Оверлорды, висящие на волоске

Название песни: Make the angels cry – Chris Grey

Every time that we touch

I hear the angels cry

No, they don't want you to be mine

Our love's got them terrified

Baby, you and I

Make the angels cry

      Последствия битвы тянутся… медленно.       Вокс оглядывает разрушенный отель, осторожно придерживая руку после того, как какой-то агрессивный экзорцист знатно его потрепал. Прожив последние десятилетия в полной безопасности, вдали от любых ангелов в дни Истребления, он уже и забыл, каково это — сражаться за свою грёбаную жизнь. Его треснувший экран слегка лагает от боли, по телу пробегают статические разряды, а оборванные провода бесполезно болтаются, касаясь земли. Вокс цокает языком: рано или поздно их придётся чинить, а это та ещё головная боль.       Сама битва была… ну, как минимум, забавной. Адреналин от убийства стольких душ всё ещё пульсирует в венах, разгоняя ток по телу. Он давно не слышал этого знакомого леденящего кровь визга, и было бы ложью сказать, что он не наслаждался процессом — видеть эти бледные, шокированные лица экзорцистов, пока он душил их своими проводами. При одной мысли об этом на экране сама собой расплывается предвкушающая ухмылка. Боже, он не пробовал крови на вкус с тех самых пор, как начал помогать отелю под неусыпным надзором Чарли. Не говоря уже о том, как круто выглядел Shok.wav в бою, разрывая экзорцистов в клочья своими огромными блестящими зубами.       Вокс чувствует, как сердце раздувается от гордости, вспоминая, как он подбадривал своего любимца. Акула, наверное, всё ещё плавает где-то неподалёку, собирая заслуженные похвалы от остальных бойцов.       И правильно, — думает Вокс с улыбкой, — он это заслужил.       Он тащится через разгромленное поле боя, мельком поглядывая на обитателей отеля, которые радостно обнимаются и празднуют победу с искрами в глазах. Что ж, наверное, он за них рад — где-то глубоко внутри он, скрепя сердце, привязался к этому балагану уродов. Вокс замечает Ниффти: она всё ещё вся в ангельской крови и носится кругом как гиперактивная маньячка. В груди готов вырваться смех при воспоминании о том, как эта кроха завалила Первого Человека. Может, ему стоит даже гордиться тем, что он служит тренировочным манекеном для её маниакальных порывов что-нибудь прирезать.       Его взгляд скользит к Чарли и Вэгги — они склонились над чем-то, и из глаз принцессы текут слёзы. Вокс приподнимает бровь и с любопытством подходит ближе, замечая среди обломков баннер «С первой счастливой неделей, сэр Пентиус!», изорванный и перепачканный краской.       В сердце Вокса кольнула мимолётная грусть при воспоминании о змее-демоне. Нельзя сказать, что Пентиус был ему дорог — для Вокса этот изобретатель всегда был не более чем досадной занозой в заднице — но его жертва была… достойной уважения, пожалуй.       Видеть слёзы Чарли — сомнительное удовольствие, так что он делает шаг к ней, но тут его система снова лагает, и провода искрят сильнее прежнего. Чёрт, если он не отдохнёт, то уйдёт в принудительную перезагрузку. Выругавшись под нос, он продолжает ковылять дальше, присматривая за жителями отеля и выжившими бойцами.       Боковым зрением он видит Энджела Даста: тот воссоединился со маленьким другом-поросёнком, вцепившись в питомца всеми четырьмя руками. Ну, хоть мелкий не пострадал. Черри Бомб стоит рядом с мягкой улыбкой, глядя на них. Вокс пока мало что знает о ней, кроме её взрывного характера и страсти подрывать стены отеля по любому поводу (которые, на минуточку, потом чинил именно Вокс). Он не уверен, что думать об этой циклопше, но опасности она вроде не представляет, так что хрен с ней. Оверлорд машет им рукой и получает в ответ две улыбки и залихватский салют от Черри.       