Fragrance

Они проводят так много времени вместе, что, кажется, можно было устать друг от друга, но Петя никогда не устанет слушать, как Илья воркует о чем-то на английском, активно при этом жестикулируя. Плевать, что сути он не успевает уловить из-за того, что Илья половину слов проглатывает и употребляет сленг. Илья выглядит таким эфирным, когда рассказывает о чем-то, добавляя красок своими эмоциями и смехом. Петя это любит. Они почти живут вместе — Илья по возможности приходит к Пете в номер и валяется у него на кровати, словно это его собственная. Гуменник не жалуется, потому что после Ильи кровать приятно пахнет. В понедельник Петя ложится спать и чувствует запах мятной жвачки. Во вторник кровать пахнет чем-то вроде маракуйи и ананаса. Так сладко, что Петя не засыпает специально, лишь бы почувствовать этот запах еще немного. В среду после Ильи остается шлейф свежести, пахнет чем-то вроде травы после дождя. В четвёрг Петю душит запах земляники. — Не пользуйся этими духами больше, — Петя открывает окно. Он любит запах Ильи. Аромат духов смешивается с ароматом тела, и у Пети кружится голова. Гуменник не знает, как пахнет Бог, но запах Ильи — это точно оно. — Не нравится? — поджимает губы Илья. — Слишком резко. Илья смотрит за тем, как Петя решает какие-то задачки в тетради. У них чемпионат на носу, а Петя в учебу ударился. Гуменник так старается, что неосознанно высовывает кончик языка, лицо у него такое напряженное, а глаза бегают по записям. Илья понимает, насколько сильно упал в него, наблюдая за такими мелочами. Петя идеален во всем — начиная от бытовых моментов, заканчивая катанием. Илья уверен, что он точно в прошлой жизни был аристократом. Он позволяет себе непозволительно долго наблюдать за тем, как катается Петя, и от страха закрывать глаза, когда он выполняет прыжок. Илья за него переживает, как за себя. Малинин залипает, когда Петя расчесывает волосы. Хочется коснуться темных волос, носом коснуться макушки и почувствовать нежный запах шампуня. Хочется положить голову Пети себе на колени и перебирать волосы, заплетая косички. Илья хочет его касаться. Но нельзя. Ему нельзя, потому что они друзья. Потому что то, что он чувствует — грязно и неправильно. Петя сын священника, Петя набожный, Петя таким не занимается. Илье это входит ножами в сердце, а боль ноет под ребрами. Малинин лежит на его кровати и наблюдает, как Петя что-то чертит в тетради. Как горбится некогда прямая спина. — Илья. — Что? — Дырку просверлишь, — делает замечание Петя, даже не оборачиваясь. У Ильи на лице легкий румянец и дурацкая улыбка. Петя чувствует каждый взгляд Ильи, каждое случайное прикосновение. Петя хочет касаться его мягкой кожи кончиками пальцев, изучая. Петя хочет лежать у него на груди и чувствовать горячее дыхание. Петя так сильно хочет, но так сильно боится. Потому что они друзья. Потому что друзья не могут целоваться. Петя вздыхает над домашкой по вышмату. Откидывая тетрадь подальше, Гуменник садится рядом с Ильёй. — Наконец-то, — парирует Илья, уступая Пете место на кровати. — Закончил? — Нет, там еще много, — жалуется Петя. — Меня не было в университете две недели, а ощущение, будто два года. Петя жалуется на все подряд: на то, как сильно у него болит спина, на занудного преподавателя по высшей математике, которому побоку, что Петя сейчас на соревнованиях, на то, что эти функции комплексной переменной никак не получается освоить. Илья слушает его внимательно, переодически кивая. Такого раскрепощенного Петю удается услышать редко, поэтому Илья старается запомнить каждую мелочь. Взгляд гуляет по лицу Гуменника. Вверх — смотрит в глаза. Вниз — Илья смотрит на