История болезни Эндрю Миньярда

– С тобой всегда, да, – говорит Нил, глядя прямо на Эндрю в аэропорту Нью-Йорка, и в этих словах звучало больше, чем просто согласие – вся его тревога, тоска и надежда слились в одном дыхании. Летние сборы в высшей лиге начинались в августе, и Нил, играющий за штат Миннесоты, был вынужден съехать за несколько дней до их начала из уютной квартиры Миньярда. Они прощались долго и трепетно, словно это была их первая долгая разлука. Нил так соскучился по Эндрю: по его обжигающему дыханию, ледяным пальцам, переплетавшимся с его кистью, по невозмутимому лицу, которое едва дрогнуло, когда Нил его приветствовал. Они не виделись слишком долго по их меркам, потому что был и более продолжительный срок разлуки, но Нил настолько потерялся за это время, что увидеть Эндрю перед собой казалось чем-то неземным и недосягаемым. После того как Эндрю получил диплом университета, ему предложили сразу несколько контрактов и дали месяц на выбор. Он долго взвешивал варианты, строил планы, откладывая решение до последнего дня. Тогда они всей своей небольшой семьей Лисов улетели в Италию, чтобы провести несколько недель вместе. Каждый раз, когда Нил пытался поднять тему будущего, Эндрю отмахивался: «Не думай о фигне. Просто отдыхай». Когда срок аренды их пентхауса в Риме истек и пятерка монстров вернулась в Колумбию, Эндрю наконец сделал выбор. Миньярд рассказал Нилу, что сразу отмел Флориду, так как его совсем не привлекал стиль команды и, несмотря на близость к Южной Каролине, Нил знал, что Эндрю хотел быть в одной команде в будущем, а Флорида этого бы не позволила. Аризона была более привлекательной, их руководство проделало огромную работу по поиску игроков, поэтому состав выглядел впечатляюще и очень сильный. Нил рекомендовал Эндрю выбрать именно их, но когда тот заявил, что выбирал команду по другому принципу, Нилу оставалось лишь тяжело вздохнуть и принять его решение. Выбор пал на Нью-Йорк – они пообещали подписать и Нила, когда тот закончит университет в следующем году. Расстояние казалось преодолимым. Нил погрузился в учебу и тренировки с новыми игроками. Однако уже через пару недель он почувствовал одиночество. Если в прошлом году отсутствие девочек и Мэтта скрашивало присутствие Эндрю, Кевина, Никки и Аарона, то в этом году, несмотря на Роббин, на которую Эндрю «оставил» Нила, он постоянно искал знакомые лица среди Лисов, которые теперь были лишь на связи по телефону. В октябре Эндрю прислал ему доставкой новый смартфон с инструкцией по видеосвязи, и с того дня Нил дистанционно виделся с Лисами каждую неделю, а с Эндрю его едва ли не каждый вечер. Миньярд приезжал к нему в ноябре, пока в чемпионате была неделя на передышку, а Нил посетил Нью-Йорк на новогодних каникулах и тогда же пообещал себе, что постарается настолько сильно, чтобы переезд к Эндрю состоялся летом. Но планы изменились, когда перед выпуском Нилу не пришло приглашение в Нью-Йорк. Он получил диплом в середине июня и в тот же вечер они с Эндрю упаковали вещи и улетели в Нью-Йорк, чтобы вместе провести каникулы. – Это ничего страшного, Нил, – сказал тогда Эндрю, глядя на приглашения Нила в другие команды, пытаясь утешить самого себя, – ты всё равно здесь со мной. Джостен не хотел признаваться самому себе, но понимал, что в конце концов выбор Миннесоты был вынужденным – ближайший штат к Нью-Йорку. Техас он исключил из-за жары и строгого тренера, а Калифорния была слишком далеко, и там пришлось бы терпеть Кевина весь год. Сезон для Нила в новой команде начинался не так красочно, как он ожидал. Если в прошлом году в знакомом пространстве было достаточно легко существовать, то в новом городе всё изменилось. Руководство команды предоставляло отдельные квартиры игрокам, и Нилу, который за время проживания в общежитии разучился оставаться в одиночестве, было тяжело справляться с тишиной. Эндрю говорил, что помещение маленькое даже для одного человека, и рекомендовал найти что-то побольше, но Нил упрямо отмахивался от этого предложения. Он не обставлял квартиру должным образом, довольствуясь тем, что там было и что он смог унести из общежития – этого было достаточно на какое-то время. Но… Разочарование настигло его вновь, когда через год, следующим летом, в трансферное окно, Нил снова не получил приглашение из Нью-Йорка, а его агент только и вздыхал в трубку, приговаривая, что Нил недостаточно силен и они сделали всё, что могли, чтобы найти компромисс. Эндрю был в ярости, потому что одним из условий его подписания контракта было то, что Нила также подпишут. – Тренер сказал, что к следующему году, когда ты наберёшься опыта… Чёрт возьми, он такой слепой, – негодовал Миньярд. Эндрю настолько не понравилось это решение, что он был готов расторгнуть контракт, но позже получил отказ, потому что договор был рассчитан на трёхлетний