Проходя мимо, он видит Хаска, который отряхивается от ангельской крови, забившейся в мех. Кот выглядит дико раздражённым, явно сдерживая желание начать вылизываться. Вокс невольно улыбается. Хаск всегда был для него… близким знакомым. Хотя его душой технически владеет Аластор, эти двое общались куда приятнее, чем бармен со своим хозяином. Сказать, что Вокс его уважает — это, пожалуй, перебор, но ночные пьяные разговоры с этим котом ему определённо нравились.       Люцифер — сам дьявол собственной персоной — тоже отдыхает после махача с Адамом, пристроившись на обломке стены. Его глаза, обычно полные эмоций, сейчас кажутся пустыми, пока он отрешённо пялится в небо. Сатана знает, о чём он там думает. Вокс болтал с падшим ангелом всего пару раз, и чаще всего это заканчивалось тем, что он пытался удержать своего мужа от попытки откусить Королю Ада голову. Теледемон не в курсе, в чём там их замес, но наблюдать за этим — одно удовольствие. Что касается самого Вокса, то с Люцифером у них «всё ок», перекидываются парой слов время от времени. И да, Вокс находит чертовски забавным подлизываться к этому коротышке чуть сильнее, чем нужно, просто чтобы поглазеть на реакцию Аластора. Да, он такой, и что вы ему сделаете?       Он морщится, когда его нога случайно задевает оторванную конечность, пропитанную кровью грешника. Должно быть, какой-то невезучий каннибал нарвался на экзорциста. Вокса не воротит от крови или расчленёнки — ни в Аду, ни при жизни. Когда он был человеком, это было частью работы: прятать трупы означало пачкать руки. А уж в Аду… он же замужем за Радиодемоном последние несколько десятилетий! Было бы странно, если бы он не привык к вони мертвечины. К тому же, рассматривая эту ногу, он понимает, что она выглядит точь-в-точь как закуска, которую его муженёк мог бы сгрызть под вечер.       И тут до него доходит.       О, блядь, Аластор.       Где он?!       Его антенны мгновенно выпрямляются, когда Вокс осознает: он вообще не видел своего мужа после того, как битва закончилась. Разве Аластор не собирался сразиться с Адамом? Но, чёрт возьми, это Ниффти лишила Первого Человека жизни, а большую часть урона нанес Люцифер. Какого тогда хрена делал Аластор? Ему лучше иметь веское оправдание — он не мог просто отвлечься или по-тихому смыться, или...       Нет.       Ни за что, блядь.       Глаза Вокса расширяются, он чувствует, как внутри него детонируют помехи. Голубые молнии с треском разрывают воздух вокруг, но он этого почти не ощущает. В этом состоянии он вообще перестал чувствовать физическую реальность. Процессоры раскаляются докрасна, вентиляторы завывают в безумном ритме. Он впивается когтями в собственное лицо, на экране пульсирует чистая, нефильтрованная паника. Он начинает дико, затравленно озираться, лихорадочно пытаясь выцепить в этом хаосе силуэт мужа.       Потому что этого — этого просто не может быть. Не мог же Аластор проиграть? Не существует такого сценария, где Радиодемон покидает битву, не растерзав противника в клочья. Не может быть, чтобы Аластор был…       Мёртв.       Окончательно. С концами. Навсегда.       