Компромисс

***

"Давай попробуем" В какой-нибудь дешёвой романтике эти слова обычно означают начало тёплых и крепких отношений. Но как обстоят дела на самом деле? "Давай попробуем" Такой компромисс предлагает человек, не уверенный в своих чувствах, но не готовый отвергнуть того близкого, кто у него есть. Того, кто у него остался. "Давай попробуем" Довольно жестокая фраза, которая в реальной жизни, зачастую, приносит лишь боль обеим сторонам этого самого "компромисса".

***

Слишком долго Пугод рассуждал об этом. И зачем только согласился? Теперь ни один вечер не проходит без самокопания и попыток найти те самые "прекрасные" взаимные чувства, о которых ему клялись. А ведь раньше Пугод и не думал о последствиях... Он предложил и они пробуют до сих пор, но мужчина так и не может заставить себя почувствовать хоть что-то к своему парню. Санчез был милым и в меру саркастичным человеком, готовым выслушать и быть терпеливым, всегда приходящим на помощь, если того потребует ситуация. Он был добрым и красивым. Очень. Было бы довольно глупо это отрицать, поэтому Пугод признавал, что на фоне этих Сашиных длинных белесых волос и ярких горящих глаз, он казался каким-то... блеклым? Но, несмотря на это, кажется, Санчез буквально фанател по нему... Они сильно сблизились за последнее время и Пугод начал ловить на себе длинные взгляды, полные восторга, начал чаще замечать, как парень смущается в его присутствии и нетерпеливо треплет рукава своей куртки, когда вслушивается в быструю речь. И в один холодный вечер, все время сидевший в венах Пугода навязчивой тревогой, весь комфорт разлетелся в пух и прах, ведь Санчез решил признаться. Стоя там, перед своей дверью, Пугод ещё не осознавал масштаба экзистенциального кризиса, поджидающего на пороге, когда сказал эту злосчастную фразу: "Давай попробуем" . Не понимая своих собственных эмоций, мыслей, чувств, Пугод отчаянно пытается вбить себе в голову любовь к Санчезу, но, кажется, он совсем запутался. Правда ли нет в нём совсем никакой привязанности к парню? Или все-таки...? Но сердце стучало также ровно, не выдавая ни одной лишней ноты, никак не реагируя на все терзания своего владельца. Будучи давно совершеннолетним парнем, Пугод, стыдно признаться, серьезных отношений ранее не заводил. Любые интрижки довольно быстро пресекались по его инициативе, потому что доверие – штука сложная. Никто не интересовал Пугода настолько, чтобы попытаться довериться, да и люди вокруг в целом не воспринимали его всерьёз. Быстрая речь, активная жестикуляция, неспокойные руки и вечные язвительные шутки, вылетающие изо рта, создали образ, который вцепился в его личность, не оставляя и шанса для раскрытия себя. Люди тянулись к нему, но не пытались узнать его настоящего. И сам Пугод, словно укутавшись в колючки образа, пусть они и кололи иглами куда-то в сердце, не обращал внимания ни на кого со стороны. Знакомых и друзей было предостаточно, но вот по-настоящему близкого человека найти как-то не получалось. Такой уж Пугод человек – он может хоть всю свою жизнь пересказать абсолютному незнакомцу, но лезть себе в душу не позволял никому. Санчез был первым. Первым, кто ненавязчиво предложил поговорить и смог достичь ответа; первым, с кем Пугод засиживался до поздна за разговорами, и тем единственным, кому он рассказал о своем прошлом, семейных проблемах и тяжести жизни в одиночестве. Он увидел в Пугоде то, чего не замечали остальные. И им обоим было комфортно в этой дружбе, но когда Санчез признался... У него же не было выбора? Он не хотел оставаться один. Снова. Задумываясь о прошлом, Пугод ловил себя на мысли, что выбор был всегда. В конце концов, он сам хорош – до сих пор манипулирует чувствами парня, как хочет, не думая о том, какого будет последнему. Он, будучи старшим и немного более опытным, обманул и не пресёк все на корню, решив потешить свой интерес. И в итоге он сам мучается, не спит и пытается понять – а что он вообще собирается делать? Пугод видел, что и сам Саша стал чувствовать себя некомфортно. Он все ещё нежно улыбается, смущается и глядит доверчиво этими своими восхищёнными блестящими глазами, но во взгляде все чаще мелькает непонимание. Для его парня это вообще первая попытка отношений, поэтому он и правда не знает – а как правильно? Саша вечно винит себя, думает, что неправ и пытается все исправить. И как же это раздражает... Это ещё больше давит на Пугода. Он хочет лишь счастья для Санчеза, но не может его ему дать. И зачем согласился? Надо было сразу отвергнуть чувства, парень бы точно всё понял, но... Было бы все также просто, как раньше? Было бы ему все равно на то, что Саша начинёт отношения с другим? Наверное, ответ на оба вопроса: "нет". Но почему? Все таки любит? Или же что-то другое движет этой своеобразной ревностью? У Пугода в голове крутятся шестерёнки, заплетаются бесконечные лабиринты и замыкается целая Вавилонская библиотека, но ответа он не находит. Его душат мысли: "а что если бы?", и ничего более. А Санчез ждёт первый шаг, сам боится поцеловать, боится дотронуться, пока не позволят. И Пугод видит все эти сигналы – видит, как тот упорно старается