срок, из которого прошло всего два года, и его причину посчитали необоснованной. Так Нил остался в Миннесоте ещё на один сезон. Поэтому сейчас, после посадки самолёта в десять утра одиннадцатого октября, когда команда Нила собиралась в фойе, чтобы направиться к автобусу, Джостен уже привычно отошёл от них. Он смотрел на Эндрю, испытывая одновременно радость, что он рядом, и страх перед очередной разлукой. – С тобой всегда, да, – повторяет Нил, когда Эндрю так же в оцеплении смотрит на него. Они знали, что их связь заметна всем, но ни один из них не говорил о ней вслух. Миньярд обернулся на толпу позади себя, а потом снова посмотрел на Нила. Он потянул его за рукав пальто, и Нил по инерции двинулся за ним, волоча спортивную сумку. Игра была в семь вечера, поэтому в их распоряжении была почти половина дня, чтобы насладиться друг другом, прежде чем им придётся вернуться в расположение своих команд. Квартира Эндрю была во много раз больше, чем его. Она была украшена сувенирами, которые ему дарил Никки, пересылая из Германии или оформляя доставку напрямую из США. Эндрю не был приверженцем таких вещей, но ценил каждую подаренную вещь: полки были переполнены статуэтками, стены небольшими картинами, а холодильник завешен магнитами с разных мест. Нил, пройдя в гостиную, бросил вещи у подножия дивана и потянул Миньярда к себе в немом приглашении. Чуть позже Нил проснулся от звонка телефона. Он протер глаза, попытался сфокусироваться, чтобы собрать свои разбегающиеся мысли, а затем потянулся за телефоном, который оказался где-то среди подушек на диване, где он в какой-то момент уснул, положив голову на мускулистую грудь Эндрю. – Нил, ты где? – спросила на том конце Сиена, капитан его команды. Нил посмотрел на время, а затем перевёл взгляд на лежащего рядом Эндрю, который, по всей видимости, также уснул и проснулся от мелодии телефона. – В пути… Тут авария и большой затор, – попытался придумать оправдание Нил.  Сиена ещё некоторе время возмущается, а затем отключается. Джостен поднимает глаза на Эндрю, свободной рукой убирая длинную челку. Нил слегка усмехается, когда видит заспанное лицо своего парня, на что тот лишь закатывает глаза и притягивает Нила сильнее в свои объятия. – Я не хочу никуда, – бормочет Нил, ощущая дрожь в голосе. – Ты сам выбрал такую жизнь, – тихо, но категорично напомнил Миньярд. – Я могу от неё отказаться, – Нил склоняет голову на плечо Эндрю и едва шепчет в чужую кожу, обжигая своим дыханием, на что Эндрю напрягается. – Нет, не можешь, – снова напоминает Миньярд, имея в виду его сделку с Морияма. – Нет, могу, — отнекивается Нил, – Может, травма? Перелом ноги, тяжёлое восстановление и досрочное завершение карьеры. В нашем договоре нет такого пункта. Эндрю щурится на эту глупую идею. – Он затаскает тебя по клиникам и поставит на ноги, прежде чем ты успеешь понять, что произошло. Нил поднял голову, заглядывая в карие глаза, которые прожигали его взглядом. Солнце неожиданно выглянуло из-за облака и наполнило комнату светом. Эндрю слегка зажмурился от яркого света, а Нил запечатлел этот момент в памяти, кажется, на всю жизнь. Светлые волосы Эндрю словно излучали лучи, отражаясь по комнате, янтарные глаза то и дело казались слезящимися от света, но Миньярд не отворачивался и не закрывал глаз, смотря на Нила. Он поднял свисшую руку и провёл ею по рыжим волосам, слегка тянув наверх, создавая импульс для Нила. – Тогда я определённо должен подхватить что-то, что нельзя вылечить, – прошептал Нил. – Ты уже болен, — отвечает Эндрю, но прежде чем Нил успевает добавить «тобой», Миньярд уточняет: – Тупизмом. А затем отпускает его из объятий. Он поджимает колени к животу, так что Нил теряет равновесие на узком диване и падает на пол. – Пора ехать, – заключил Эндрю. Квартира Миньярда находилась в десяти минутах ходьбы, но Эндрю всё равно вызвался его проводить. Они едва спешно собираются, берут баулы и, кинув их в багажник, выезжают на проезжую часть. Несколько поворотов и светофоров — и они уже подъезжают к корту. Нил осмотрел большой стадион, пестрящий рекламой предстоящего матча, и почувствовал приятное волнение. Он посмотрел на сосредоточенного Эндрю и мысленно спросил себя: «Смогу ли я отказаться от экси ради него?» Когда они остановились на последнем светофоре, Миньярд поворачивает голову, слегка склоняет её, будто оценивает Нила. Его взгляд скользит по лицу, по плечам и задерживается на тёмных кругах под глазами. – Ты хорошо спишь? – Да… просто перелёт, немного нервничал, – признался Нил, скрывая дрожь. Эндрю лишь приподнял бровь. Он понимал: внутри Джостен борется не только с тревогой, но и с пустотой, с ощущением, что всё на кону. Отчасти Нил не соврал: его сон был тревожным и беспокойным, но он не пренебрегал им, стараясь высыпаться. Давило то, что за год он так и не привык к оглушительной тишине и пустой квартире. Товарищи по команде навещали его изредка, и несмотря на то, что Эндрю старался приезжать чаще, Нил не мог справиться с давящей пустотой и едва слышным отголоском: «ты недостаточно хорош, чтобы вы были рядом». – Ты снова похудел, – замечает Эндрю. – Нет. – Да. Нил не спорит дальше, потому что Эндрю всегда видит такие вещи быстрее него.  