Его экран начинает дико лагать. Тело сгибается пополам от невыносимой боли и яростного отрицания. Какого хера боль в руке вдруг стала вдвое сильнее? В голове бешено колотит, зрение то меркнет, то возвращается вспышками помех. Нет, Аластор не мёртв. Он просто ушёл. Наверное, восстанавливает силы где-то в тенях. Он не… нет, он не может быть…       Чёрт, ему нужно найти его! Сейчас же! Он из последних сил пытается нащупать ближайшую вышку, чтобы прыгнуть по проводам, но сигнал безнадёжно слаб. Он не может дозваться даже до Shok.wav. Срываясь на хриплые проклятия, он выводит перед собой окна камер — тех немногих, что ещё функционируют — и маниакально прочёсывает каждый угол в поисках Радиодемона. Некоторые мониторы показывают лишь мертвенно-синий экран и жирный белый текст: СИГНАЛ ОТСУТСТВУЕТ.       — Сука! — рычит Вокс, его взгляд безумно мечется по уцелевшим кадрам. Мужа нигде нет. В его вышке больше мощностей, больше глаз… ему просто нужно добраться туда…       — Вокс?       Тон мягкий, сочувствующий, но для Вокса он звучит как оглушительный вой сирены. Он резким жестом смахивает голограммы, и те мгновенно растворяются. Сквозь пелену помех он видит Хаска. Зрачки кота расширены от тревоги. Бармен смотрит на него с таким потрясением, что Воксу становится тошно от того, насколько жалким он, должно быть, сейчас выглядит.       — Ты в порядке? — снова спрашивает Хаск. — Тебя так сильно приложил ангел?       — Аластор, — это имя буквально вырывается из глотки Вокса, голос сбоит, захлебываясь в статике. — Г-где о-он… — Проклятье, он едва может связать два слова, звуки смешиваются в цифровой шум. Жалкий. Ничтожный. Беспомощный.       К счастью, Хаск понимает всё без лишних слов.       — Аластор? — он слегка хмурится при упоминании этого имени. — Не видел его с тех пор, как ваш щит разнесли. Я думал, он пошёл разбираться с Адамом? — Глаза кота внезапно округляются от страшной догадки. Он в упор смотрит на Вокса. — Ты же не думаешь, что..?       — Хаск! — Вокс почти кричит. Каждая клетка его тела вопит от боли, система грозит полным отключением, если он не возьмёт себя в руки. Оверлорд пытается сделать шаг к бармену, но каждая нога кажется тяжелее целого небоскрёба. Он не идёт — он неуклюже заваливается в сторону Хаска. — Нужно… Нужно н-найти его…       — Чёрт, эм… — Хаск дико озирается, прижав уши. Периферийным зрением Вокс видит, как к ним подходят Ниффти и Энджел Даст — у обоих на лицах одинаковая смесь страха и непонимания. Бармен снова ругается под нос, нервно почесывая затылок, и переводит взгляд на Энджела. — Энджел! — в его голосе слышна неприкрытая тревога. — Ты знаешь, где Аластор?       Энджел хмурится.       — Не-а, не видел, — отвечает он, подходя ближе. Его брови ползут вверх при виде Вокса. Твою мать, он не должен выглядеть таким слабым перед жителями отеля. — Э-э… ты как, Вокси? Выглядишь паршиво.       Вокс пытается выдавить ответ, но синие молнии теперь окутывают его тело почти целиком. Чёрт, так плохо ему ещё никогда не было. Ему следовало бы испугаться за себя, но весь его разум выжжен одной мыслью — его муж исчез.       — Мне… мне н-нужно… — слова с трудом проталкиваются сквозь зубы, боль в руке прошивает всё тело. — Пойти и-искать его…       — Вокс, — Хаск говорит твердо, кладя руки ему на плечи, хотя оверлорд почти не чувствует их веса. — Тебе… тебе нужно остыть. Мы найдём Аластора, просто… — он замолкает, не находя слов утешения.       — Не г-говори мне, что, блять, д-делать, Хаскер! — взрывается Вокс, его голос полностью превращается в рокот помех. Он едва стоит на ногах, колени вот-вот подогнутся. Ему просто нужно найти Аластора. Ему нужно быть рядом с Алом, и всё. Он должен быть со своим мужем, своим…       — Эй! — рявкает Энджел. — Вокс, блять, остынь и притормози. Мы его найдем, ясно? Ниффти, беги за Чарли и скажи ей…       Остаток фразы Энджела тонет в невыносимом звоне в ушах.       Вокс не отвечает. Он не может.       Он падает на землю.

