Рисуя звезды

      Больно. Это чувство заставляет скривиться, сжаться. Уже сложно разобрать, что именно болит. Душа, раны, а может и все тело? Они проигрывают. Их сил не хватило. Дарк Энчантикс оказалась сильнее их. А звери.. звери тоже проиграли. Они не получили ни джема души, ни свободы, ни-че-го. Может стоило и правда попробовать подружиться со своими древними? Хотя.. нет это глупо. И не возможно. Если задуматься, то у них изначально все было плохо. Никто на самом деле не верил ей, все подчинились только из-за надежды, такой слепой и глупой.. И эта надежда стоила очень дорого. Разве стоило все это того, чтобы снова мучаться? Переживать вновь и вновь боль и унижение? Осознание, что они и правда монстры, что все забыли про них, а если и помнят, то только их злодеяния. Все потеряно, все пропало.       Но разве только звери страдают? Для древних все происходящие тоже боль. Хотя бы потому, что они пусть и слабо, но чувствую боль своей второй половинки джема души. А сейчас не только их страдания, но и свои прекрасно ощущают. И от потери близких, подданных, от собственных ран, от собственной слабости. Они выбились из сил. Руки уже слабо что-то могут держать, из них всё вываливается. Запас магии исчерпан, её не хватает, а попытки что-то сделать отдаются острой болью. Он даже не может никому помочь, он не боец. Его маги не хватает в такие важные мгновения. Он не может вылечить других, не может вылечить себя. В какой момент он пропустил атаку и в него попали? Он не помнит. Но разум помутнился ещё раньше, когда все только началось. А сейчас он уходит, пропадает. Теперь слабо слышно как кто-то кричит, кто-то трогает его, трясет и тянет. Дышать тяжело, больно, а двигаться он не может, сердце бешено бьется, словно боится остановится. Все багровое, красное. Небо, трава на которой он лежит, близкие рядом, он сам. Ему хочется ответить, хочется встать, но в ушах только сильнее становится звон. Мир блекнет, теряет краски, четкость, свет, сердце успокаивается. Он исчезает во тьме.

***

      Странно.. Вся боль исчезла, как и тяжесть в теле. На нем больше нет красных пятен и дышать легко. Так легко.. прохладно.. Только, что это за место? Глаза, такие слабо видящие не спеша открываются, немного жмурятся от легко света. Сначала все размыто, но постепенно все становится четче. Голова поворачивается вверх. Он видит звездное небо. Голубо-синие, местами то темнее, то светлее. В нем много ярких звезд, они мерцают, летают. Их свет приятный, желтоватый. Несколько звезд формируют до боли знакомы созвездия, только, откуда он их помнит? Это кажется не важным, и вот он как тогда, когда тогда?, тянет руку ввысь и начинает чертить невидимые линии на небосводе. Одна за другой и вот уже вырисовываются фигуры. Он тихо говорит название каждой. Рука опускается, а голова остается запрокинутой, глаза все ещё смотрят на верх. Несколько маленький звезд медленно опускаются с высокого неба, неспешна, начинают вращаются вокруг него. От них исходит тепло, оно расслабляет, убаюкивает. Постепенно их становится больше, они начинают летать не только вокруг него но и по всюду. Пьюр смотрит вниз, опустив голову. Он в какой-то воде, но не глубоко, словно это пол, но вместо плитки или дерева вода. Она отражает звезды и Пьюра. Размыто, слегка колыхаясь от движений. Он всматривается в свое отражение. Странная одежда, да и он выглядит моложе, намного, на нем словно форма академии, вот точно она! Бело-фиолетовая, как тогда. Нет ран, ничего того, что он получил при сражении. При каком сражении? Он сражался? Не было же такого!       Вода сильно колыхнулась и пошла волнами. Ванилла дернулся, отрывая взгляд от воды и поворачивая голову в сторону источника волн. К нему не спеша шел знакомый силуэт. Ванила знает кто это, как он может не знать? Он вскакивает с места, рефлекторно стряхивая с себя воду, которая вовсе не намочила его, словно и не вода это. Взгляд не отрывался все это время от силуэта. Волосы словно живое звездное небо, черно-золотое одеяние, хотя обычно была привычная форма академии, не такая как у учеников, все же он её основатель и выглядеть должен подобающе. Но Ванила вспомнил, как он иногда одевался в свою настоящую одежду, в которой тоже работал. Черно-золотой наряд. В нем его звание Источника Знаний показывалась полностью. Ему хотелось доверять и прислушиваться, а его спокойный, честный, приятный голос можно слушать часами. Именно таким его помнить Пьюр.       Блуббери Милк. Он знал его настоящие имя. Такое вкусное и идеально подходящие. Он доверял Ваниле, а тот ему. И сейчас, как же хочется броситься ему на встречу, поговорить, может обнять, Милк никогда не был против объятий. Звезды кружится и вокруг него, так естественно, словно он их и призвал спуститься с неба. Из-за плохого зрения, Пьюр не может хорошо его разглядеть, но уже просто от осознания вся боль и проблемы ушли. А от чего они были? Что случилось?       От этих мыслей болит голова, кружится. Он жмурится, в ушах негромко звенит. Он трет глаза и трясет головой. И когда вместо черноты снова начинают появляться цвета и очертания, он смотрит перед собой.