Они некоторое время молчат, но это не та неловкая тишина, которая иногда возникает между людьми после долгой разлуки. Это их тишина. Та, в которой можно существовать часами. – Как команда? – наконец спрашивает Эндрю. – Мы держимся в середине таблицы, – безнадежно отвечает Нил. – Это плохо. Нет, его команда не была аутсайдером, и состав был достаточно хорошим, чтобы закрепится на верху турнирной таблицы. Но им не хватало сыгранности друг с другом, а непрекращающиеся перепалки между друг другом только ухудшали их положение. – Это реалистично. Эндрю тихо фыркает. – Вы могли бы лучше. – Мы стараемся. – Я знаю, – Миньярд смотрит на него чуть дольше обычного. Эти слова звучат так спокойно, что Нил почти не сразу понимает их смысл. Эндрю отворачивается, когда светофор сменяется на зеленый свет. Он заезжает на парковку и бегло оценивает, где можно оставить машину, еще несколько минут и он заглушает машину. – Ты всё ещё думаешь, что тебя не возьмут? – внезапно спрашивает Эндрю. Нил медлит с ответом. – Думаю, что это возможно. – Ещё год, – говорит он. Это звучит не как надежда. Как обещание. И Нил понимает, что Эндрю тоже готов по окончанию своего контракта найти себе новую команду. – Ещё год, – кивает Нил. Эндрю говорит, что они поговорят об этом после игры, прежде чем отпустить Джостена на встречу с командой. Нил, на самом деле, не сильно опоздал, но тяжёлый взгляд тренера и пара ругательств всё равно ему достались. Они разобрали соперника, выстроили тактику игры, а позже переоделись для разминки. Внутри Нила вновь приятно отзывалось, когда диктор объявлял стартовый состав и назвал его имя. Миннесотта выходит на поле, приветствуя соперника. Арбитры кидают жребий с капитанами обеих команд, пока Нил занимает позицию опорного нападающего, осматривая противников. Прежде чем раздаётся свисток, и Нила поглощает азарт, он ловит весёлый взгляд и взмах клюшки от Эндрю – то ли приветствие, то ли издёвка. Игра начинается резво. Нил ловко лавирует между соперниками и пересекает чужую половину корта. Глаза сверкнули, когда он приблизился почти вплотную к вратарю. Нил замахнулся сильнее, посылая мяч в ворота, но Эндрю отбивает его без особых усилий в противоположную сторону. Это был вызов. К середине первого тайма Нил изрядно устал, из-за чего соперник перехватил инициативу. Счёт по-прежнему оставался нулевым. На отскоке его сокомандник перехватил мяч и двое нападающих рванули вперёд, Нил остался позади, около линии полузащитников, подстраховывая на случай потери или отскока. Ежесекундно возле Миньярда скапливается слишком много игроков, как своих, так и чужих. Мяч теряется среди потных тел, а попытка доставить его в ворота превратилась в толкучку и хаос. Когда снаряд показался снова, его товарищ потянулся за ним, но был остановлен чужой рукой. Нил сделал пару шагов, покидая позицию, и поднял клюшку, призывая судью остановить игру, сведя её в нейтральное положение, но переведя взгляд обратно на толпу, Нил замер, увидев лежащего на паркете Эндрю и испуганные глаза вокруг. Следующие несколько минут, по ощущениям, превратились в часы. Стадион затих, когда стало ясно, что Эндрю не может двигаться, и на поле позвали медицинский персонал. – Прости, – сказал Коди, когда Нил подбежал к Эндрю. Парень из его команды откинул клюшку и перчатки со шлемом, склонившись над коленями и нервно теребя волосы. Нил не понял, что он имел в виду, пока не поднял взгляд на экран, где транслировался повтор – момент, когда Коди ударил Эндрю в спину, после чего он потерял равновесие, а боль на лице была видна даже через защитную маску. Нил осел рядом, начиная снимать тяжёлый шлем с его головы. – Эндрю, ты слышишь меня? – спрашивает он, но видит, что это бессмысленно: Эндрю находится в прострации, болевой шок овладел им, гранича с потерей сознания. – Нет. Нет. Он обхватывает лицо Миньярда руками, слыша, как толпа на трибунах начинает гудеть, поэтому Нил перекладывает руки на уши Эндрю, ограждая его от громких звуков. Он зовёт его ещё несколько раз, прежде чем его оттащат подальше. – Нил, там врачи, – слышится со спины, – Они помогут ему. Сокомандники перекрывают обзор, полностью ограждая Нила. Они что-то говорят, он едва их слышит и поднимает взгляд на экран. Толпа молчит, пока медики осматривают Эндрю, а позже появляются носилки. Когда судьи отходят в сторону, чтобы просмотреть игровой момент, Нил оглядывается по сторонам. Коди всё ещё потерян и напуган, тренер машет ему