хочется быть к тебе ближе

редко когда в Эстонии бывает сильный снегопад. даже зимой в январе можно поймать лишь недолгие дни когда снежинок падает настолько много, что машинам становится трудно ехать по дороге. колёса банально застревали в сугробах. сегодня был именно такой редкий и идеальный день. в такие дни обычно и проводились старты по лыжным гонкам. трасса впервые за долгое время была с настоящим, а не искусственным снегом, к которому все лыжники уже успели привыкнуть. гонка в Отепе стала началом второго половина сезона Кубка Мира. до Олимпийских игр в Ванкувере оставалось чуть больше месяца, поэтому тренера стремились доводить своих спортсменов до самого пика формы перед самым важным стартом в ближайшее время, а может и в карьере.  тренировки проходили в обычном рабочем режиме. сегодня все члены сборной сначала работали в зале и бежали двадцать километров, изучали трассу. завтра будут финальные приготовления перед соревнованиями, а затем и сам этап. на то, что Саша способен выстрелить на Кубке Мира и уж тем более на Олимпиаде не ставил никто. Панжинский – дебютант, который даже в пятёрку на этапах ещё не заезжал. он молодой, совсем зелёный спортсмен, который забрался в самый последний вагон. его считали неогранённым алмазом, которому важно получить опыт для будущих соревнований, учиться у старших товарищей, поэтому штаб и решил взять молодого 20 летнего лыжника в стан команды. у них была тройка лидеров, а Саша точно лишним не будет. тем более, что мест в спринтерской сборной было пять.  сегодня тренировка была особенно тяжёлой. ехать на натуральном снегу в последнее время казалось даже сложнее, потому что смазки для лыж не подходили к такому типу покрытия. кроме того, он старался поддерживать ритм своих сокомандников. у него получалось, но на это он потратил достаточно много сил. но Александр понимал – для него нет ничего невозможного. он почти был на том же уровне, что и люди, которыми он совсем недавно восхищался. после тренировки Панжинский ненадолго остался неподалёку от трека, ему надо было полежать на снегу и подумать. это был ритуал. он делал его после каждой тренировки. минутка тишины была очень полезной, даже если он знал – через секунду его прервут. – опять киснешь тут, Панжинский? – я уже думал ты не придёшь. и не называй меня так. Никита Крюков. он уже давно обнаружил, что Саша задерживается на трассе, чтобы полежать и однажды решил составить ему компанию. Панжинский этого не просил, но дискомфорта не чувствовал. наоборот, его сокомандник был полезным советчиком на пути к совершенству. и хорошим другом, естественно. они познакомились ещё давно. они тренировались у одного и того же человека достаточно долгое время, поэтому Саша знал Никиту уже несколько лет. именно Крюков показал ему Москву, помогал на первых тренировках и делился едой, когда было слишком тяжело.  они не были слишком близки, но забота длинной лентой проходила через их взаимоотношения, два юноши жили в одной комнате на сборах и разделяли слишком личные секреты, которые не знал никто другой кроме них самих. Саша знал, что Никите можно доверять. и это самое главное. – я воды тебе принёс, завтра всё болеть будет, если не попьёшь. – не стоило, но спасибо. Никита передал бутылку Саше и лёг рядом, ожидая пока Панжинский допьёт воду прежде чем снова заговорить. – тут правда красиво. постепенно начинаю понимать почему ты тут лежишь каждый вечер. – я в основном думаю над тем, как проехал, что мне нужно сделать со своей техникой, чтобы ехать быстрее…но сегодня правда очень красиво. мы настолько сконцентрированы на спорте, что иногда не видим такие чудеса вокруг нас. иногда не хватает моментов, когда можно полежать вот так с кем-то и просто поговорить. – понимаю. сильно устал после тренировки? – очень. – ну тогда давай ещё полежим. и никаких лыж. завтра обсудим предстоящую гонку. – хорошо. какое-то время они просто молчали. выразительные голубые глаза Саши немного сияли, отражая яркий свет прекрасных звёзд. Панжинский словно пытался вглядеться и запечатлеть красивую картинку, которую наблюдал сейчас. – смотри, Никит, там звезда падает.  – веришь в суеверия? – а почему нет? если что-то очень хотеть – это обязательно сбудется. чем не повод загадать какое-нибудь желание? – ну, валяй. интересно послушать, что ты там себе надумал. – я хочу выиграть Олимпиаду и…и чтобы мы с тобой всегда оставались близкими и хорошо общались. Никита на секунду опешил от такого желания. Саша так сильно ценил их дружбу? Это было приятно. настолько, что вслух бы Крюков никогда не сознался насколько сильно. – ты же в курсе, что желания нельзя говорить вслух? иначе они не сбудутся. меня предупреждали, что дружбу трудно сохранить в одиночном спорте, потому что мы постоянно соревнуемся против друг друга. – а мы сохраним. и всё сбудется. я уверен. – хорошо, только чур эту Олимпиаду выигрываю я. а за следующую так уж и быть дам тебе побороться. – ну уж нет. я поборюсь и сейчас.  – да на Олимпиаде я объеду тебя, как стоящего, Панжинский – он улыбнулся, специально пихая его в плечо. – это мы ещё посмотрим, Крюков. они рассмеялись. *** – а я говорил, что не стоит загадывать желания вслух. велочелнок вывел из колеи окончательно. каждое испытание на «Титанах» проверяло его человеческие пределы. усталость медленно накапливалась во всём теле, даже несмотря на то, что борьбу за мяч ему удалось пропустить. однако сильнее ранит не усталость, не то, что даже стоять после подобного испытания удаётся с трудом. гораздо больнее бьют шутки, в которых колкости и злости больше чем в любом оскорблении.  сначала Никита открыто говорит про фотофиниш прямо ему на ухо, зная, что Саша стоит там и слушает. а теперь он уже лично сказал эти слова. напомнил о воспоминаниях, которые сбивают с ног сильнее, чем Панжинский хотел бы. лыжник молчал, терпел. он делал так всегда. ему не хотелось, чтобы остатки их дружбы рухнули, словно карточный домик. но Никита делал всё, чтобы разрушить всё окончательно.  – может я хотел дружить с тобой. и хочу дружить с тобой до сих пор. – ты и сам понимаешь почему мы не можем. «мы – соперники, не друзья. и уж точно не что-то большее, чем друзья» – это сказал ему Никита после Олимпиады. теперь когда они оба состязались за самые высокие награды о дружбе не могло быть и речи. так навязало им общество, так сказали им тренеры. так нужно было сделать. а чтобы не было больно – надо колоть. надо забыть о всём, что между ними было. потому что их чувства мешают. потому что так было нужно. и конкуренция между ними продолжается до сих пор. на Окко они комментируют оба и соревнуются за каждую возможность. они участвуют в «Титанах» где нет места уступкам и каким-то излишне близким чувствам.  даже если они хотели бы снова лечь на снег и забыть обо всём, что случилось за эти пятнадцать лет – стереть прошлое невозможно. да и кто им даст его стереть? – я понимаю, что мы не можем больше быть близки, но хотя бы прекрати делать вид, что я твой злейший враг. я же вижу, что это не так. я для тебя не «никто» и ты сам это знаешь. знает, но никогда не осмелится произнести вслух.