***

      На песке пред ним сидит Милк. Небольшой палочкой что-то чертит на нем. Рядом шумит море, смывая своими волнами песок и принося его обратно. Но они не задевали Блуббери, были дальше и приятно шумели. Пьюр огляделся вокруг. Они на берегу. Сзади него трава и поляна цветов, впереди пляж. Сейчас ночь, полная луна, яркие звезды. И только приятный звук воды и скрежет палочки по песку, а так же легкая мелодия, которую напевает Милк.       Немного потупив на месте, Пьюр идет вперед, к Милку. Его силуэт в ночи у моря завораживает. Волосы что колышет легкий ветер, эти волосы — бескрайние звездное небо. Одежда, такая родная. Не хватает некоторых деталей, украшений. Но он все равно прекрасен. Шаги аккуратные, словно он может его спугнуть. Но это было больше скорее из-за уважения и какого-то странного чувства. Песок под ногами хрустит, только сейчас он заметил, что босой. Но так даже лучше.       Подойдя почти в плотную, он заглядывает через плечо Милка, что тот рисует. И улыбка на его лице появляется быстро, с меня прежнее смятение. Звезды. Такие разные, маленькие и большие, меньше или больше концов. Созвездия и просто одиночки. Изящно и профессионально, словно он картограф космоса. Он рисует все новые и новые, дорабатывает старые до идеала. Напевает песенку под нос, выводя очередную линию.       Ванила смотрит заворожено, как на чудо, хотя что тут такого удивительного? Для него все. И то, насколько расслаблено сидит обычно напряжный и сосредоточенный Милк. И легкость его движений, и то, как споко он относится к тому, что на его плече устроилась чужая голова, то как Блуббери отдыхает, а не работает. Это приятно видеть, знать что он не переутомляется. — Пьюр, тебе нравится? — что? — звезды которые я нарисовал?       Очень. Но он молчит, не может ничего сказать. Голос, такой родной, теплый и спокойный, как тогда.. когда тогда? Он сам не понимая за чем берет эти волшебные волосы в руки. Они приятны на ощупь, Лейкин и поблескивают, мерцают слабым светом звезд. Пальцы на автомате начинаю перебирать пряди и заплетать их в аккуратную косичку. Милк молчит, только легкая мелодия исходит из его уст.       Косичка закончена, только чем её завязать? И сразу после этих мыслей, словно прочитав их, Блуббери протягивает ему ленту золотого цвета. Она идеально подходит и быстро завязывается крепко и в бантик. Ванила сново смотрит на рисунки Милка. Звезд стало больше, но волны что становится сильнее уже почти смывают все.       Неожиданно Милк поднялся, заставляя Пьюра отступить назад. Поворот, и коса теперь не перед ним, перед ним до боли знакомое и родное лицо. Теплые глаза разного цвета, нежная улыбка, пропитанная заботой. Ему идут заплетенные волосы, ему идет все. Он протягивает ему руку, Ванила послушно берет её.       