рукой, после чего тот поднимается. Сиена, капитан Миннесоты, подбегает, поддерживая парня за плечо, помогая дойти до скамейки запасных. «Это игровой момент», – в конце концов выносит вердикт судья и показывает Коди желтую карточку. Нила мало что интересовало. Эндрю забрала бригада скорой помощи, а тренер не отпустил его сопровожить. Толпа, выражая поддержку, приглушено захлопала, когда диктор объявил, что Эндрю Миньярд не сможет продолжить игру, называя вратаря на замену. Еще через несколько минут, когда все потихоньку стали приходить в себя матч продолжился. Но в прежнее состояние никто не смог вернутся. Нью-Йоркцы явно озлобленные потерей основного вратаря стали играть ожесточенно и наровились устроить драку по-любому поводу. Игра Нила стала безобразной и рассеянной, он то и дело оглядывался на своих товарищей, прося поддержки, его руки не слушались, а голова была занята другими мыслями. Свисток, гласивший об окончании первого тайма, прозвучал громче, чем обычно и Нил поспешил к выходу с поля быстрее остальных. Он не выходил во втором тайме, а значит мог покинуть игровое поле. Ночь оказалась ужасной. Нил, вместе с командным врачом Нью-Йоркцев Хелен Бейтс, скитался от кресла к дивану в зоне отдыха неврологического отделения центральной больницы Мауро. Долгие часы ожидания, когда хирурги завершат операцию Эндрю, смешались с ранним утром, и Джостен потерял счёт времени. Несколько раз звонил тренер, но звонки оставались без ответа. Телефон разрывался сообщениями, из-за чего Нил решил его выключить. Каждый проходящий медицинский работник неутешительно вздыхал, вызывая у Нила ещё больше тревоги. Ближе к шести утра в комнате появился хирург. – Нил Джостен, полагаю? – спросил он, так как командный врач уже покинула больницу пару часов назад. – У него сильно повреждены позвонки, один мы смогли восстановить, но с другим возникли трудности, от удара он слишком сильно пострадал. Мы временно укрепили его, но ему потребуется еще операция. К моему сожалению, спиной мозг сильно пострадал и его нижняя часть тела потеряла свою чувствительность. Мы пока не можем сказать какая вероятность восстановления. Сейчас он в реанимации и отходит от наркоза, через пару часов переведем его в палату интенсивной терапии. Прежде всего я бы рекомендовал вам сейчас поспать и принять душ, у него есть еще родственники к которым можно обратиться за помощью? Мир перевернулся с ног на голову. Еще вчера Нил лежал в объятиях Эндрю ютясь на узком диване, размышляя о всякой ерунде и засматриваясь на счастливое лицо, а сейчас он стоял посреди больницы, слушая неутешительные новости и пытался осознать сколько еще времени им придется здесь пробыть. – Да, эм… я сообщу его братьям, – ответил Нил. Доктор ещё что-то сказал, но Нил уже пытался сосредоточиться на телефоне. Он открыл адресную книгу в поисках нужного человека. Он должен был помочь. Он должен был быть рядом. – Нил? – Аарон ответил так быстро, что Джостен опешил. Нил перевел глаза на время. Он отнял три часа от его времени и понял, что в Сиэтле сейчас было только четыре утра. Аарон звучал взволнованно, а его голос хрипел: – Я звонил тебе столько раз, черт возьми, почему ты не ответил ни на один звонок? Что с Эндрю? – Операция закончилась только сейчас. Врач сказал, что у него сломан позвоночник и, вероятно, он нескоро не встанет на ноги. На том конце наступило молчание, казалось, оно длилось вечность. Нил не сбрасывал звонок, но и разговор не продвигался. Пока Джостен пытался унять учащённое дыхание и досчитать до десяти в попытке успокоиться, в телефоне послышался шорох, а затем тихий женский голос: – Мы берём билеты на ближайший рейс. Держи нас в курсе, Нил, – сказала Кейтлин. Нил не воспринял их слова всерьёз, пока вечером того же дня не увидел на пороге больницы раскрасневшегося Аарона и потрёпанную Кейтлин, словно они участвовали в марафоне «кто больше проверится без сна». В течении дня приходил лечащий врач команды, несколько тренеров и парочка игроков. Смысла в этом особо не было, потому что Миньярда не переводили из реанимации и никому не разрешали с ним увидится, но за общением с другими ожидание казалось быстрее, а нервы успокаивались. Врачи говорили, что нужно еще немного времени, заверяли, что все в порядке и Нил верил. Верил и надеялся на лучшее, что он просто решил пошутить, что он выйдет с сотрясением и они поедут домой. Но как только Аарон и Кейтлин заполнили необходимые документы, им сообщили, что Эндрю можно увидеть. Палата в отделении интенсивной терапии выглядела ужасно: стены не были белыми, голубоватый оттенок давил еще хуже, множество трубок и приборов сигнализировали о состоянии Эндрю, напоминая, о том что случилось. Миньярд не спал, и Нил на мгновение остановился, обдумывая, что сказать или сделать в сложившейся ситуации. Эндрю смотрел в потолок, не реагируя