I Promise You (i'll keep you safe)

      Тилл рассеянно перекидывал баскетбольный мяч из руки в руку, уставившись на возвышающийся перед ним мрачный особняк. Он уже провожал Ивана домой, но всегда отказывался заходить внутрь. Почему-то казалось, что сто́ит здесь чихнуть не так, и тут же возникнут неприятности.       Но сегодня Ивана не было в школе, он не отвечал на сообщения, и никто из одноклассников ничего о нём не слышал. Иван не пропускал ни дня, лишь бы хоть как-то подоставать Тилла, поэтому тот искренне обеспокоен. Ещё раз ударив мячом о землю, он крепко сжал его обеими руками и нахмурился, глядя на входную дверь, словно на соперника на площадке. Он справится.       Глубоко вдохнув, он поднялся по ступеням крыльца и нажал на звонок. Раздался пятнадцатисекундный перезвон с незнакомой мелодией, и через несколько минут дверь открылась. Строгая женщина смотрела на него свысока, несмотря на то что была примерно одного с ним роста. Её холодные тёмные глаза оценивающе скользнули по его одежде: от худи, наполовину застёгнутого поверх выцветшей футболки, до баскетбольных шорт и поношенных кроссовок. — Чем могу помочь? — сухо спросила она.       Тилл спрятал мяч под мышку и слегка поклонился. — Эм, я Тилл? Одноклассник Ивана? И, э-э, друг, наверное… Его сегодня не было в школе? — он поморщился, осознав, что все фразы прозвучали как вопросы. — Иван заболел. Если ты принёс его домашние задания, я передам их ему, — она протянула руку.       Тилл удивлённо моргнул. — Он заболел? Очень сильно? Можно его увидеть? — выпалил он вопрос за вопросом. Иван никогда не болел. Он постоянно твердил, что должен поддерживать лучшую физическую форму, а это значит соблюдать особые диеты, ежедневный приём витаминов и тренировки. Звучало это чертовски сложно, но пока работало. — Нет, видеть его нельзя. Ему нужен покой, а не чтобы его беспокоил какой-то… хулиган, — она снова одарила его презрительным взглядом.       Тилл покраснел и убрал мяч за спину. — Я обещаю, что ненадолго, — сказал он, пока его мозг уже перебирал различные худшие сценарии. Грипп? Пневмония? Туберкулёз? Люди вообще ещё болеют туберкулёзом? Корь? Её прецеденты, кажется, были. — Его могут видеть только родители и лечащий врач, — заявила женщина.       Тилл выпрямился. — Вы не его мама?       Женщина фыркнула. — Конечно нет. Неужели ты думаешь, что хозяйка дома открывает двери?       Этого Тиллу было вполне достаточно. Он шагнул влево, затем увернулся вправо, когда она попыталась преградить ему путь — он привык обходить подобные защитные блоки на площадке. Парень рванул к лестнице, но не успел шагнуть на первую ступеньку, как чья-то рука вцепилась в его капюшон и дёрнула назад. — Отпусти, старая карга! — заорал Тилл, пытаясь вырваться и не уронить мяч. — Я просто хочу убедиться, что с Иваном всё в порядке! — Никто не смеет беспокоить юного господина! — взвизгнула женщина и свободной рукой ударила его по ушам. — Немедленно покинь этот дом! — Нет! — Тилл знал, что бить женщин нельзя, но невольно задумался, можно ли наступить ей на ногу. — Тилл?       Знакомый голос прохрипел сверху, и оба — и Тилл, и женщина — замерли. Иван стоял в чёрной пижаме в тонкую полоску, вцепившись в перила, его тёмные волосы и глаза резко выделялись на фоне бледной кожи, хотя щёки и нос были покрыты лихорадочным румянцем. — Иван! — воскликнул Тилл. — Юный господин! — одновременно закричала женщина. — Вам нельзя вставать с постели! — Я услышал крики… — Иван закрыл рот рукой и согнулся в кашле.       