делать вид, что все нормально, но не понимает, как подступиться. Он не может понять сам себя: почему в один момент он отшатывается от прикосновений Санчеза, как от огня, а в другой сам льнёт ближе, обнимает и шепчет всякую ерунду так, будто сердце в этот момент не бьёт тираду о том, что это все неправильно, неправильно, неправильно. Надо это прекращать. Бежит в мыслях кричащей строкой капса, когда Санчез наконец неуверенно тянется к его губам, и он неловко отвечает на прикосновение. Это был первый и единственный поцелуй – детский, наивный, – но даже так Пугод чувствует, будто осквернил парня. Настолько некомфортного ощущения он не испытывал, наверное, с детства. С родительского дома и первого каминг-аута; с прихода в этот мир совсем ещё новичком; с первого знакомства с нынешними друзьями. Никогда Пугод не думал, что он почувствует такое именно с этим парнем. Надо это прекращать. Звенит в ушах, когда Саша снова спрашивает, что он сделал не так, и смотрит своими влажными и нежными глазами, полными непонимания и слепого доверия. Возможно, раньше Пугода умилило бы такое, но сейчас... Он чувствует себя мучителем, жестоким покровителем, за которым слепо следуют даже на верную гибель – пусть и фигурально. Надо это прекращать. Мысль заедает в голове и стучит в висках вместо пульса последнюю неделю. Но как все объяснить парню так, чтобы не ранить его сердце? Последнее время они общаются очень мало – Саша предпочитает проводить больше времени со своими новыми друзьями, а сам Пугод по уши погружен в дела. Бегая из реальности в реальность, всё меньше находясь дома на острове, он все равно не перестаёт думать. Разочарованное лицо Санчеза преследует его во снах и галлюцинациях и, кажется, с этим правда пора заканчивать. Они оба так больше не могут, недосказанность душит, редкие прикосновения отдают лишь холодом по коже, а темы для разговоров находятся всё реже. Иногда он забывает некоторые дни, просыпается в незнакомых местах и чувствует на мерзкий привкус чего-то ослепительно белого. И чем чаще это случается, тем реже Пугод заходит в эту реальность, тем больше он отгораживается от проблем, с головой уходя в другие дела. Но Пугод думает о разговоре без остановок, просчитывает детали, заучивает реплики, но всё идёт совсем не так, как он мог предположить... Ни в одном из предложенных мозгом сценариев не было... такого. Саша стоит перед лицом, и всё ощущается, словно дежавю или какой-то бредовый сон: тот же дверной проём, такой же прохладный вечер и такой же отчаянно-грустный взгляд. Когда он произносит свою речь, у Пугода в голове ещё более запутанные мысли. Санчез извиняется, говорит, что видит, как их отношения испортились. Признается, что и сам более не чувствует того, что чувствовал раньше. Просит разойтись друзьями, потому что попробовать не вышло, и они оба доставили друг другу больше проблем, чем счастья. Не дав вставить и слова, он рывком обнимает на прощание и улетает в ночь, оставив Пугода наедине со своими мыслями. Он... Уязвлён. Разочарован... В себе? В том, что не смог сделать этого сам. В том, что заставил Сашу сделать этот выбор за него. Но что-то ещё прорывается из груди нечеловечески острыми и сверкающими когтями. Обида. Жестокая сука, поглощающая здравый рассудок и все приятные воспоминания, оставляющая лишь злобу и вопросы "почему?". Он оказался недостаточно хорош? Настолько он плох в отношениях, что даже слепой в этой сфере Санчез, со своим восторженно-щенячьим взглядом, и тот решил бросить его? Отмахнуться от проблемы, как от назойливой мошки куда проще, да, Саша? Уязвлённое эго Пугода требовало пойти и разобраться, объясниться и выйти победителем из всего этого потока бреда, происходящего в последние месяцы. И он действительно начал ловить себя на мысли, чтобы выследить парня для разговора, как-то ему напомнить о себе, заявить, что "Вот он я, смотри, ничуть не страдаю без тебя!". И это начало изрядно надоедать. Это не любовь и не просто привязанность, это маниакальная одержимость. Это осознание напугало. Теперь наравне с мыслями о мести, в голове клубился дым самоуничижения. Когда Пугод начал замечать присутствие кого-то ещё за своей спиной, он смог заставить себя не реагировать. Но когда из зеркала, смотря на него, отражение сверкнуло ярко-белым костюмом и улыбнулось, обнажая дёсны и светлые зубы, парень испугался. Он швырнул в зеркало первым попавшимся под руку предметом, и оно разлетелось на десятки маленьких кусочков, жаляще врезающихся во встреченную ими по пути плоть. Пугод ухватил окровавленными трясущимися пальцами один из осколков и в ужасе поднёс его к лицу, однако там отражалась лишь та же тёмная шляпа с выглядывающими из-под неё каштановыми кудрями. Показалось? Глубоко вдохнув, он лишь покачал головой и прошептал: "Заработался". В тот день Пугод ничего не предпринял, но к зеркалам старался больше не приближаться. Все изменилось, когда на совместной встрече с друзьями, он увидел Санчеза. Своего хрупкого Сашу, мило щебечущего с каким-то уёбком, приобнимающим его за талию. Ярость с обидой заглушили здравые мысли, и Пугод почувствовал ослепительно-белую вспышку.