***

      Всё тело Вокса ломит. Невыносимо.       Оверлорд в бреду открывает глаза. Голова идет кругом, зрение плывёт. Перед глазами всплывают каскады предупреждающих окон, красные восклицательные знаки режут сетчатку как лазеры. Он быстро смахивает их, пытаясь первым делом понять, где он, чёрт возьми, находится. Вокс часто моргает, пытаясь приподняться, но конечности начинают дико лагать, испуская синюю статику. Он сдается и падает обратно. Угх.       Он медленно поднимает руки к лицу, хотя мышцы буквально кричат ему «стоп». Пальцы скользят по глубоким трещинам на экране, из лица не хватает нескольких осколков стекла. Ремонт будет стоить целое состояние.       Туманные воспоминания о том, что произошло перед обмороком, медленно всплывают в памяти. Аластор. Чёрт, он, должно быть, выглядел как полный псих перед Хаском и Энджелом. Вокс клянется: если Аластор так и не объявился, он…       — Ну, глядите-ка, кто очнулся! — Энджел Даст внезапно возникает перед ним, скрестив одну пару рук на груди и вопросительно приподняв бровь. Вокс смутно видит какую-то стройку позади паука, но у него нет сил даже на то, чтобы заинтересоваться.       — Энджел, — хрипит Вокс, во рту пересохло, а голова словно набита дымом. Он пытается прочистить горло, но даже это заставляет его поморщиться от острой боли. — Сколько я был в отключке?       — Э-э… — Паук пожимает плечами, глядя на небо. — Пару часов, может. Мы уж подумали, ты с концами, раз не просыпался, но Хаск настоял, что ты достаточно крепкий, чтобы пережить… как это там у вас? Системный сбой. Так что мы просто уложили тебя на эту уютную кучу камней. Хаск сказал, что твоё эго не переживет, если мы потащим тебя в больницу. Не то чтобы их в Аду было много.       Пару часов? Проклятье, он не собирался валяться так долго.       — Аластор, — каркает Вокс. — Он здесь?       Лицо Энджела становится сочувствующим.       — Не-а, — отвечает он, выделяя звук «п». — Прости, приятель. Никаких следов. И, без обид, Вокси, но у нас тут есть проблемы и покрупнее. — Он указывает рукой себе за спину, где Чарли и остальные жители отеля чем-то заняты… строят?       — Они что… — бормочет Вокс, содрогаясь от короткого лага. — Они заново строят отель?       Энджел утвердительно хмыкает, и на его губах появляется редкая, искренняя улыбка.       — Ну… у Чарли и так сердце разбито из-за Пентиуса. Так что… — Настроение паука заметно портится при упоминании имени друга. Он опускает взгляд. — …сам понимаешь. Это меньшее, что мы можем сделать. Вокс молчит несколько мгновений — отчасти потому, что каждое слово причиняет боль, отчасти из уважения. Наверное, это мило, что отель сплотился ради принцессы, но эта мысль — последняя в его списке приоритетов.       — Что ж, — начинает он, и в конце фразы его голос предательски сбоит. Оверлорд делает попытку встать, мышцы горят огнем, а кожа трещит от статики. — Похоже, вы тут и сами неплохо справляетесь. Так что, если позволите… — Вокс уже начал сканировать местность в поисках ближайшей вышки или хотя бы пары проводов, по которым можно дематериализоваться. — …мне нужно найти мужа.       — О нет, нет, нет, мистер, — Энджел тут же впечатывает Теледемона обратно в обломки, игнорируя все протесты. — Ты отсюда не двинешься, пока не будешь в полном ажуре. Или пока у тебя хотя бы экран не перестанет выглядеть как паутина. — Паук морщится, глядя на трещины, и Вокс весь топорщится от задетого самолюбия.       — Ты не можешь просто… — рычит Вокс, и его голос захлебывается в помехах, но в итоге он бессильно откидывается назад, на камни. Выжат досуха.       А что, если Аластор сейчас сам ищет его? Что, если он истекает кровью прямо сейчас? Или уже… Мысли кружат в голове, как акулы, и совсем не те, которых он любит. Оверлорд заставляет веки не смыкаться, а батарею — не сдохнуть в ту же секунду, но истощение пожирает его целиком. Ему даже думать тошно о том, как жалко он сейчас выглядит. Чёрт возьми, Вокс — лицо телевидения! Как он покажется кому-то на глаза с разбитым рожей-экраном и окровавленной рукой?       — …Сука.       Энджел одаривает его жалостливым взглядом, от которого Воксу становится только паршивее.       — Я позову Чарли, — бросает напоследок паук и медленно уходит. Ну, теперь, когда Энджел свалил, Вокс может наконец-то расклеиться в тишине — по крайней мере, до прихода Чарли. Его накрывает волной чувств, которым он даже не может дать названия. Он не привык к такому. Чувствовать себя… слабым. Одиноким. Брошенным. Он — Вокс, Теледемон, половина Медиа-дуэта и один из самых влиятельных Оверлордов, которых когда-либо видел Ад — и вот он сидит в руинах отеля, лагает от пары царапин и остался без мужа. Жалкое зрелище.       Его депрессивную спираль прерывает внезапная тень, упавшая на лицо, будто гигантское облако решило закрыть солнце. Вокс резко вскидывает голову и видит Shok.wav, кружащего над ним; его красные глаза мерцают в солнечном свете. Оверлорд ликующе вскрикивает:       — Shok.wav! — В его голосе — чистый восторг.       Огромная биомеханическая акула пикирует к нему — сначала быстро, как обычно, но резко замедляется, завидев, в каком состоянии его «папаша». Shok.wav осторожно тычется в него носом, словно боясь, что Вокс рассыплется как фарфор, если нажать чуть сильнее. Теледемону плевать: он обхватывает Shok.wav руками, как утопающий — спасательный буй. Акула довольно ворчит, подставляясь под прикосновения.       — По крайней мере, ты всё еще здесь, дружище, — шепчет Вокс в его металлический бок.       — Вокс! — Идиллию прерывает Чарли, которая несется к ним с глазами, полными одновременно ужаса и восторга.       Обычно, если бы Вокс не лагал каждые две секунды, он бы тут же отстранился, взял себя в руки и светски поинтересовался у принцессы, какая помощь ей требуется. Но, на его беду, он вымотан и неисправен, так что он просто лениво приподнимает голову и слабо машет Чарли рукой.       Глаза Чарли вспыхивают при виде Shok.wav, рот приоткрывается в изумлении. Принцесса видела его только на фотках, которые показывал Вокс (и, надо сказать, даже камеры Вокс.тек не передавали всей стати его сына), ну и мельком в бою, но там акула была слишком занята поеданием ангелов. Shok.wav подозрительно косится на Чарли, и Вокс буквально видит, как в его голове бегут расчеты. Теледемон успокаивающе хлопает его по голове.       — Всё нормально, — каркает он, и Shok.wav, кажется, расслабляется.       — Это Shok.wav?! — ахает Чарли, во все глаза рассматривая акулу. — О-о-оу, какой он красавчик! Вау, и такой огромный! Ты же хорошая акула, да?       Вокс хмыкает, видя, как Shok.wav буквально раздувается от похвалы.       — Осторожнее, ты только кормишь его эго, — слабо шутит он, морщась от очередного глюка.       Это возвращает Чарли к реальности.       — Ох, точно! — Принцесса мгновенно опускается рядом с ним, протягивая руку. — Тебе уже лучше? Ниффти мне всё рассказала. Обещаю тебе — мы найдем Ала, но… — Она отводит взгляд, и Оверлорд только сейчас замечает, какими уставшими выглядят её глаза. — Это… эм. Сейчас нужно многое переварить. Со всей этой… — Чарли неопределенно обводит руками руины вокруг. — Ну, ты понимаешь. Со всей этой ситуацией.       Вокс изо всех сил старается проглотить горький привкус во рту. Он не совсем понимает, что может быть важнее возвращения его мужа, но сдерживается, чтобы не сорваться на крик.       — Я понимаю, — выдавливает он в итоге, опуская взгляд. Shok.wav снова ободряюще тычется в него.       Чарли хмурится и кладет руку на плечо Вокса.       — Мне жаль, — говорит она, и в её голосе звучит настоящая, искренняя печаль. — Если хочешь, я могу отправить папу на поиски — но я не уверена, чем это кончится, зная их, э-э… — Она неловко смеется. — Зная их «отношения» друг с другом.       Это хотя бы заставляет Вокса улыбнуться. Он пытается поднять руку к ней, но шипит от резкой боли. Точно, это будет раздражать еще долго. Глаза Оверлорда округляются, когда он замечает свою рану: она уже перебинтована, а поверх повязки красуются блестящие наклейки. Он тихо хмыкает. В этом вся Чарли.       