Тучи

      Над лагерем Грозового племени стояла ночь, звёзды ярко светились в небе. В палатке воинов то тут, то там слышались храпы и сопения, кто-то спал тихо и мирно, глубоко дыша во сне.       Дроздовик закрылся мордочкой в свою подстилку, пытаясь устроиться поудобнее. Вот уже долгое время он никак не мог уснуть. Какое-то странное чувство наполняло его, будто его тело хочет двигаться, не спрашивая своего хозяина.       Снова перевернувшись на другой бок, Дроздовик понял, что не сможет уснуть. Кот поднялся и, тихо ступая меж своих соплеменников, выскользнул из палатки и пошёл в сторону выхода из лагеря.       Там он заметил Розохвостку, караулющую лагерь. Она встрепенулась и радостно улыбнулась ему, шёпотом спросив:       — Куда так поздно? Решил на сов поохотиться? — она хохотнула со своей шутки.       Дроздовик усмехнулся, но решил ответить серьёзно:       — Да вот прогуляться решил, а то не спится, — а потом, подумав, всё же добавил. — Но если одна незадачливая птичка попадётся мне в лапы, я обязательно принесу её тебе.       Розохвостка фыркнула, а Дроздовик, кивнув воительнице, вышел из лагеря.       Лес Грозового племени встретил его приятной, успокаивающей тишиной. Темнота приятно обволакивала. Двинувшись вглубь леса, он брёл с пустой от мыслей головой, изредка приоткрывая пасть, чтобы прислушаться к запахам.       Спустя, наверное, около часа ходьбы, Дроздовик почувствовал очень сильный мышиный запах. Оглядевшись, воитель понял, что находился недалеко от поляны Собраний племён, но он был недостаточно близко к границе, чтобы ненароком её пересечь. Поэтому, напав на след, Дроздовик аккуратно пошёл в сторону источника запаха.       Пройдя буквально десяток шагов, он увидел упитанное серое тельце. Мышка спокойно, ничего не боясь, что-то перебирала своими маленькими лапками. Дроздовик затаился, низко пригнувшись и с осторожностью подкрадывался к жертве. Когда расстояние сократилось до расстояния прыжка, кот согнул задние лапы и, оттолкнувшись, прыгнул прямо на мышь. Та даже не успела ничего понять и вот, в зубах у Дроздовика висела увесистая мышка, которая могла накормить аж двух котов.       Он довольно заурчал: Розохвостка не останется разочарованной. Наконец отвлёкшись от своей добычи, Дроздовик услышал приглушённые разговоры. Прислушавшись получше, кот понял, что голоса раздаются со стороны поляны собраний. Он нахмурился. Какие коты будут ночью находиться в таком месте? Не бродяги часом?       Дроздовик быстренько закопал мышь, а сам аккуратно и тихо пошёл поближе к поляне собраний племён. Звуки становились всё громче, хотя и явно оставались на уровне обычного, даже немного тихого разговора.       Он выглянул из кустов и увидел пару котов сидящих на одной из веток большого дуба, они сидели прижавшись друг к другу.       Сердце оборвалось.       На ветке сидела Синегривка с воином из Речного племени. Жёлудь, как помнил Дроздовик.       Захотелось крикнуть и обратить на себя внимание или убежать за километр от этого места. Стук сердца с каждой секундой только ускорялся, дыхание сбилось, но он не мог даже пошевелиться, продолжая смотреть. Уши будто потеряли возможность слышать — Дроздовик не слышал ни единого слова того, о чём говорили воители.       Синегривка с Жёлудем же продолжали вести беседу о чём-то, их хвосты переплелись, а тела придвинулись ещё ближе друг к другу. В этот самый момент Дроздовик будто отмер и кинулся назад, в глубину леса, не заботясь о том, насколько громко шуршали кусты и трава под его лапами.       Он бежал, достаточно долго, чтобы запыхаться, не думая: мозг был настолько ошеломлён, что это не представлялось возможным. Дроздовик остановился, лишь когда перестал слышать хоть какие-то звуки со стороны поляны собраний. Дыхание тяжело вырывалось из его груди.       Новая волна непонимания, шока и удивления окатила его холодной водой, когда осознанно поселилась в голове. Синегривка. С воителем из другого племени.       Это же нарушение воинского закона! Синегривка теперь предательница. Предательница... Дроздовик прокручивал это слово в своей голове. Теперь уже страх овладел им, ведь он слышал о том, что бывает с такими предателями.       Но его голову пронзила мысль. Никто, кроме него, не знал об этом. Но разве преданному войну своего племени не следовало доложить о таком ужасном проишествии? Но тогда у Синегривки будут проблемы, и она никогда не сможет стать глашатой.       Значит, и нет в этом проишествии ничего такого, и переживать не стоит. Но...       Сразу после облегчения его наполнила злость. Злость и обида.       Почему Синегривка выбрала воителя из другого племени? Как они вообще познакомились?!       Синегривка говорила, что считает его, Дроздовика, хорошим другом, но... Он никогда не понимал, почему же не может стать большим. Дроздовик просто любил. Искренне. Заботился, ухаживал, не напирал. Что же такого сделал этот речной воитель, что поразило сердце такой волевой кошки, как Синегривки?       Розохвостка как-то сказала, что для Синегривки Дроздовик слишком обычный. Была ли причина в этом? Обычный, невзрачный кот без какого-либо честолюбия, негромкий, не вызывающий. Просто обычный и хороший друг, который всегда готов поддержать. А ещё любящий всем сердцем. Своим, может, небольшим, котячьим сердцем.       Вот оно. Больно.       Дроздовик поднял голову, посмотрел на ночное небо. Оно было чистым, звёзды ярко светились, не было ни одного облачка. Но почему тогда капли падали и разбивались о землю о его лапы?       Хотелось бы, чтобы звёзды сказали. Хоть что-нибудь, хотя бы одно-единственное слово. Но предки не разговаривают с обычными котами, которых забудут через несколько поколений, которые даже семью не создадут.       Но пусть тогда у Синегривки будет семья, пусть будет счастье. Может, её любовь с тем речным котом закончится печально, а может, всё будет хорошо. Дроздовик сделает для этого всё, что в его силах. Он бы никогда не рассказал о том, что только что увидел на поляне. Никому, даже Синегривке.       Когда молодая воительница попросила его сказать племени, что он отец её котят, Дроздовик согласился с понимающей улыбкой без каких-либо сомнений.       "Всё же, — думал он, когда оказывался в одиночестве, — тучи часто плавают над моей головой".