***

Когда сознание проясняется, его костяшки сбиты, а щека болит. Открывая глаза, он слышит женский крик и чувствует, как падает на колени. Взгляд все ещё мутный, но он разбирает перед глазами испуганное лицо Модди, перед тем, как снова отключиться. Снова прорываясь через туман сознания, Пугод ощущает жалящую хватку, цепко держащую его под плечами, после чего опять падает – снова падает? Он же только что сидел? – и пытается сделать вдох. Воздух свистит в лёгких, но не насыщает организм, кровь стучит в висках, дыхание не выравнивается. В панике Пугод вскакивает, откидывая от себя чью-то руку и убегает прочь, направляясь на базу. Крики друзей его не волнуют, он лишь смотрит на свои разбитые руки и взгляд мутнеет. Запирая дверь, Пугод соскальзывает по стене на пол и, наконец, позволяет эмоциям взять над собой верх. Слезы начинают безостановочно скатываться по бледным щекам, хоть из горла не вырывается ни звука. Что он натворил? Снаружи слышатся чужие голоса: Джаст, Ники, Модди, Санчез(Санчез..?); все что-то громко кричат, стучат в дверь, но Пугод лишь отползает подальше от двери, зажимая уши трясущимися руками. Сколько прошло? Пару минут? Час? Сутки? Голоса за дверью затихают, но беспорядочный шепот мыслей и не думает останавливаться, проникая все глубже в сознание. Парень неуверенно встаёт и делает пару шагов до кровати, на которую тут же падает, мгновенно вырубаясь.