Тилл вырвался из хватки женщины, уронил мяч и побежал по лестнице к Ивану. — Чёрт, ты ужасно выглядишь, — обеспокоенно сказал он. Он махал руками возле груди и спины Ивана, не зная, куда их деть и стоит ли вообще к нему прикасаться. В конце концов, он приложил ладонь к потному лбу Ивана под чёлкой и нахмурился. — Ты весь горишь. — Тилл, тебе не следует здесь находиться, — сказал Иван, слабо отталкивая его руку. — Врач сказал, что я ещё могу быть заразен. — Мне плевать, — заявил Тилл. — Пошли, тебе нужно лечь, — он взял Ивана за плечи и осторожно повёл обратно в комнату, которую тут же принял за спальню Ивана, судя по образцовому порядку и множеству трофеев за фигурное катание. — Зачем ты пришёл? — спросил Иван, с недоумением глядя на Тилла большими, стеклянными глазами. — Тебя сегодня не было в школе, — объяснил Тилл, укладывая Ивана в кровать и натягивая на него одеяло. — И ты не отвечал на мои сообщения. — А, — Иван отвернулся и закашлялся. — Я проспал почти весь день. Извини.       Тилл быстро покачал головой. — Всё в порядке… — он неловко переминался с ноги на ногу, ведь теперь непосредственная опасность того, что больной Иван упадёт в обморок, миновала. — Просто, ну, я не понимал, где ты, — он рассеянно потёр затылок.       Иван медленно моргнул. — Я не думал, что ты заметишь, — признался он. — У нас не так много общих уроков…       Тилл ощетинился. — С чего это я должен был не заметить, придурок? Мы постоянно обедаем вместе и ходим из школы домой, когда тебе не нужно сразу бежать на тренировку… — он распахнул глаза. — Постой, ты поэтому заболел? Переутомился, да? — он ткнул пальцем в Ивана, читая нотации. — Я говорил, если будешь так много кататься, организм откажет! Я был прав, да? Ну вот, погляди на себя!       Иван тихо рассмеялся, но смех быстро перешёл в новый приступ кашля. — Это не смешно! — воскликнул Тилл, вспыхнув от раздражения. — У тебя жар, ты едва стоишь на ногах и кашляешь… — честно говоря, звучало это скверно. Тилл закусил губу, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги. — Ты в порядке? — спросил он тихим голосом.       Иван кивнул. — Просто грипп. Но ты прав. Врач сказал, я заболел, потому что мало отдыхал. Просто… — взгляд Ивана упал на одеяло. — Отец хочет отправить меня в частную школу для фигуристов, вроде как в Швейцарии. Он думает, я слишком отвлекаюсь на внеклассные занятия и… другие вещи, — его взгляд скользнул к лицу Тилла и снова опустился.       Тилл уставился на него, чувствуя, как внутри вновь кипит раздражение. Он сжал руки в кулаки. — Какого хрена? Он не может так поступить! Тебе и здесь отлично живётся! В конце концов, для чего, по-твоему, всё это? — он махнул рукой в сторону трофеев, выстроившихся на полках вдоль стены.       Иван слабо улыбнулся. — Он считает, что мне нужно целиться выше. На уровень Олимпиады.       Тилл нахмурился. — Ты уже достаточно хорош для Олимпиады, не нужно гробить себя ради этого, — яростно заявил он.       Иван распахнул глаза. — Ты правда так думаешь?       Тилл смотрел на него, не понимая, почему вдруг в груди стало так неспокойно. — Э-э, ну да, конечно, — сказал он, взъерошив волосы на затылке. — Я, вообще-то, нихрена не понимаю в фигурном катании, но видел, как ты делаешь эти вращения, как по телеку, и выглядит прям один в один.       Иван вздохнул и откинулся головой на подушку, закрывая глаза. — Тренер говорит, что у меня слишком зажатое тело, а программы не креативные. С техникой у меня неплохо, но не хватает свободы движений, чтобы стать великим фигуристом. Она говорит, что я слишком много думаю. — Да, я заметил, — признал Тилл. — Но, в смысле, тебе всего пятнадцать. У тебя уйма времени, чтобы достичь олимпийского уровня. Не обязательно ради этого ехать в специальную школу, — он покачал головой, чувствуя боль в груди.       