Принцесса прослеживает за его взглядом.       — Ой! Я и забыла! — смеется она. — Слушай, эти копья экзорцистов всё-таки чертовски острые. Так что, ну… я просто… — Зрачки Чарли фокусируются на лице Вокса, в глазах начинают дрожать слезы. О нет. Она шмыгает носом, губы дрожат. — Просто… Просто я правда-правда тебе благодарна, и я не знаю, что бы я делала без тебя и Ала, и если бы не вы двое, мои мечты разбились бы вдребезги, и я так рада, что ты жив, и что ты с нами, и… — Принцесса бормочет еще кучу невнятных слов, а потом окончательно срывается в рыдания и сгребает Вокса в сокрушительное медвежье объятие.       Ой. Теледемон морщится от внезапного контакта, но делает всё возможное, чтобы хоть как-то обнять её в ответ, неловко похлопывая по спине. Даже Shok.wav легонько толкает её носом. Принцесса и раньше толкала речи о том, как она благодарна им с Алом за помощь, но Вокс еще никогда не сталкивался с её «водопадом» так близко.       Спустя пару неловких мгновений Чарли наконец отпускает его, утирая слезы.       — Прости… просто… ты правда очень хороший друг, и я…       — Чарли, — прерывает её Вокс, отчасти просто чтобы она снова не завыла. — Всё… всё нормально. Мы с Аластором просто делаем свою работу, понимаешь? И, а-а… — Красиво, Вокс. Очень профессионально и по-деловому. — …мы тоже тебя ценим. Даже если… Даже если мы этого не показываем.       Принцесса просто пялится на него, ошарашенная, с приоткрытым ртом. А затем окончательно срывается в рыдания во второй раз.       — О нет, пожалуйста, не надо… — Вокс слабо тянет к ней руку, но поздно. Чёрт возьми, ему реально стоит иногда просто держать рот на замке. — Пожалуйста, не плачь, Чарли.       Shok.wav быстро оборачивает хвост вокруг принцессы, работая для неё механическим одеялом. Чарли быстро утирает слёзы, благодарно прислонившись к Shok.wav.       — Да, да. Прости, — хихикает она сквозь слезы. — Нет времени реветь. У нас куча работы. — Она нежно гладит хвост акулы. — Спасибо, Shok.wav. — Принцесса снова переводит взгляд на Вокса. — А, в общем, как я и говорила… мы скоро найдем Ала, так что не паникуй — я уверена, он… он… — Её голос под конец слегка дрогнул, в глазах промелькнуло сомнение. — …с ним всё будет хорошо.       Сердце Вокса сжимается — больно, тоскливо, но с какой-то извращенной надеждой.       — Я знаю, принцесса, — шепчет он, хотя кажется, что он пытается убедить в этом самого себя. Он закрывает глаза. — Я знаю.

***

      К тому времени, как Вокс окончательно пришел в себя, он обнаружил, что находится в свежеотстроенном отеле, в их общей с Алом спальне.       Это казалось почти нереальным. Он сонно озирался, приоткрыв рот от изумления. Хотите верьте, хотите нет, но выглядело всё… сносно. По крайней мере, куда лучше, чем когда он впервые переступил порог этой конуры. Не верится, что этот цирк уродов умудрился возвести здание за — ну, вообще-то, Вокс понятия не имел, сколько провалялся в отключке. Может, целую неделю, кто его знает.       Пока он валялся в кровати, его взгляд упал на него самого. Похоже, команда отеля сменила его пропитанный кровью костюм на простую белую рубашку и уютные пижамные штаны. Его глаза непроизвольно сверкнули искрами, когда он заметил на них принт с акулами. Хм. Похоже, в этом отеле его знают лучше, чем он думал.       Что ж, нельзя сказать, что он снова «в форме», но чувствовал он себя гораздо лучше. Голова уже не так кружилась, провода медленно регенерировали, пока процессоры остывали. Каким-то чудесным образом стекло на его экране было починено — надо будет потом поблагодарить того, кто это сделал. Может, Ниффти нашла осколки, пока убиралась, или… что-то в этом роде. Кто знает, чем эта мелкая горничная занимается в свободное время.       