Не забирай меня с пати

Все смотрят на тебя, все смотрят на тебя

На модном пати в ряд шлюхи

Но мой взгляд потерял всех их в кислотных фонарях

Скриптонит (feat. DOROFEEVA) — Не забирай меня с пати

      Боже, бары — это так весело. Петя редко ходит в одиночку, но почему-то ему всегда достаются лучшие места на этом празднике жизни. Девушки в коротких платьях/юбках/шортах, их хмурые тюбики, глядящие на остальных представителей мужского пола почти хищно, одинокие мужички лет за сорок, выискивающие взглядом в толпе кого-то, кого можно было бы угостить слишком разбавленным алкоголем и, если повезёт, увести домой на ночь. А ещё есть яркие звёзды, которые приходят сорить деньгами и показывать всем огрехи своего воспитания: они громкие, до противного пьяные и такие странно весёлые, что все точно знают – в туалет они ходят не только, чтобы справить нужду. Такие гости в Петином любимом баре-клубе очень редки, но, когда они есть, это всегда превращается в яркое шоу. Все вокруг мгновенно забывают о том, зачем они в этот вечер пришли сюда, и откровенно пялятся на оккупированный золотой молодёжью вип-столик на огороженном возвышении. Как можно не втыкать на королей и королев этого бала, которые в пьяном угаре орут громче, чем музыка, и не стесняются в выражениях?              И как же персоналу хочется побороться за чаевые! Бокалы не пустеют, лёд в железных вёдрах не успевает таять, а дорогие бутылки сменяют друг друга на тёмном дереве стола, стоит жидкости в них коснуться дна. Это праздник для всех: и для прожигающих жизнь и деньги людей за красной ленточкой, и для сидящих вокруг бала девиц и молодых людей, с чуть более кислым видом допивающих свои коктейли, которые явно не стоят своих денег. И это отдельный праздник для Петра Гуменника: как писателю, ему интересно наблюдать за людьми, интересно впитывать их и считывать настроения, когда вечеринка движется к кульминации. Иногда он чувствует себя вампиром, который питается чужими эмоциями и затем отбрасывает прочь, когда наблюдать за ними становится скучно, алкоголь в них достигает пика и они превращаются в просто потные неадекватные тела.              Он пришёл сегодня вдохновляться и искать интересные типажи, ловить забавные разговоры и освободить собственную голову от тягучих мыслей, которые обычно никогда его не оставляют.              Сегодня ему несказанно везёт: за вип-столиком развесёлая компания. Три разукрашенные длинноногие девушки сидят, сложив ногу на ногу и покуривая свои тоненькие айкосы, бугаи-охранники, вроде, и не против, а, может быть, дело в паре купюр, скрывшихся в их карманах и спрятавшихся в пиджаке администратора на смене. Их светлые и тёмные волосы разметались по влажным от пота плечам, и мужики за барной стойкой уже час пускают слюни на их глубокие декольте. С ними в компании, однако, хозяева вечера: также трое молодых парней в дорогих на вид пиджаках и пошитых, вероятно, на заказ брюках из тонкой ткани. Один из них сидит на центральном диванчике, и несомненно он — главный король вечеринки.              Этот парень как-то слишком ангельски красив для этого падшего места и антуража. Светлые кудрявые волосы, которые он то и дело зачёсывает назад длинными белыми пальцами в золотых кольцах, поблёскивающих в кислотном свете софитов. Его тонкие губы смеются над громкими шутками, кривятся от вкуса алкоголя каждый раз, когда он делает большой глоток из бокала для виски. А глаза, вот, совсем не меняются: внимательные, ярко-ледяные, наблюдательные. Он следит за своей компанией, оглядывает зал в поиске тех, кому не нравится поведение его друзей, чтобы отослать приставленную к ним официантку с бесконечной выпивкой за его счёт, а затем салютует им бокалом, когда их глаза удивлённо распахиваются от бесплатных подгонов.              Пете он интересен так, как бывает интересен лев в зоопарке. Подойти он не осмелится (пока), но наблюдать со стороны — это совсем другое дело. Интересно же, как ведёт себя альфа-самец в своём прайде.              Наверное, в другой вселенной этот парень мог бы править миром: быть королём или богом, глядя на которого людей бы охватывал страх и благоговение. Он мог бы покорить Олимп, взойти на его вершину, ступая по головам и плечам тех, кто добровольно готов ему покориться.              Петя воскрешает телефон быстрым касанием по экрану и быстро печатает одной рукой в заметках: внимательные глаза, корона волос, Бог на земле, Олимп. Из этого вполне может что-то выйти.              — Эй, парень, — окликивает Петю бармен, кивая на опустевший бокал. — Ещё чего-нибудь?              Бармен ему знаком: он част работает в пятницу и субботу, когда у Пети выдаётся время и настроение для выпивки в соло. Сегодня он носит бейджик «Влад», но до этого он видел его и «Марком», и «Женей», и «Андреем». Но пусть сегодня будет Владом. Можно попытаться у него что-то узнать о том, в чью честь сегодня праздник.              — Да, то же самое, — кивает он, когда рука, обтянутая чёрной рубашкой, забирает пустое тёплое стекло.              