Тут же его тянут к себе в объятия и вместе они падают на землю. Милк на спину, на траву, а не на песок. Ванила на него, на неспешно вздымающиеся грудь. Они смеются так искренне и просто. Вот что может быть лучше? И нет сейчас не ответственности, не проблем, не боли. Только звездное небо над головой, тепло рядом и шум волн смешанный со смехом. Им обоим уже не было давно так хорошо, так свободно.       Мила приподнимается на руках. Пьюр за ним, ожидая что они сейчас встанут, но нет. Сев по удобнее, Блуббери усаживает на свои колени Ванилу, обнимает его и прижимает к себе, начиная поглаживать по спине. В этом нет ничего пошлого или смущающего только какая-то материнская забота. Забота которая дарует долгожданный покой.       Но идиллия резко прекращается. Его словно резко пырнули ножом куда-то в грудь. Он не может дышать и снова боль. Сново все красное, сново крики, вопли, рыдания, снова настоящий ад. — Пьюр Ванила! Очнись! Пожалуйста!       В ушах зазвенело. Чей-то далекий голос настойчиво звал его. Он был похож на женский, полон отчаяния и боли. Тело сново заболело, а во рту появился вкус крови, он не может вздохнуть, хочется кашлять, но не получается. Голова кружится, а звон делает хуже, в глазах темнота, вся эта спокойна сказка исчезла в миг. Воспоминания вновь пытаются нахлынуть, вернуться его в реальность. — Пожалуйста, прошу…       Снова голос, ему все хуже. Он словно разрывается на куски, боль невыносима. Он хочет и мечтает чтобы она кончилась, чтобы весь этот ад кончился. И вдруг все сново затихло, а знакомы и родной голос тихо звал его. Пьюр снова сидит на теплых коленях, его гладят нежные руки и так же прижимают к себе. Он чувствует любовь и заботу, спокойствие, не боль и отчаяние, пожирающие его полность, нет. Он вновь словно дома, ведь часто дом это любимые, а рядом с ним Милк. Он когда-то заменил ему дом. — солнышко, Ванила, что случилось? тебе плохо?       Он поднимает глаза на родное лицо, два разноцветных глаза, голубой и желтый, спокойное лицо, все как должно быть. — нет, все хорошо, просто.. что-то голова болит — голова болит? скоро пройдет, я тебя крепче обниму и все пройдет. мы теперь всегда будем вместе, рядом с друг другом и все будет хорошо       Он улыбнулся на эти слова, и прижался головой к груди Милка. Он не против, а даже за. Он доверяет ему, любит. Как родного человека, как надежное плечо и дом. С ним так хорошо, идеально. И наконец больше не будет проблем, боли, слез, крови и всех этих ужасов. Вокруг будут только тепло, звезды, они и весь мир.       Пьюр даже не замечает и не чувствует, как они вдвоем и пространство вокруг них блекнет. Теряет цвета и яркость. А они сами по немного рассыпаются на мелкие частицы. Без боли, крови, криков, страха. В полном тепле и покое. Словно они нашли свое место в мире, но мира нет. Постепенно исчезают звуки, запахи, цвета, свет, чувства тепло и рук на себе. Но он знает, что Милк все равно рядом. В пустоту перед тем как полностью исчезнуть Ванила шепчет слова. — теперь всегда будем вместе.. будет покой, будет мир, будут звезды…