***

Перед глазами все какое-то мутно-белое, но он отчетливо видит, как сжимает бледную шею Саши и чувствует в груди неподдельное удовольствие, пока губы трогает хищная улыбка. Вдруг его резко оттаскивает Барси, почему-то слишком испуганно смотря в глаза. Пугод целится одним кулаком куда-то в сторону его щеки, но, очевидно проигрывает в силе... Он моргает и в следующее мгновение видит перед собой Ники, отчаянно-мягко ударяющую его по щекам, пытаясь привести в чувство. Ещё одна вспышка – и он отталкивает ту в сторону, лишь краем глаза замечая, как её подхватывает Модди, который почти что в ужасе смотрит в его сторону. Он пытается снова дернуться в сторону Санчеза, но пощёчина от чьей-то мощной руки разворачивает его голову на что восемьдесят. Слышится женский крик – это Ники просит прекратить всё это, но ему, кажется, плевать. Он закрывает глаза... И открывает, когда его под руки держит Модди, из хватки которого он усердно пытается выбраться. Пугод никогда не замечал такую разницу в силе, но в моменте более чем заметно, что Модди куда мощнее его изнеможденного тела...

***

Дымка пропадает и Пугод резко поднимается на кровати, как от чувства падения, испуганно хватая воздух ртом. Дорожки от слёз, успевшие засохнуть за несколько часов сна, снова намокают. Когда до парня доходит эта простая мысль, он может лишь снова лицом упасть на кровать, но перед глазами все ещё стоит испуганный вид Барси и Модди, а в ушах бесконечно проигрывается пластинка с криком Ники, в панике просящий остановиться. Это был не сон. Пугод пролежал до рассвета на кровати, не двигаясь и пытаясь не задохнуться от осознания того, что именно он сделал. Под утро в голове снова начали роиться мысли, как будто они давали ему передышку, но снова взялись за дело с удвоенным энтузиазмом. Часть мозга буквально кричала от паники, умоляя сделать что-то, чтобы спасти, если не себя, то хотя бы окружающих. Но вторая половина упрямо гнула свою линию – он сделал все правильно, надо пойти и разобраться до конца, он не потерпит такого такого отношения к себе. Сами эти мысли ввергли Пугода в абсолютный ужас. Перед глазами снова начал собираться густой белый туман, но он изо всех сил сжал своё запястье, врезаясь короткими ногтями в кожу. Дымка немного рассеялась и голова прояснилась, когда он почувствовал густую струйку крови, стекающей по ладоням. Услышав негромкий стук, Пугод осторожно, стараясь не издавать лишних звуков, подошёл к двери, выглядывая в глазок. Там он увидел Модди. Парень хотел было сбежать от двери, но ударился об угол тумбочки, и его прервал негромкий голос друга: "Пугод, я слышу, что ты там, открой мне, пожалуйста. Я просто хочу поговорить с тобой". Колебаясь, парень все таки отворил дверь, неловко выглядывая в щель. В голове нет мыслей, а из горла не выходят осмысленные звуки, только тяжёлое дыхание. Пугод смотрит на Модди, Модди смотрит на Пугода, и кажется проносятся минуты, часы, годы, пока кто-то пытается заговорить. – Пугод... – гость удивлённо смотрит на него, пытаясь придумать что сказать. Ведь Пугод так плохо выглядит... Синяки стали почти иссиня-черными, капилляры полопались, а глаза выглядели нездорово влажными, подчёркивая общее нездоровое состояние, – что случилось? – Ты же и сам знаешь, зачем спрашиваешь? – Пугод как-то уж слишком уязвимо подёрнул плечами, и весь его надменный образ рассыпался на миллионы кусочков, оставляя за собой забитого и напуганного юношу. И Модди все это заметил. Конечно, он заметил. Он за Пакетом наблюдал давно и видел, что тому нужна конкретная помощь не только врача, но и