Сегодня Петя хочет совсем немного напиться. Книга никак не идёт, а на основной работе всё как всегда: удручающе, серо, до ломоты в костях скучно. Писательство не приносит желаемого достатка — пока, — поэтому приходится косплеить офисный планктон пять дней в неделю, чтобы в выходные бодренько стучать пальцами по клавиатуре ноутбука и платить за коммуналку. К сожалению, буквы не всегда превращаются в цифру на карточке. Может быть, писательство и правда мертво. Говорила ему мама идти в фигурное катание.              — Что за компания сегодня празднует? — как бы невзначай спрашивает Петя у бармена, когда тот со звоном приземляет перед ним бокал с коричневой жидкостью: виски со льдом. — В випке?              Влад косится на шумный стол и закатывает глаза, глубоко выдыхая. Понятно, чаевые перепадают только снующим официанткам, а не барменам.              — Админ сказала, что какие-то иностранцы-спортсмены. Фигуристы, вроде.              Петя скептически окидывает взглядом компанию ещё раз. На этот раз его взгляд ловит тот самый Бог. Сначала хмурится, а потом вопросительно поднимает брови. Петя быстро отводит глаза обратно на Влада.              — Пьют не как спортсмены, — также лениво замечает он, делая глоток.              — Да уж-ж-ж, — тянет «Влад», будто бы довольный возможностью немного отвлечься и посплетничать. Он опирается на стойку и чуть наклоняется к Пете. — По-русски только парни говорят, блондин в центре и двое, которые танцуют с их девчонками. Остальные, — цокает языком, — ни бу-бу.              Петя кивает. Понятно. Это любопытно. Может быть, не брось он фигурное катание в одиннадцать лет, был бы там же. Жил бы тоже вот так — на широкую ногу.              — Соне, официантке рядом с ними, — слегка кивает он на слегка растерянную девушку, которая как раз только начала подниматься по ступенькам, чтобы взять очередной заказ, — кажется, что они что-то в туалете долбят. Но отсыпали на чай уже столько, что администрации насрать. Такие дела, — пожимает плечами бармен и резко поворачивается. Соня в другом конце бара уже призывно машет ему рукой. — Ща.              «Да хоть сейчас, хоть через час», — думает Петя, возвращаясь к заметкам. Фигурное катание, лёд, Бог прыжков? вращений? хореографии? (Гугл). Он так давно перестал следить за фигуркой, что не узнаёт ни одного человека из них. Какой позор для бывшего фигуриста.              Он быстро печатает в поисковике: фигурное катание шоу в России, иностранцы. Три строчки с рекламой шоу Тутберидзе, Авербуха, юбилей Мишина (боже, он ещё тренирует?)… О, наверное, оно.              Новостной пост от вчерашнего числа. Бла-бла, возвращение международных шоу в Россию, что-то про фурор, солд-аут. Листает ниже, чтобы выхватить состав участников или какие-то фотографии с мероприятия.              На фотке состава участников человек двадцать. Он кликает на неё и приближает двумя пальцами, пытаясь выхватить хоть одного человека из тех, кто прямо сейчас напивается под грохочущую музыку. Открытое лицо и светлый ореол волос сразу бросается в глаза — это чувак с внимательным взглядом. Под фото подпись: «Участники шоу фигуристы сборных США, Японии, Франции и Грузии. Слева направо…» Бла-бла-бла, ряд имён. Он считает по головам, чтобы найти имя блондина.              Боже, это почти тупо. Фигурист из Американской федерации Илья Малинин. Петя не сдерживается и усмехается. То есть вот этого крутого бэд-боя, сорящего деньгами в питерском клубе, зовут так… просто? Не какой-нибудь Нейтан, Винсент или Стивен, а по-простому — так ещё и по-русски! — Илья?              Петя только собирается набрать его имя в поисковике, как в периферии снова маячит Влад, но на этот раз с каким-то странным видом.              — Тот чувак из випки, э-э-э… — мнётся он. — Он попросил тебе передать, что что бы ты не пил сегодня, это за его счёт. Попросил, чтобы Соня тебе передала, но она боится от них отходить, поэтому попросила меня сказать, ну-у, в общем, как-то так. Ты его знаешь? — во взгляде загорается интерес.              — Нет, — хмурится Петя и качает головой, — если бы знал, не спрашивал.              — Точно, — кивает Влад. — Я удивился, потому что он до этого просто напитки отправлял. А сейчас попросил весь счёт на их столик перевести. Странный чел.              — Да уж, — задумчиво отвечает Петя, глазами стараясь смотреть куда угодно, только не на Илью, потому что уверен: он смотрит. Следит и ждёт реакции. — Спасибо. Получается, меньше трат сегодня, — улыбается и залпом допивает остатки виски. Кубик льда подтаял, и он втягивает его в рот, чтобы немного охладить горящее от выпивки горло. — Обновишь тогда? И место придержи, пожалуйста. Я в туалет.              Влад как-то теряется.              — К нему не пойдёшь?              — Зачем? — пожимает плечами Петя, поднимаясь со стула. — Меня не приглашали присоединиться, — стреляет улыбкой и наконец смотрит на Илью.              Глаза сразу встречают выжидающий взгляд. Илья смотрит с интересом, с каким-то вызовом и на удивление трезво, несмотря на количество алкоголя, которое он уже успел влить в себя. Петя отводит взгляд и идёт в сторону уборной.              Вечеринка только начинается.              