на шум. Аарон подошел первым, на что Эндрю отвернул голову в противоположную сторону. Аарон склонил голову, не зная, что сказать и как привлечь внимание. Нил сделал пару шагов, оставляя Кейтлин у двери. Он посмотрел на яркую светлую макушку и потянулся до чужой руки. Они давно переросли разрешение на касание, но Нил в этот раз остановился в миллиметре от кожи, едва ее задев и спросил: – Да или нет? Эндрю не ответил, лишь подтянул руку ближе к себе. Нил не настаивал, убрав руку за спину. – Всё будет хорошо, – пообещал Нил. – Прекрати врать, – он наконец оборачивается, на что Нил хмурится. Эндрю едва моргает, стеклянные глаза не выдают ничего кроме отчаяния и неимоверной боли, каких прежде Нил никогда не видел. Он знает все через что прошел Эндрю, но никогда прежде видел его в  такой подавленности и разбитости.

***

Неделя была ужасной. Эндрю почти не разговаривал, игнорируя всех. Нил понимал и принимал это, давая пространство и время на осмысление произошедшего. Каждые два часа ему меняли капельницу с обезболивающим, ещё реже вводили питание, поступающее в течение часа. В какой-то день сделали МРТ для заключения и постановки протокола повторного хирургического вмешательства. Нил перестал вести счёт времени, покинув больницу два или три раза, чтобы добраться до квартиры и принять душ. Эндрю большую часть времени спал из-за сильных препаратов, поступающих через катетер. Джостен поначалу беспокоился об этом, но компетентные врачи объяснили, что сон в его случае это лучшее лекарство, он минимизирует движения и позволяет поврежденному позвоночнику если не срастаться, то хотя бы не усугублять, пока они ожидали вторую операцию. В воскресенье поздно вечером Нил получил звонок тренера. Разговор был неприятным: Нил не вылетел обратно в Миннесоту по купленному билету. Ему пошли навстречу, разрешив задержаться пару дней, но он подвёл. Подвел и не знал сколько еще ему придется пробыть в Нью-Йорке. Он старался вкрадчиво донести ситуацию, попросить какой-либо отпуск или отсрочку. Но вместо этого все, что он получил это неделю на улаживание личных проблем. Нил понимал, что этого не достаточно, но он отложил раздумья об этом. Аарон и Кейтлин временно поселились в квартире Эндрю, и Нил был благодарен, что она достаточно большая. Во вторник сообщили о возможной дате второй операции, но медицинский персонал не мог её провести без согласия пациента. Среда и четверг прошли в круговерти анализов, процедур, постоянных звонков и сообщений от Лисов и незваных гостей: пары игроков команды Эндрю, командного доктора и тренерского штаба.  Пятница стала ещё тяжелее после официального заявления пресс-службы о травме Эндрю и времени, необходимом на восстановление. – Эндрю, ты не должен сдаваться так просто, – твердил Нил всю неделю, когда приходил к нему, прося разрешения на операцию. И только в субботу он получил ответ: Эндрю просит договор на оказание медицинских услуг. Аарон протянул его почти сразу, опасаясь, что если помедлить Эндрю может передумать. Подпись была поставлена криво и нелепо, его руки были слабыми, физиотерапия не давала результатов и Нил видел, как любое движение вызывает у Эндрю боль, о которой тот не говорит. Ники улаживает свою работу и прилетает в Америку в воскресенье и Нил спустя неделю покидает больницу дальше, чем ее курилка. Он встречает его в аэропорту, и Хэммик сразу требует поехать в больницу. Они молчали всю дорогу, не в силах что-то говорить. Ники, который всегда был веселый и радостный, сейчас был максимально уставшим, он едва держался чтобы не задремать за часовую поездку, то и дело разлепляя глаза под которыми образовались синеватые мешки. Джостен знал, что Аарон сообщал обо всём Ники, потому что он полностью абстрагировался от своего телефона – это облегчало ситуацию, ведь объяснять случившееся вслух означало бы признать невозможное, где-то не с ними и не в их реальности. Эндрю был осведомлён о приезде Хэммика, он лишь едва пошевелил головой, как только Аарон озвучил дату прилета. Выбор между согласием и отказом у Эндрю отсутствовал: Ники – часть семьи, его нельзя было игнорировать. Как только они вошли в палату, то обнаружили там Кейтлин, которая читала какую-то детскую книгу, скорее самой себе, так тихо, что Нил даже в полной тишине едва смог ее расслышать, в то время как Эндрю спал. – Аарон уехал в квартиру, на работе что-то случилось, нужен был ноутбук. Думаю, вернётся через час, – сообщила Кейтлин, отложив книгу на тумбу. Никки подошёл ближе, и его охватил ужас. Он сгорбился, склонил голову в ворот толстовки, плечи дрожали, а руки зацепились за одеяло. – За что ему такое? Опять… Снова и снова Эндрю чувствует себя плохо. Это же экси. Как он мог пострадать от экси, Нил?  