надёжного слушателя – друга. Пугод, немного помявшись у двери, все таки открыл её, пропуская гостя в квартиру. В целом, Модди не удивился, когда, войдя в квартиру, увидел приличный слой пыли на окнах и шкафах, а кровать Пугода – до этого всегда чистая и идеально заправленная – выглядела так, будто на ней произошло как минимум убийство. Модди не удивился, когда заглянул на кухню и увидел там абсолютно пустые шкафчики и полки, а у раковины пару застоявшихся кружек. Модди лишь печально посмотрел на опустившего голову парня и аккуратно подтолкнул того в сторону подоконника, усаживаясь рядом. – Эм... – ладно, это правда странно. Что Пугод, черт возьми, должен сказать? Что вообще от него ждёт неожиданно заявившийся на порог МоддиЧат? Что хочет услышать? Извинения? – Пугод, пожалуйста. Я... Я не знаю что ты чувствуешь и не знаю, что ты можешь сказать, но... Мы все понимаем что это был не ты. И Санчез тоже в это верит, – имя лишь сработало как триггер, заставляя Пугода вздрогнуть всем телом, все больше опуская голову, но Модди продолжил, – просто расскажи что случилось. Я смогу помочь тебе. И, кажется, в Пугоде что-то сломалось. Как последняя тростинка, на которой висел весь этот неподъёмный ужас, треснуло, роняя весь груз вниз с оглушительным грохотом. Он лишь зашептал в панике какой-то бред, пытаясь то ли оттолкнуть Модди, то ли наоборот притянуть того как можно ближе. – Ты не виноват, мы все знаем это, слышишь? Все ребята беспокоятся, Барси вон весь извёлся после, ну... – Я знаю что я сделал, Модди. Я видел, – отчаянная усмешка озаряет лицо мрачной шуткой, и парень замирает в ней, не силясь больше издать ни звука. Две секунды. Именно столько Пугод продержался, смотря в глаза своему гостю, после чего рухнул на него всем худощавым телом, проливая первые слёзы. Когда на спине почувствовалась чужая рука, в спокойном темпе поглаживающая линию позвоночника, парня только сильнее бросило в дрожь. Стыдно. Так стыдно, что хочется под землю зарыться и никогда-никогда оттуда не вылезать. Но он может лишь продолжать судорожно вдыхать и издавать абсолютно по-детски обиженные всхлипы. Пугод ревёт. Ревёт совсем как маленький и не может ничего с этим поделать. Он лишь шепчет: "Это не я... не я... не я... он ненавидит меня? Я ненавижу его? Я ненавижу себя...?", а в голове мелькают блекловатые светлые вспышки. Сколько времени проходит, чтобы прийти в норму, сказать трудно, но, когда он, наконец, может вдохнуть полной грудью, его голова ужасно болит, горло, по ощущениям, рвёт на части, а водолазка Модди позорно испорчена его глупыми слезами. Пугод только хочет отвернуться, чтобы не попасть под этот пронизывающий нежный взгляд, но его аккуратно приподнимают за подбородок, заставляя вглядеться в карие глаза напротив. – Пугод... – Модди другой рукой перехватывает его ладони, не давая растереть глаза, – не три. Все в порядке, не прячься от меня. – Да ничего не в порядке, ты не видишь? Рыдаю тут как дурак, хотя сам и виноват во всей этой... – Пугод затряс головой, закрывая глаза, – я жалок. – Ты не жалок, но тебе нужна помощь. Я готов тебе её оказать, только скажи, – Модди аккуратно улыбнулся, стараясь заглянуть в лицо парню, – не волнуйся за это. Мы справимся, – и это мы что-то трогает в душе Пугода. Он обратно прижимается к груди гостя, не смотря ему в глаза, и задрёмывает, расслабляясь в объятьях. Модди приобнимает Пугода за плечи, будто убаюкивая парня. Пока тот спит, мужчина обдумывает в голове план лечения и отдыха, а в процессе и сам засыпает, прижав хозяина квартиры к себе покрепче. Все будет хорошо...