x x x

      

Все смотрят на него — и молча матерят, что он рядом с тобой

Но они не знают, что с тобой, они не знают, что

Им нахуй не надо это

       Илья ненавидит вкус алкоголя, но сегодня напиться хочется до потери сознания. Когда в следующий раз представится такая возможность: дешёвый алкоголь, люди смотрят на них, как на богов только потому, что они оставляют чаевые и много смеются? В Америке такой вечер вышел бы во много раз дороже, так что они, можно сказать, экономят.              Девчонки разоделись, как яркие диковинные птички, завили волосы, набрызгали кожу блестящим спреем, который Эмбер шутки ради брызнула и ему на волосы. Он не возражает: сегодня можно всё. Каждый из них по-своему заслужил этот вечер: победами, грацией, способностью вызвать восхищение.              Их никто не знает, кроме крайне узкого круга лиц, любящих фигурное катание настолько сильно, чтобы следить за международными соревнованиями, поэтому можно выглядеть, как угодно, пить сколько угодно, быть кем угодно. Сегодня он хочет хоть на день просто не быть собой. Много пить, много смеяться, может быть, жарко целоваться с кем-то в полутёмном коридоре у туалета, пока басы из стереосистемы насилуют его барабанные перепонки. Короче говоря, сегодня он хочет побыть кем-то, кроме Ильи Малинина, Бога квадов и одного из самых популярных фигуристов в мире. Жалко, что у остальных ребят из его сборной, кажется, такие же мысли. Эмбер и Алиса ещё до выхода из отеля условились помочь Изабо «расслабиться», иными словами «набухать бедняжку до беспамятства». Они-то, конечно, с добром, хотят просто помочь забыть не совсем удачный сезон. Илье идея не нравится, но он за неё платит, потому что может и потому что пообещал им всем.              Сейчас Эмбер развязно танцует с Алисой, привлекая слишком много мужского внимания к их столику, а Изабо пьяно вешается на Максима и Эндрю, привлекая пристальное внимание Ильи. Он доверяет парням, потому что они хоть и приобнимают её за талию и стараются подхватить ритм танца, в который она их завлекает, но руки держат при себе, стараясь не касаться оголённой кожи. Хотя и хотят. Но принцесс не трогают, особенно пьяных и тех, за кого можно получить по зубам от Ильи.              Как бы перестать заморачиваться? Он откидывается на спинку обтянутого дешёвом дерматином диванчика и тяжело вздыхает. Они такие громкие, что весь клуб на них смотрит: кто они? что они празднуют? откуда у них столько денег? Их смех и разговоры звучат даже громче музыки, наверняка, все заметили, что они не местные. Даже континентально не близко.              Эмбер отвлекается от Алисы и тянется за фужером. Опустошает его и длинными ногами на высоких каблуках делает пару не совсем устойчивых шагов в его сторону.              — Ilia-a-a, — она плюхается ему на колени и обвивает шею руками. — Why’re you so sa-a-ad? Smile to us! Dance with us! Please, — наигранно дует губы.              «Я хочу, но дай мне выпить ещё бутылку,» — думает он, когда кладёт руки на её талию. Эмбер хихикает, закидывая голову к потолку и обнажая шею. Илья оставляет на мокрой от пота коже невесомый поцелуй, чтобы слегка поддразнить. Со стороны, наверняка, кажется, что у них ночью что-то будет, а на деле Эмбер совсем не заинтересована в нём. Как и в каких-либо других мужчинах. Ей только девушки нравятся, короче.              Однако пьяные подшучивания никто не запрещал, поэтому она, игриво хихикая целует его в висок и поднимается обратно, чтобы снова начать двигаться в так музыке. Алиса громко визжит и тянет к ней руки.              Боже, Илье просто необходимо напиться до чёртиков. Он берёт чей-то недопитый бокал и залпом допивает. Слегка блаженная официантка Соня тут же подхватывает его и бежит к бару, чтобы принести новый.              