Если Иван уедет, увидит ли его Тилл снова? Если он не попадёт в олимпийскую сборную сразу после школы, то наверняка улетит учиться за границу. Ком подступил к горлу, и Тилл уставился на покрытое румянцем лицо Ивана, наблюдая, как у того вздымается грудь в поверхностном дыхании.       Иван не ответил, и вблизи казалось, что он вообще отключился. Тилл сжал губы, взглянул на прикроватный столик, где стояла пустая бутылка из-под воды, а перед ней — корзина, полная использованных салфеток.       Вздохнув, Тилл взял и то, и другое и вышел из комнаты. Он спустился вниз и, пару раз ошибившись дверью, всё же нашел кухню. Там кто-то был, но, к счастью, не та женщина, что встретила его у порога. Это была девушка, лет двадцати, с красивыми голубыми глазами и тёмными кудрями, собранными в пучок; она склонилась над большим кухонным островком, изучая поваренную книгу. — О! Ты кто? — удивлённо спросила она. — Тилл, — ответил Тилл безо всяких объяснений. Он поднял корзину. — Мусор? — Сюда, — сказала она, открывая дверцу и выдвигая ногой мусорное ведро.       Тилл кивнул, высыпал содержимое корзины внутрь, затем повернулся к холодильнику, чтобы наполнить бутылку водой из диспенсера. — Ты учишься в школе с Иваном? — любопытно спросила девушка.       Тилл кивнул. — Да. Ещё с началки.       Она округлила глаза от узнавания. — О, так ты Тилл! — Э-э, да. Я же уже сказал, — ответил Тилл, озадаченно нахмурившись.       Она рассмеялась. — Извини, извини. Я Джоанна. Я здесь работаю. Иван много о тебе рассказывал! — Что? — Тилл напрягся, не зная, как это воспринимать. — О да, он постоянно о тебе говорит, — сказала Джоанна с улыбкой. — Всё время: «Тилл сказал это» или «Тилл мне рассказал то», или «Команда Тилла сегодня выиграла баскетбольный матч. Он такой крутой», — её улыбка стала мягче. — Вы, должно быть, хорошие друзья. — О… Э-э, да, п-полагаю, — пробормотал Тилл, густо покраснев. Какого хрена, Иван… — Я как раз просматривала рецепт, чтобы сварить ему суп, — сказала Джоанна, кивнув на поваренную книгу перед собой. — Хочешь помочь мне?       Тилл замялся, понимая, что ему, вероятно, не стоит задерживаться. Но, с другой стороны, похоже, родителей Ивана нет дома, а та старая карга, что встречала его раньше, может идти к чёрту, так что в конце концов он кивнул и пошёл к раковине мыть руки.       Джоанна показала ему, как правильно нарезать овощи, и принялась варить бульон на куриной основе. Тилл внимательно следил за тем, что делает, — и чтобы не порезаться острым ножом, и чтобы сосредоточиться на чём-нибудь другом, а не на том факте, что Иван, оказывается, рассказывает о нём людям. — Сколько тебе лет, Тилл? — любопытно спросила Джоанна, помешивая содержимое кастрюли на плите. — Э-э… П-пятнадцать. Как и Ивану. Хотя день рождения у него раньше моего. — Ах, юные подростковые годы. Я хорошо их помню, — сказала Джоанна, и в её глазах заплясали искорки. — Готова поспорить, вы вдвоём ввязываетесь во всевозможные неприятности. Ходите на вечеринки, флиртуете с девочками, разыгрываете учителей. — Э-э, не совсем, — признался Тилл, снова краснея. — В смысле, Иван очень занят учёбой на одни пятёрки, ученическим советом и тренировками по фигурному катанию. Он очень дисциплинирован в этом. Он ходит на школьные мероприятия и всякое такое, но не на вечеринки… и я никогда не слышал, чтобы он говорил о девочках, — единственные розыгрыши, которые Иван устраивает, адресованы Тиллу, потому что иногда ему хочется быть особенно назойливым. — М-м-м, понятно, — протянула Джоанна, словно понимая причину.       Тилл моргнул. — Что? — О, ничего-ничего, — сказала она с улыбкой. — Вот, высыпь это сюда, — она жестом велела ему поднести овощи к кастрюле.       Тилл аккуратно выполнил просьбу, не желая, чтобы кипяток брызнул на кого-нибудь из них. Джоанна улыбнулась и убавила огонь до среднего. — Ты идеально их нарезал! Готовил раньше?       