Ники поворачивается, его покрасневшее от слез лицо вызвало панику, потому что Нил не был хорош в моральной поддержке, которая сейчас требовалась Хэммику. Джостен и сам не знал «за что?» и «как?», копаясь в голове в поисках ответа. – Ники, тут лучшие врачи, они обязательно поставят его на ноги, – сказала Кейтлин с надеждой. Девушка поднялась со стула и прислонилась к Ники, ее руки сжались на шее так нежно и трепетно, что Нилу это напомнило их объятия с Эндрю. Сейчас единственные, кто прикасался к Миньярду, – врачи и медсестры. Нил скучал по Эндрю, который был неделю назад, с планами и смыслом жизни. Теперь же он замкнулся в себе, ищя новые цели. Никто не требовал от него ничего, выжидая, пока он придёт в себя, потому что на смирение нужно время. Нил скучал. Очень скучал. По объятьям, поцелуям, разговорам. Позже Нил вновь звонит тренеру, и снова просит отпуск, но на уступки не пошли. Поэтому в понедельник Джостен собрал сумку для поездки в Миннесоту. Самолёт задержали на два часа, и Нил большую часть перелёта был на нервах. Сон не приходил, он крутился в неудобном кресле, снова и снова перечитывая сообщения от Лисов с поддержкой. Вся усталость, накопленная за прошлую неделю дала о себе знать, только тогда когда он сел в такси, чтобы добраться до своей квартиры и проспал всю дорогу. Нил не задерживался дома. Бросив вещи, он практически сразу направился в тренировочный центр. Разговор с тренером Стивом Бойдером оказался таким же неприветливым, как и по телефону. Мужчина не хотел идти на компромисс, Нил понимал мотивы отказа. Терять нападающего в разгар сезона было непозволительно, но он не мог оставить Эндрю, когда ему нужна забота и поддержка. В итоге их споры и разногласия привели к общему решению: перевести Нила в резерв, что позволяло дать себе передышку и сократить тренировки. Нил но Нил пообещал прежде самому себе, что будет держать себя в форме. Уже пятницу Нил улетает обратно в Нью-Йорк. Оставшиеся две недели до назначенной второй операции в конце октября проходили в круговороте событий. Эндрю по-прежнему находился в прострации и почти не разговаривал, несмотря на попытки разговорить его. Нил, устроившись в кресле, имея при себе небольшую подушку и плед, принесённые Кейтлин в первые дни пребывания в больнице, каждый день изучал информацию о травме Эндрю, шансах на полное восстановление и последствиях, если операция не поможет. За эти две недели Нил изучил практически весь интернет, выписав все больницы, способные лечить подобные диагнозы. Когда наступил день операции, Эндрю забрали в операционную рано утром, оставив четверых человек в напряжении и ожидании. Ники начал нервничать больше обычного. В попытках отвлечься он переставлял вещи в палате — бутылки с водой, пакеты, зарядки, даже стул около окна. Через несколько минут возвращал всё на место, а потом снова начинал сначала. Аарон выглядел более невозмутимо, хотя выдавал его чрезмерное потребление кофеина из автомата на первом этаже больницы. Нил верил в хирургов. Он цеплялся за эту мысль, словно утопающий за воздух. Поэтому до определённого момента почти не волновался. До тех пор пока приблизительное время операции, озвученное врачами, не стало заканчиваться. Сначала прошло пять минут, затем десять, потом двадцать. С каждой новой минутой исчерпывающего ожидания тревога Нила начинает расти. Сначала медленно. Потом быстрее. В какой-то момент он ловит себя на том, что смотрит на часы каждую минуту. – Это всё, – внезапно говорит Аарон. Он окинул рукой коридор больницы, а затем указал на палату. – Из-за тебя. Слова прозвучали тяжело. Обвинения Аарона были резкими, но не без оснований. Нил уже много раз думал об этом еще до того, как все случилось. И он так же много раз говорил об этом Эндрю, который всегда отнекивался и говорил Нилу не забивать голову на счет экси. Он знал как каждый раз Эндрю противился выездным играм или раннему подъему на тренировку, но что еще хуже он видел, как тяжело им обоим давалось расстояние вот уже третий год. Экси никогда не было целью Эндрю. Это была цель Нила и это он потянул Миньярда за собой, когда тот этого не желал. И вот во что это вытекло. – Сколько ещё проблем должно случиться с Эндрю из-за тебя, чтобы ты перестал ему досаждать? – Аарон бросил в него бумажный стаканчик, к счастью, он оказался пуст. Нил машинально ловит стаканчик. Пальцы сжимаются сильнее, чем нужно, и бумага с тихим хрустом мнётся в его кулаке. Чувство вины вспыхивает первым. Потом приходит раздражение. А затем злость. Он начинает считать до десяти, пытаясь унять желание ударить либо стену, либо Аарона. Проблема в том, что слова Аарона – правда. Та самая правда, о которой Нил слишком много думал за последний месяц. Он избегал её, отталкивал, не позволял себе признавать. Сейчас он стоит перед Аароном, слышит обвинения, а в голове возникает образ Эндрю, повторяющего слова Аарона и смеющегося непривычно громко и звонко. – Хватит, – спустя минуту