Илья смотрит на всех, но не видит никого. Он следит за порядком: они шумят и плохо ведут себя. Он точно знает, что Максим и Эндрю не просто так ходят в туалет вместе, чтобы вернуться с чуть более остекленевшими глазами; а Эмбер не просто подсластитель то ли дело опрокидывает в девчачьи бокалы из маленькой бутылочки в сумке. У него самого во внутреннем кармане пиджака лежит косяк, который руки так и чешутся скурить, но он не находит времени. Пока что. Первым делом усыпить бдительность, потом нападать.              С бара за ним наблюдают. Парень, вероятно, чуть его постарше, с забранными в низкий неаккуратный хвост тёмными волосами и внимательными, пытливыми глазами. Он мало пьёт, ни с кем кроме бармена не разговаривает и периодически что-то строчит в телефон длинными тонкими пальцами. Красивый. Весь такой чётко очерченный, как будто архитектор на бумаге его лицо сначала рисовал, чтобы потом вылепил из плоти и крови. А ещё очень высокий, пожалуй, выше всех в этом баре. Такого трудно не заметить.              Илья вопросительно вскидывает брови в ответ на изучающий взгляд кажущихся тёмными в неявном свете глаз. Они тут же переводят своё внимание куда-то ещё: на его спутников, на копошащегося за стойкой и треплющегося с ним бармена, на собственный бокал. Бармен кивком головы указывает на их компанию, так что становится ясно — разговор именно о них.              Он зовёт Соню быстрее, чем соображает.              — Парень за баром, — говорит он ей на ухо, когда она наклоняется ближе, — с хвостиком. — Она поворачивается, чтобы посмотреть и кивает. Хорошо. — Запиши весь его tab на меня. Всё, что заказал и дальше закажет. Okay?              Он правда пытается говорить по-русски, но сознание уже слегка путается, как и языки на губах. Лицо Сони принимает удивлённое выражение, но она кивает и спрашивает:              — Что-нибудь ещё принести?              Илья оглядывает стол. Девчонки почти допили очередную бутылку, у парней в бокалах осталось по глотку. Он быстро кивает:              — Две бутылки шампанского, — указывает пальцем, — свежий лёд. Бутылку хорошего виски. Целую. И clean стаканы. — Их уже заляпались от прикосновений потных ладоней и напомаженных губ. А Илья совсем слегка брезгует.              Соня кивает и снова уносится на бар. Илья смотрит: парень с бара всё это время проболтал с темноволосым барменом, задумчиво ему улыбался и откидывал непослушную прядь с лица. И что-то то и дело печатал в телефоне.              «Смотри на меня,» — думает Илья. Потому что только у этого парня из всей толпы интересный взгляд. Не бухой, не вожделеющий, не завистливый. Просто такой… изучающий. И не пьяный, хоть и пьёт из бокала для виски. «Посмотри же на меня, блять.»              Парень опрокидывает последний глоток теперь бесплатного для него виски. Тонкими губами втягивает маленький кубик льда из бокала в рот, отчего на губах появляются мокрые капли. Он это специально или просто так, не задумываясь? Без разницы, Илья будет считать, что он устроил это маленькое шоу для него. Тот же сто процентов понимает, что он за ним наблюдает.              Парень поднимается с барного стула и выпрямляется. Охерительно высокий. Илье хочется постоять с ним рядом, просто чтобы их разницу в росте ощутить. Может быть, даже попробовать на вкус.              И тут парень смотрит на него. Глаза-молнии, и Илья ими поражён. А6, ранен, убит. Они не говорят спасибо, не улыбаются ему, не завидуют возможности сорить деньгами так, словно они ничего и не стоят. Просто быстрый взгляд из-под длинных ресниц, и он резко отворачивается. Рассекает толпу недовольных девушек и их защитников-парней, тут же по-хозяйски устраивающих руки на их талиях. Ровно и спокойно шествует в ванную комнату, на голову-полголовы выше окружающих.              В Илье что-то загорается и это — больше, чем простой спортивный интерес. Под кожей поднимается жар, а сердце слегка сбивается с ритма.              Что ж. Вечеринка только начинается.