Тилл пожал плечами. — Иногда помогаю маме, — признался он.       Джоанна протянула ему половник, которым мешала суп. — Вот, подержи, пока я разделываю курицу.       Тилл кивнул, продолжая мешать бульон и наблюдая, как он густеет. Он закусил губу. — Иван сказал, что, возможно, поедет в частную школу за границу… — Ох. Да, я слышала что-то подобное, — призналась Джоанна.       Тилл почувствовал, как слёзы жгут уголки глаз, и изо всех сил старался сдержать их. — Это окончательное решение или?.. — Я не знаю. Я лишь слышала, как они обсуждали это, — сказала Джоанна, бросая на него косой взгляд. — Но я точно знаю, что Иван не хочет уезжать. Они спорят об этом почти каждый вечер с тех пор, как Босс заговорил об этом, — она вздохнула. — Я почти уверена, что именно поэтому он и заболел. Он стал проводить больше времени на тренировках, чтобы доказать, что может остаться и при этом показывать тот уровень катания, который от него ожидают Босс и Тренер.       Тилл нахмурился, глядя в кастрюлю. — Идиот, — пробормотал он. Если выбирать между здоровьем Ивана и его отъездом, Тилл предпочёл бы, чтобы Иван уехал, как бы больно ни было об этом думать.       Джоанна высыпала разделанную курицу в кастрюлю, убавила огонь до минимума и накрыла крышкой. — Пусть постоит немного.       Тилл откинулся спиной на кухонный островок, кусая губу. В груди ныло. Он никогда не видел Ивана таким слабым и беспомощным, и ему это ужасно не нравится. В его представлении Иван должен быть ярким, сильным, элегантным, назойливым и раздражающим, надёжным и заботливым. Тилл должен иметь возможность положиться на него.       Когда он нервничает из-за предстоящих игр, Иван оказывается рядом: проговаривает с ним худшие сценарии, логично объясняя, что они, вероятно, не случатся. Когда Тилл мучается над домашним заданием, Иван сидит рядом, разбирая с ним сложные задачи. Когда команда Тилла проигрывает, и он винит себя, Иван всегда подставляет плечо, чтобы тот поплакал.       Он дразнит Тилла в любой ситуации, но при этом терпелив и надёжен.       Тилл не знает, что будет, если потеряет его, но он также не может позволить Ивану жертвовать здоровьем ради собственного благополучия. Должен быть способ оставить Ивана здесь и при этом убедиться, что тот не перегорит.       Когда суп был готов, Джоанна помогла ему собрать небольшой поднос: бутылка воды, миска супа и немного лекарств. Тилл поднимался по лестнице шаг за шагом, осторожно балансируя с подносом в руках, пока Джоанна следовала за ним с мусорным ведром и второй миской с водой и влажным полотенцем.       Она поставила их рядом с кроватью, с улыбкой подмигнула Тиллу и вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Тилл не понимал, что всё это значит, но поставил поднос на прикроватный столик, взял полотенце, выжал лишнюю воду, сел на край кровати и отодвинул чёлку Ивана, чтобы промокнуть его лоб и щеки.       Лицо Ивана дрогнуло от прикосновения. — Тилл… — пробормотал он. — Да?       Ответа не последовало. Он всё ещё спал. Отмахнувшись от странного трепета в животе, Тилл снова окунул полотенце в воду, выжал лишнее и легонько приложил его к шее, надеясь, что это поможет немного сбить жар.       Он повторил это несколько раз, прежде чем попробовал суп, чтобы проверить температуру. — Иван, эй, — сказал он, мягко тряся парня за плечо. — Просыпайся. Тебе нужно поесть и принять лекарство. Иван.       Иван открыл глаза не сразу и уставился на него мутным взглядом. — Тилл? Ты всё ещё здесь? — спросил он сонно и растерянно.       Тилл кивнул. — Давай, садись. Тебе нужно запить лекарство. А ещё я принёс суп.       