отвечает Нил, пытаясь успокоить скорее себя, чем Миньярда, – Ты ничего не знаешь. Он старается говорить спокойно, но сжатые кулаки и хмурый взгляд выдавали эмоции. Он не знает, что Эндрю много раз просил его остаться и быть рядом, что их связь была не просто потому что Нил требовал, Аарон не знал очень многого, лишь получая поверхностную информацию, которой Нил и Эндрю подпитывали остальных Лисов, пока те продолжали делать свои глупые ставки. Аарон был на эмоциях: проще было направить злость на того, кто был так или иначе причастен. Нил переживёт. По крайней мере сейчас. – Мне не нужно знать, чтобы отлично видеть то, что происходит. Экси то, экси сё. Черт, он же будто специально целился ему в спину, а это всё списали на игровой момент, – Аарон издаёт нервный, почти истерический смешок, – Как думаешь, каково твоему дружку сейчас? Предполагаю, что хорошо, верно? Ты в сговоре с ним? –Ты ещё больший идиот, если действительно так думаешь. Нил отходит,не желая больше слушать Аарона. Он выкидывает помятый картон в урну, а потом садится на маленький диван около поста медсестры и прикрывает глаза. Мысли приходят одна за другой. Сделка с Ичиро. Экси, которое стоит ему жизни. Аарон, которого взяли в медицинский университет с пометкой – потому что даже условный срок всё равно остаётся сроком. Элисон, которая всё ещё считает Нила своим другом, даже после того как её парень погиб из-за Джостена.  А потом снова – Эндрю. Эндрю, который может больше никогда не выйти на корт. Эндрю, который может больше никогда не встать на ноги. Чьё-то осторожное прикосновение выводит его из мыслей и Нил открывает глаза. – Пойдём, Нил, врач пришёл, – тихо говорит Ники, не дожидаясь, и разворачивается к палате. Они доходят до палаты уже вместе, и Нил надеется на лучшее, видя лечащего доктора Эндрю. Но как только он начинает говорить, Нил от бессилия облокачивается на стул, стоящий рядом, едва выдерживая равновесие, чтобы не рухнуть на пол: что-то пошло не так. – К сожалению, были серьёзные осложнения, - начинает мужчина. Ники хватается за руку Нила и поражённо раскрывает глаза. – Мы установили дополнительный стенд для стягивания позвонка и возвращения его в нормальное положение. Однако во время операции снизилось кровяное давление и насыщение кислородом. Слова врача звучат слишком спокойно. – КТА показало смещение ещё одного позвонка, а также активное внутреннее кровотечение, распространяющееся на забрюшинное и эпидуральное пространство. Мы ввели его в медикаментозную кому, чтобы снизить активность мозга, уменьшить внутричерепное давление и дать костям возможность срастись без лишней подвижности тела, – говорит врач. Он делает паузу, в палате становится тихо. – Пока что мы ничего больше сделать не можем. Когда состояние стабилизируется, постепенно снизим дозу препаратов и выведем его из комы. Обычно такое восстановление занимает от недели до месяца. Доктор продолжает говорить о последствиях: возможной потере памяти, проблемах с речью, рассеянном внимании, атрофии мышц, судорогах, тревоге или депрессии. Он говорит, что функции мозга почти всегда восстанавливаются в прежней мере, но не даёт надежды на полное восстановление двигательной активности. И все же Нил надеется на лучшее, он не бросит Эндрю в каком бы состоянии он не был бы.  – Доволен? – спрашивает Аарон, когда доктор покидает палату, – Ты, блять, доволен?  – Аарон, – Кейтлин стоящая рядом с ним берет его ладонь.  Он резко выдёргивает её, отчего хрупкая фигура девушки пошатывается, и делает шаг к Нилу, из-за чего Ники, который до этого держался за него, отходит чуть назад, ровно в тот момент когда Аарон со всей силы толкает Нила в грудь.  – Как насчет того, чтобы свалить из его жизни прямо сейчас?  Аарон толкает его снова, прилагая еще больше силы, и Нил едва удерживает равновесие.  – Аарон, остановись, – Ники выступает из-за спины Нила, обходит его и становится по средине.  – Он в коме из-за твоего ебучего экси! – Голос Аарона срывается, – Какого хуя ты заставлял его заниматься им после университета? Твою мать…! Ты был там, ты всё видел, почему не вмешался и позволил тупице ударить его?  Аарон снова пытается на него накинутся, но Ники перегораживает ему путь. – Отойди, Ники, – говорит Нил. – Что? – удивляется он.  – Если это его способ выпустить эмоции, то пусть.  Но Ники игнорирует его, продолжая стоять между ними. Когда рука Аарона в очередной раз тянется к Нилу, Хэммик ловко ее перехватывает.  – Просто, блять, хватит. Вы, оба!  Ники редко повышает голос. Пожалуй, Нил впервые видит его по-настоящему злым.  – Обвинения ничем не помогут. Вы слышали, что будет когда он проснется, это гораздо тяжелее, чем то состояние в котором он был, поэтому просто остыньте, осмыслите в конце концов и смиритесь. Наберитесь сил и терпения, пока у вас ещё есть хоть какое-то время на это. 