Вокс не знал, вернулся ли Аластор, а если и вернулся — Вокс даже не мог пойти и проверить, так как Вэгги строго-настрого велела ему не высовываться из комнаты до особого распоряжения. Обычно он бы просто отмахнулся, отпустил какую-нибудь колкость и пошел по своим делам, но сейчас он решил, что отдых — это, пожалуй, лучший вариант. Да и если он найдёт Аластора, этот гад наверняка завалит его насмешками о том, как сильно Вокс из-за него разволновался.       (И всё же часть его, та самая, разумная, всё еще дрожала за Аластора. Увидеть его мертвым или раненым… что бы он тогда делал? Что бы он делал без своего спутника жизни, без своей второй половины?)       Дрожащий выдох вырвался из груди Вокса, когда он поворочался в постели, пытаясь устроиться поудобнее.       Не о чем беспокоиться, — твердил он себе, крепче сжимая одеяло. Всё будет в порядке.       И как раз в тот момент, когда его система начала уходить в спящий режим, он услышал это.       Шипение радиопомех.       Звук, который Вокс (к несчастью) знал слишком хорошо.       Ах ты ж сукин сын.       Вокс вскочил (не так эффектно, как хотелось бы — он просто сел на кровати, но в его состоянии и это сойдет), чувствуя, как электричество ударило по венам. Он стиснул зубы, ярость и разочарование перевесили облегчение.       — Ну надо же! — произнес сам Радиодемон, элегантно вплывая в комнату. Он выглядел свежим, будто и не было никакой войны. Костюм сидел идеально, туфли начищены так, что Вокс видел в них свое отражение. Теледемон машинально поискал глазами посох Аластора, но микрофона нигде не было. Странно. Он мог по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда видел Аластора без его трости. — Никакого тёплого приёма, дорогой? — прощебетал Аластор. Вокс просто впал в ступор.       — Тёплого… тёплого приёма?! — рыкнул он, глаза округлились, статика его собственного голоса заполнила комнату. Какая наглость. — Ты исчезаешь хрен знает на сколько, и просто — просто заявляешься как ни в чём не бывало?       — Хм, — мурлыкнул Аластор, подходя ближе к кровати. — Именно так.       — Ах ты, мелкий… — Вокс попытался выбраться из-под одеяла, но шипел от боли в ранах. Он клялся, что видел тень беспокойства в глазах Аластора, но сейчас Вокс был слишком зол, чтобы это его польстило. — Ты… Ты хоть понимаешь, сколько драмы ты устроил? Ты должен был разобраться с Адамом! Что, блять, забыл или типа того? Решил, что будет весело заставить меня паниковать, да? — Теледемон понимал, что несёт чепуху, и это выглядело жалко, но не мог остановиться. — Грёбаной Ниффти пришлось делать твою работу! Ниффти! Тебя переиграла горничная! Люцифер хотя бы его знатно отделал — чёрт, даже сэр Пентиус пытался что-то сделать! А ты что делал? Перерыв взял? Мои системы, блять, рухнули, потому что я так за тебя боялся…       Аластор прервал его. Его лицо смягчилось, став более нежным и искренним, он склонил голову набок.       — Ты беспокоился обо мне?       — …Я думал, ты мёртв, и… — Вокс замолчал. Он уставился Аластору прямо в глаза, ошарашенно раскрыв рот. Несколько секунд они оба молчали (что шокирует, учитывая, как Медиа-демоны любят звук собственного голоса).       Аластор, кажется, не видел ничего странного в своих словах и лишь любопытно приподнял бровь.       — Ал, — начал Вокс, когда к нему вернулся дар речи. — Ал, ты же в курсе, что мы женаты уже несколько десятилетий, верно?       Радиодемон моргнул.       — Да, но я…       — И, — надавил Вокс, обрывая мужа на полуслове. Аластор метнул в него ядовитый взгляд, но, похоже, прикусил язык. — У нас ведь установлена связь, основанная на взаимном уважении и доверии, так?       Аластор раздражённо сощурился.       — Да, но я не понимаю, какое отношение это имеет к…       — Так вот, — снова перебил Вокс, его голос повысился, а статика начала трещать. — Ты, кусок дерьма, с чего бы мне за тебя НЕ беспокоиться? Что, думал, мне будет плевать, что мой муж просто испарился в разгар битвы? Я думал, Адам тебя по частям разорвал! Ты просто… — Теледемон застонал, закрывая лицо руками. — Ты самый нудный, раздражающий, бесячий…       — Ну-ну, — Аластор игриво щелкнул Вокса по антенне, заставляя того вскрикнуть от неожиданности. Сквозь пальцы Вокс видел, как тень Аластора шныряет рядом. Возможно, она-то знала, что с ним случилось. — Разве так подобает разговаривать с супругом? Я возвращаюсь домой после долгого и тяжёлого дня, и вот как меня встречают?       