Иван медленно приподнялся, и Тилл поспешил поправить подушки, чтобы тот мог присесть, опираясь на изголовье. Затем он взял стаканчик с таблетками и протянул его Ивану вместе с бутылкой воды. Иван всё взял, послушно проглотил таблетки, сделал глоток воды и вернул бутылку. — Теперь нужно поесть, — скомандовал Тилл, переставляя поднос со столика Ивану на колени.       Иван уставился на него всё ещё стеклянными глазами, но взгляд стал пронзительнее, чем прежде. — Почему ты до сих пор здесь? — спросил он.       Тилл нахмурился. Вот неблагодарный ублюдок. — Хочешь, чтобы я ушёл? — резко спросил он.       Иван распахнул глаза. — Нет! — его рука вцепилась в запястье Тилла, заставив того вздрогнуть. — Пожалуйста… останься.       Щёки Тилла заалели. Он посмотрел вниз, на суп. — Я и так никуда не собирался, придурок, — сказал он, качая головой. Он вложил ложку в руку Ивана и стал ждать, но тот просто продолжал пялиться на него. — Да чтоб тебя, — пробурчал он, закатывая глаза и выхватывая ложку обратно. Он зачерпнул суп и поднёс ко рту Ивана. — Открывай.       Иван послушался, не сводя взгляда с лица Тилла, пока тот осторожно кормил его. — Я знаю, что ты не настолько слаб и в состоянии покормить себя самостоятельно, — многозначительно сказал Тилл, всё равно поднося ко рту Ивана очередную ложку. — Ты пользуешься мной.       Губы Ивана дрогнули в слабой улыбке.       Тилл ткнул в него пальцем. — Ага! Видишь! Я так и знал. Ты просто притворяешься беспомощным, да? — нахмурился он. — Делай всё сам! — он потряс ложкой перед Иваном. — Но ты так хорошо заботишься обо мне. — Ну да?! А не должен?! — спросил Тилл, смутившись, хотя, честно говоря, он был рад услышать привычные дразнящие нотки в голосе Ивана. — Мы же друзья, разве нет?! — Это приятно… Спасибо.       Голос Ивана был едва слышен, но Тилл уловил эти слова, чувствуя как горят уши. — Ладно, — пробормотал он, зачерпывая ещё ложку супа и поднося ко рту Ивана, наблюдая, как тот ест. — Просто пообещай мне, что впредь будешь лучше заботиться о себе. Я не хочу, чтобы ты уезжал в Швейцарию, но ты не докажешь, что хорош настолько, чтобы остаться, если будешь вот так изнурять свой организм.       Иван перехватил руку Тилла, прежде чем тот успел снова окунуть ложку в миску. Его ладонь была тёплой и влажной, такой непохожей на его обычные сухие и холодные прикосновения, но Тилл не отдёрнул руку, просто поднял взгляд, встречаясь с ним глазами. — Ты правда хочешь, чтобы я остался, Тилл? — тихо спросил Иван.       Тилл с трудом сглотнул. Свободной рукой он дотянулся и щёлкнул Ивана по лбу. — Идиот, — он вложил ложку в руку Ивана и отодвинулся. — Ешь суп.       Иван поколебался, прежде чем медленно, но уверенно продолжить есть. Тилл внимательно наблюдал за ним, пока не заметил, что примерно на половине миски силы Ивана начинают иссякать. Тогда он забрал у него ложку, поднял поднос и поставил его обратно на столик у кровати. — Я обещаю, что больше не буду перенапрягаться, — сказал Иван, глядя на него.       Тилл кивнул. — Хорошо.       Он встал и жестом велел Ивану лечь. Когда тот послушался, Тилл натянул одеяло ему на плечи, уютно укутывая. — Отдыхай. Завтра после школы принесу твоё домашнее задание. Скажи своей тюремщице, чтобы в следующий раз впустила меня.       Иван слабо усмехнулся. — Только маме нравится миссис Квон, потому что она строгая. Из тебя нянька гораздо лучше. И симпатичнее.       Щёки Тилла вспыхнули румянцем. — Заткнись, — сказал он, мягко отворачивая голову Ивана пальцами. — Джоанна красивая. Пусть она будет твоей нянькой, — он не был понимал, почему сказал это с такой горечью, отводя взгляд в сторону. — М-м-м. Я предпочитаю тебя, — тихо сказал Иван, высунув руку из-под одеяла, несмотря на мастерское укутывание. Его тёплые пальцы легонько скользнули по тыльной стороне руки Тилла.       