губы. Вверх — Илья пытается задержать внимание на волосах. Опять вниз — Илья снова смотрит на губы Пети. Влажные, потому что он то и дело их облизывает. У Ильи дергается кадык. Петя настолько красивый, что хочется застонать в отчаянии. Петя домашний, открытый к нему прямо сейчас. Петя обнажил душу, и Илья понимает, насколько сильно он облажался. Потому что как бы он не пытался, глаза все равно задерживаются на губах Пети. Как бы Илья не пытался, все попытки летят в тартарары. — Илья… — зовет Петя. — Что? — Ты пялишься, — констатирует факт Гуменник. Илья криво, неловко улыбается и опускает взгляд вниз, надеясь исчезнуть. Господи, ему так неловко. Земля ушла из под ног, несмотря на то, что он сидит на кровати. Сердце стучит где-то в глотке, грозясь выйти наружу. У Пети же лицо не меняется ни на йоту. Спокойный, сосредоточенный, расчетливый. — Илья, — Петя зовет еще раз. Так нежно, так аккуратно. Илья слышит это и хочет расплакаться от того, сколько нежности он услышал в этих четырёх буквах. В голове пробегает надежда, что ему не показалось, что Петя действительно так нежно позвал его. — Да, — выдыхает Илья, боясь пошевелиться. — Иди сюда. Малинин чувствует себя так, словно у него лихорадка. Петя тянет на себя и берет за руку. Сначала, как бы, примеряя. Касается совсем невесомо, на пробу. Илья под этими прикосновениями тает, больше себя не контролируя. Петя ведет кончиками пальцев по плечам, переходя на спину, вызывая мурашки. Илья смотрит Пете в глаза и молчит, потому что все слова выпали из головы, а язык онемел. Гуменник прямо сейчас делает то, о чем Илья вздыхал пару месяцев. Господи, я надеюсь, что это правда. Я надеюсь, что мне это не снится — думает Илья и прикрывает глаза. Петя руками ведет по телу так аккуратно, словно Илья фарфоровый, одно неверное движение — и он разобьется. Прохладный вечерний воздух залетает в комнату, путаясь у них в волосах. Илья кладет голову Пете на плечо и сбито дышит, пытаясь успокоиться. Ничего не получается, потому что Петя целует в макушку и задерживает руки на талии. У Ильи в голове фейерверк. Петя запредельно близко. Петя мягкими губами касается его лица, пересчитывая все родинки. — Петя… — шумно выдыхает Илья ему в шею, — не стесняйся, будь, пожалуйста, смелее. Я в твоей власти. Ночь сдувает с их лиц игру и тень. Петя придерживает Илью за подбородок и смотрит в голубые глаза. Они у него такие красивые, словно океан. И Петя тонет в нем без шанса на спасение. — Ты красивый, — шепчет Гуменник в самые губы, чувствуя, как тяжело и сбито дышит Илья. Малинин врезается в него с поцелуем, руками придерживая за щеки. У Пети губы нежные, почти как он себе представлял. — Welcome to kiss town. Population — US, — неуклюже улыбается Илья со своей же шутки. Они диаметрально противоположные, потому что Илья целуется бесцеремонно, стараясь взять с этого поцелуя все. Стараясь залезть в Петю так глубоко, насколько это возможно, потому что с Петей спокойно и тепло. Потому что он утешает лишь своим присутствием. А Петя целует аккуратно, обнимая Илью за плечи. Они разные, но упали друг в друга так сильно, что подкашиваются ноги. Илья вжимается в Петю так сильно, что кажется, способен сломать кости. — Илюш… — тихо говорит Петя, — я здесь, я с тобой. Слышишь? Малинина эти слова пробирают до костей. Он так боится потерять этот маленький покой в виде Пети, его ласковых слов, поддержки, дружбы. Когда-то дружбы, вряд ли они смогут называть друг друга друзьями после этого. Илья так устал от бесконечных чемпионатов, тренировок и льда, что Петя становится единственной отдушиной в этом мире. Рядом с Петей хочется жить. — Слышу, — Илья улыбается и