Вокс поднял голову, одаривая мужа взглядом, полным яда.       Аластора это только позабавило, и его ухмылка стала еще шире.       — И хотя мне льстит, что ты так из-за меня извелся, ты сам видишь — я в полном порядке. Все конечности на месте, да? — Он засмеялся, но от этого лицо Вокса стало только мрачнее. — Должен сказать, этот Адам меня впечатлил. Пожалуй, это знак, что мне не стоит больше недооценивать ангельские силы!       Вокс смотрел на него, слишком уставший, чтобы изображать хоть какие-то эмоции.       — Тебя победили, — констатировал он сухо.       Улыбка Аластора натянулась, глаза слегка потускнели.       — Хм, — коротко бросил он. — «Победили» — слишком громкое слово, не находишь?       Тревога снова закралась в мысли Вокса.       — Ты… ты ранен? — Он начал лихорадочно осматривать Аластора на предмет увечий. — Клянусь, когда я доберусь до этого ублюдка…       — Вокс. — Радиодемон шутливо отодвинул экран Вокса рукой. — Он уже мёртв, мой дорогой! Мне стоит позже поблагодарить за это Ниффти. — Аластор посмотрел на него сверху вниз, и его самодовольная ухмылка стаяла, сменяясь чем-то более нежным. Он присел перед Воксом, будто утешая расстроенного ребенка. — Не кипятись. Я как новенький, видишь?       Вокс фыркнул и отвернулся.       — Жаль, что это так, — проворчал он, но они оба знали, что он лжёт. На самом деле, когда ярость улетучилась, осталось только облегчение. Облегчение от того, что Аластор… ну, по крайней мере, «жив». Облегчение от того, что Вокс может побыть со своим мужем еще немного.       Аластор издал смешок и снова выпрямился, поправляя костюм.       — Уверен, что именно так ты и думаешь, — проворковал он.       Вокс выдохнул и покачал головой, наблюдая, как Аластор обходит кровать. Теледемон откинулся на подушки, натягивая одеяло до подбородка. Он закрыл глаза, прислушиваясь к тому, как Аластор возится в комнате. Вокс не может поверить, что он связал свою жизнь с этим человеком.       В комнате снова воцарилась тишина. Это было странно. Вокс привык к вечным перебранкам, эхом гуляющим по коридорам, к пьяному хохоту, долетающему из самого бара — хоть к какому-то шуму. Но, похоже, сегодня все были слишком истощены после битвы за свои жалкие жизни. Впрочем, такая перемена была даже приятной.       Тихое оцепенение нарушил голос Аластора.       — И ещё, — произнес его муж тихо, почти ласково. — …мне жаль, что я довел тебя до такого сбоя.       Вокс замер. Извинения от самого Радиодемона — вещь редчайшая, и он чертовски гордился тем, что он, пожалуй, единственная душа во всем Аду, которой довелось услышать от Аластора слово «прости». Теледемон приоткрыл глаза, уже готовый отпустить какую-нибудь едкую шпильку в адрес Ала, но вся его спесь мгновенно испарилась, стоило ему увидеть непривычную искренность в глазах мужа. Вокс просто тяжело вздохнул.       — Не твоя вина, — пробормотал он в ответ, пододвигаясь ближе к Аластору.       Радиодемон посмотрел на него с эмоцией, которую Вокс не смог бы даже назвать. Матрас прогнулся под весом Аластора, когда тот присел рядом, осторожно положив когтистую ладонь на голову Вокса.       Вокс уставился на него снизу вверх.       — Не бросай меня, — прошептал Теледемон, и в самом конце его голос всё-таки едва заметно дрогнул. Обычный грешник ни за что бы этого не уловил, но мы ведь говорим о муже Вокса. — Не оставляй меня одного, ладно?       В глазах Аластора промелькнуло странное выражение, а его вечная улыбка дрогнула всего на долю секунды.       — Ладно, — просто ответил Радио-демон, и его голос был едва громче шепота. — Хорошо.       И наконец, системы Вокса начали медленно отключаться, уходя в мирный и спокойный сон.