***

Аарон, Кейтлин и Ники уезжают домой, поспать хотя несколько часов, пока Эндрю снова находится в реанимации. Нил остается. Он устраивается в кресле, которое за последний месяц стало заменой кровати, но сон так и не приходит к нему. Каждый раз, когда Нил начинает проваливаться в дремоту, перед глазами появляется Эндрю, он насмехается над ним – смотрит холодно и зло и повторяет слова Аарона. Нил резко просыпается каждый раз. Любой шорох за стенами палаты заставляет его вздрагивать. Скрип тележки, тихие шаги медсестры, приглушённые голоса в коридоре – всё кажется сигналом катастрофы. Поэтому утром следующего дня, когда Эндрю наконец возвращают из реанимации в палату, Нил чувствует себя хуже, чем когда-либо раньше. Голова тяжёлая. Тело ломит от усталости. Но он всё равно встаёт, когда каталку вкатывают в комнату. Нил смотрит на лицо Эндрю. Оно кажется почти безжизненным. И… умиротворённым, неестественно спокойным. Совсем не таким, каким его рисовало сознание Нила в бессонных кошмарах.  – Эндрю? – зовет Нил. Но ответа не последовало.  Эндрю не отвернул голову как делал это на протяжении всего времени, что они находились в больнице, не закатывает глаза, не делает раздражённый жест рукой. Он вообще ничего не делает. Сон Миньярда всегда был чутким и он быстро реагировал на свое имя, но в этот раз ничего не произошло.  Нил старается верить в слова врачей, он не кидается на каждого, как Аарон. Не перебирает вещи, как Никки. Нил внешне остается спокойным и уверенным в том, что все будет хорошо. Но внутри все было иначе. Джостен боится. Слишком сильно. Ежедневные пробежки вокруг окрестностей больницы, контрастный душ, разговоры с лисами не помогают справится с тревогой и ощущением пустоты внутри. Слова Аарона отчетливо въелись в подкорку сознания. Нил действительно был причастен к этому больше всех. Он являлся нападающим и это была его задача находится около вратаря, биться за мяч и забивать его в ворота, но все произошло так мгновенно. Одно столкновение. Один удар. И мир рухнул. Тогда они проиграли с разгромным счетом и в интернете пошло множество слухов и мнений. Нил не читал их, до тех пор пока на одной из пресс конференций руководство клуба не обнародовало информацию о травме Эндрю. Контракт с ним не расторгли. Но Нил прекрасно понимал – шансы на полное восстановление малы, а значит, дорога в профессиональный спорт для Миньярда, скорее всего, закрыта и контракт просто закончится вместе с сезоном. Играть в одной команде – они договорились об этом на третьем курсе Нила. Теперь им придётся искать новую цель с учетом обстоятельств. Эта мысль заставляет Нила резко отвернуться. Он ставит стул ближе к кровати и садится, осторожно касаясь ладони Эндрю. Возможно, тот был бы против, но его неподвижное тело вызывает у Нила настоящую панику – будто Эндрю может исчезнуть в любой момент. Врачи предупреждали, что его температура может быть слегка повышена. Но Нил не ожидал, что кожа окажется настолько горячей. Он замирает. И вдруг понимает: это хорошо. Когда тело умирает – оно остывает. А значит… Эндрю жив. Он борется. Где-то там, во сне. К Миньярду подключено множество проводов, трубок, мониторов и капельниц, а его кисть перевязана мягкой повязкой. Нил переплетает их пальцы, и чувствует тепло. И только тогда он позволяет себе немного расслабиться. Нил опускает голову рядом с бедром Эндрю, не выпуская его руки и впервые за несколько недель засыпает. По-настоящему. Без кошмаров. Потому что Эндрю – рядом.