горячими губами касается Петиного плеча. Нежное. Холодное. От Пети пахнет кофе и пряностями. Илья пальцами обводит ладони Гуменника, прежде чем соединить их ладони в замок. Рядом с Петей внутри разливается странное чувство. Чувство, которое все называют влюблённостью. И Илья безнадежно в Петю. Они целуются так долго, что губы начинают болеть. Илья взвинчен и вздыхает под Петей, подставляя шею под поцелуи. Гуменник Илью под себя подминает, предварительно стянув с него футболку. Илья красивый — думает Петя. У него кожа молочная, нежная, почти детская. — Ты мой, — шепчет на ухо Петя. Он спускается поцелуями ниже, оставляя влажные следы на груди. — Повтори, — просит Илья. — Ты мой, — говорит Петя уже громче, увереннее, смотря ему в глаза. — I'm insane, — Илья закрывает глаза. Петя сводит с ума. Петя заставляет ноги дрожать. Петя влюбил в себя настолько, что пути обратно уже нет. Петя поцелуями под кожу загоняет мысли о том, что это навсегда. Илья в этот плен сдается самостоятельно. — It's good to be with you, — признается Илья. Петя в ответ покрывает тело поцелуями и руками сжимает бедра, стягивая брюки вместе с нижним бельем. Илья чувствует, как внутри что-то ломается, когда Петя раздвигает его ноги и целует бедра. Длинные пальцы Пети ложатся на член Ильи и несильно сжимают. — Петь… You are not going to do it, are you? — Илья пытается сжать ноги, потому что стыд и неловкость охватывают с головой, но Петя не дает этого сделать. Держит крепко. — Илья, — стонет Петя, утопая между бедрами, — ты… ты можешь придушить меня? Малинин своим ушам не верит, лицо пряча в руках. Он, блять, серьезно? Как он может говорить такие вещи с невозмутимым лицом? Сердце неистово бьется, а Илья забывает слова. В голове все смешалось в кашу, он забыл, как дышать. Он рядом с Петей растворяется, теряя рассудок. Все становится в разы хуже, когда Петя холодной ладонью проводит по горячему члену. Все летит в беспросветные ебеня, когда Петя языком касается паха. Илья бессознательно сжимает колени, и слышит, как Петя снизу стонет. Такой красивый. Между его бедер. Стонет, закатывает глаза и просит еще. У Ильи от этой картины срывает крышу, и он тянется ладонью до Петиной макушки. У Пети внутри что-то взрывается, когда Илья душит его бедрами и больно тянет за волосы. Он стонет и просит сильнее, ладонью проводя по члену Ильи, выбивая из него стоны. Громкие, сладкие, почти порнушные. — Если бы я знал, что ты так стонешь, я бы сделал это раньше, — говорит Петя. — Shut up, — мычит Илья. Каждое подобное слово Пети бьет в голове набатом. Нельзя быть таким. Малинин ноет, когда Петя поднимается и убирает руку с члена. Он возбужден настолько, что уже больно. Петя сжимает его ноги и на пробу входит между бедер. Илья задыхается, когда чувствует, что сжимает член Пети. Влажно, горячо и так хорошо, что заставляет слететь с катушек. Петя двигается медленно, пробуя, примеряя. Он осторожничает, и Илью это бесит. — Сожми ноги сильнее, Илья, — будто приказывает Петя. На самом деле – нет, лишь хочет сделать приятно. Илья слушается, потому что у него нет другого выбора. Потому что он хочет Петю так сильно, что охота разрыдаться. Петя толкается между его бедер, а рукой обхватывает член. Илья такой умоляющий, такой горячий в своем возбуждении, что Петя больше не может держаться. Сперма заливает живот и бедра, смешиваясь с чужой. Они закончили одновременно, и Петя уверен, что тронулся умом. — У меня ощущение, словно я родился второй раз, — сбито дышит Петя и падает рядом. — Is it like an immersion? — спрашивает Илья. — Это типа крещение в твоих бедрах, да, — улыбается Петя. В пятницу кровать Гуменника пахнет сексом.