По следу Тьмы.

Свет флуоресцентных ламп резал глаза холодным, безжизненным сиянием. Комната для допросов — голая бетонная коробка с зеркалом Гезелла справа от двери— казалась камерой, лишённой времени и воздуха. Неизвестный молодой мужчина сидел за металлическим столом, сцепив перебинтованные руки в замок. Лоб упирался в костяшки пальцев; веки были плотно сомкнуты, словно он пытался отгородиться от реальности. Лицо — карта боли: пластыри на разбитых скулах, сломанном носу, рассечённой губе; сквозь кожу проступали синяки, наливаясь тёмно‑фиолетовыми оттенками. Он ждал допроса. Парадокс: полицейский в роли подозреваемого. Дверь, выкрашенная в бледно‑красный цвет, тихо щёлкнула — сработал электронный замок. Над проёмом мигнула зелёная лампочка, сменив тревожный красный сигнал. В комнату вошла молодая женщина. Её черный брючный костюм сидел безупречно, а на воротнике пиджака поблескивал жетон: серебряная птица под перевёрнутой черной пирамидой в центре которой изображен глаз. В резком свете ламп её оливковая кожа казалась темнее, а тёмные волосы, стянутые в тугой пучок, отливали глянцем, будто покрытые слоем лака. Она села напротив, положив перед собой папку бледно-розового цвета. Без слов поставила перед мужчиной бутылку воды. Их взгляды встретились: её — карие, неподвижные, как два камня на дне реки; его — зелёные, измученные, с отблеском скрытого ужаса и боли. — Итак, Бенджамин МакДауэлл, — произнесла она, и имя прозвучало как ключ, открывающий дверь в неизвестность. — Вы здесь потому, что стали участником инцидента… необычного даже для нашего Бюро, а я повидала не мало за все время своей работы здесь. Мужчина провёл перебинтованной рукой по волосам, оставляя на прядях следы йода. — Меня в чём‑то обвиняют? Я теперь преступник? — Пока нет. Расследование только началось. Но я хочу услышать вашу версию, прежде чем соберем какую-то информацию. Он выдохнул, и в этом вздохе прозвучала усталость, а глаза наполнились какой-то болью и горечью — Что именно вы хотите узнать, агент? — Всё, — ответила она коротко. — Как вы оказались в этой истории, мистер МакДауэлл. Начните с самого первого эпизода, что запустил эту цепочку событий. — Прошу, зовите меня Бен. — Хорошо, Бен. Начните с самого начала. Он дрожащей рукой снял крышку с бутылки. Вода была тёплой, безвкусной — как правда, которую ему предстояло выложить. Сделал два глотка, поставил бутылку на стол, сложил руки перед собой. В зеркале Гезелла мелькнуло что‑то… тень? Отражение? Он моргнул — ничего. Видимо, причудилось. — Всё началось с моего расследования серии убийств в Сиэтле. Я шёл по следу, который должен был привести меня к разгадке, почти схватил его — но каждый раз он ускользал. А потом… — Бен замолчал, словно пробуя слово на вкус. — Потом позвонил мой брат. В комнате повисла тишина. Даже гул ламп будто стих. Агент не торопила. Она не понаслышке знала: самые страшные истории начинаются с простого телефонного звонка.