вопрос, который можно задать только тому, кому веришь без остатка. Гин слегка улыбнулся. Он провёл большим пальцем по её щеке, стирая последнюю влажную дорожку от слёз. — Обязательно, — тихо ответил он, — Даже если меня не будет рядом. Он сказал это так спокойно, словно говорил о чём-то неизбежном. Будто о закате. Или о смене времён года. Но в его голосе всё равно звучала уверенность. Как клятва. Листья дуба тихо шелестели над ними, а небо постепенно темнело, усыпанное первыми звёздами. И где-то…в другой вселенной, в другом времени, в другом мире... Девушка с золотыми волосами сидела среди разрушенных стен и чёрного пепла. Ветер трепал её волосы, а вокруг лежали обломки того, что когда-то было городом. На её коленях покоилось тело мужчины с серебристыми волосами. Она крепко держала его, словно всё ещё надеялась, что он просто откроет глаза. Но он больше не дышал. И там… она оплакивала тело своего возлюбленного — того, чьих губ ей больше никогда не почувствовать. . . . — Может быть, в другом мире… мы будем вместе… —