Как только

Генерал Алексей Петрович Ермолов, в остервенении ругаясь сквозь стиснутые зубы, тер отъетые бока лошади, с каждым разом проводя щеткой все сильнее. Его гнедой, высокий жеребец недовольно фыркал, но не смел перечить хозяину, до поры до времени терпя все раны. Ермолов сплюнул в сторону, от злости сжимая щетку. Одни идиоты в русской армии — как на подбор! Каждый солдат специально здесь ходит, чтобы с ним, с Алексеем, препираться, сомневаясь в его генеральской компетентности и не менее генеральском уме. Это все было похоже на заговор, в котором Ермолов вовсе не желал участвовать. Послышалось громкое ржание: гордому жеребцу надоело терпеть процедурные издевательства. Алексей виновато нахмурился, отбрасывая несчастную щетку. Он так увлекся своей обидой, что не заметил, как попал мыльной водой в длинную царапину — память недавнего боя — на гладком боку. — Извини, — выдохнул Ермолов, притягивая к себе вытянутую морду. — День не задался. Лошадь прижала уши, понимающе прикрывая глаза и утыкаясь мокрыми губами в человеческий лоб. Алексей Петрович слегка улыбнулся, пропуская пальцы в густую гриву. Только конь и может его понять. — Когда наконец солдаты научаться не перечить приказам? — поинтересовался у жеребца Ермолов. — Их ли дело, правилен ли мой план! Пусть он хоть трижды неверен — знай свое, выполняй. А эти... Высечь бы, да рука на дураков не поднимется. Конь ластился, подставлялся под теплые касания, выдыхая жаркий воздух Алексею в волосы. Ермолов улыбнулся еще раз. Было приятно обнимать кого-то живого, молчаливого, того, кто не станет судить... Признаваться в собственном одиночестве генерал не привык. — И давно вы лошадью стали, что с конями разговариваете? Алексей отпрянул, обернулся: цесаревич Константин, оперевшись на косяк, гаденько ухмылялся, с прищуром глядя на душещипательную картину перед собой. Ермолов сжал челюсти, выбирая свой самый ненавистный взгляд, чтобы устремить его на Романова. Этого еще не хватало. — Ваше Высочество, — выплюнул Алексей. — Польщен. — Решил вас проведать... — протянул Константин актерски. — А вы тут вон с кем беседу ведете. Да и сами как лошадь. Ермолов вопросительно хмыкнул, готовый услышать очередное оскорбление, помешанное с глупостью. Цесаревич умудрялся испортить даже самый отвратительный день. — Взмыленные, — Константин подмигнул. — Если вы пришли поругаться... — раздраженно начал Алексей, но тут же оказался перебит. — То, что я здесь услышал — правда? — цесаревич прищурился, с лица его спала улыбка. — Про солдата. Весьма наглого, надо заметить. — Да, — выдавил Ермолов. — А вам что за дело? — Мне, милый мой... Константин отлип от косяка, приблизился в несколько уверенных, медленных шагов, давая время на побег, но Алексей не сдвинулся с места. Он вытянулся во весь рост, расправил плечи, словно страшась цесаревича, стараясь отпугнуть его, да только тщетно: Константин собственническим жестом притянул Ермолова за талию, оставил терпкий поцелуй в уголке губ и выпустил, даря вместо себя чудовищный аромат своих духов. — Мне дела нет, — прошептал цесаревич, улыбнулся напоследок и скрылся за дверью конюшни. Алексей поджал губы, где ярким ожогом горел поцелуй. Нет, значит, дела?

***

— Это вам, мой милый. Константин бросил уздечку в руки удивленного Ермолова. Прекрасная черная кобыла доверчиво двинулась к новому хозяину, сверкая гривой на солнце. — Зачем? — обронил Алексей, протягивая руку, чтобы погладить животное. — Чтобы никакой жеребец, — цесаревич кисло ухмыльнулся, — не смел вас обнимать. И вам перечить, конечно же. — Константин, заметив разъяренное лицо Ермолова, рассмеялся. — Да жив, жив ваш наглый солдат. Ходить разве что не сможет...