Того передернуло, и он отдёрнул руку. — Я вернусь завтра.       Он взял поднос, оставив воду, и уже намеревался унести его вниз. Только он отошёл всего на несколько шагов, как услышал слабый голос Ивана. — Ты можешь остаться?       Тилл остановился, оглянулся и обнаружил, что Иван снова смотрит на него. — Пожалуйста? — продолжил тихо Иван. — Хотя бы… пока я не усну?       Тилл никогда раньше не видел его таким беззащитным. Сердце сдавило, и он вдруг понял, что ставит поднос обратно и возвращается к кровати, пока не успел передумать. — Только пока не уснёшь, — согласился Тилл, снова опускаясь на край матраса. Он опять укутал Ивана одеялом.       Иван продолжал смотреть, казалось, не моргая. Это было немного тревожно, но Тилл привык к таким взглядам Ивана. Тот всю жизнь на него так смотрел. — Спи, — скомандовал он.       Иван наконец медленно моргнул. — Спой мне? — Что? Нет, — быстро отказался Тилл, качая головой, чувствуя как заднюю часть шеи обожгло жаром.       Иван слегка выпятил нижнюю губу, дуясь. — Раньше ты пел мне. — Да, когда мы были детьми. — Мы и сейчас дети. — Мы подростки! — Ну пожалуйста, Тилл? — Иван снова моргнул, глядя на него снизу вверх и слегка прикусив губу, зацепив её кривым клычком. — Это поможет мне уснуть. — Ух, — выдохнул Тилл, проводя рукой по волосам и хмуро глядя на Ивана. Шея до сих пор горела. — Закрой глаза, — велел он.       На этот раз Иван повиновался: его глаза медленно сомкнулись, длинные ресницы отбросили тёмные тени на раскрасневшиеся щёки. Тилл вздохнул и отвернулся к окну, чтобы не смотреть на его лицо. Он давно ни для кого не пел, ещё со средних классов. Он до сих пор любил любил музыку, но с тех пор, как стал преуспевать в баскетболе, отдался ему целиком, забросив остальные увлечения.       Его взгляд скользнул к пробковой доске над письменным столом Ивана у окна. Там был коллаж из заметок разных цветов и фотографий Мизи, Суа и Тилла, а также всей их четвёрки. В углу был приколот отрывной календарь, весь исписанный расписанием тренировок, программой упражнений и графиком диеты.       Однако в самом центре доски висела фотография только их двоих — Ивана и Тилла. Им лет двенадцать или тринадцать: Тилл делает селфи, широко улыбаясь в камеру и показывая знак пис. Иван прижимается к нему с улыбкой на лице и складывает руку в половинку сердца у своей щеки, но смотрит он не в камеру, а на Тилла.       Под фотографией был рисунок, который Тилл помнил ещё с начальной школы: Иван в виде зайца, а сам он — в виде кота, кусающего зайца за лицо. Он помнил, как показал рисунок Ивану и засмеялся, на что Иван просто укусил Тилла за щёку. Тилл в отместку столкнул его со стула, и за это его отправили к директору.       Когда он вернулся, рисунка не было, поэтому Тилл решил, что учительница, которая его отчитывала, выбросила его. Видимо, Иван зачем-то сохранил его.       Тилл с трудом сглотнул, преодолевая ком в горле. — Ти-и-и-илл, — тихо заныл Иван. — Ладно-ладно, — быстро сказал тот, глубоко вздыхая.       Он запел старую колыбельную, которую мама часто пела ему, когда он болел и не мог уснуть из-за недомогания. Мелодия была простой, но он всегда находил в ней утешение. Он надеялся, что Ивану она тоже поможет.       Когда последние ноты затихли, он рискнул взглянуть на друга. Иван спал: его дыхание выравнялось и стало глубже. Тилл прикусил губу, снова потянулся за влажным полотенцем в миске, крепко выжал его, сложил и убрал волосы со лба Ивана. Он помедлил, а затем наклонился и легко поцеловал его лоб, тут же прикрывая это место полотенцем, потому что жар никуда не делся. — До завтра, — пробормотал он, встал и поспешно вышел из комнаты. Сердце бешено колотилось в груди.