Там, где не светит солнце

Сатурн.. Сатурн был его старшим братом. По документам. По крови. Но никогда не по-настоящему. По крайней мере Уран всегда так считал. Сколько себя помнил, между ними всегда была какая-то странная дистанция. Будто они существовали рядом, но никогда вместе. Словно их просто поставили в одну строчку на бумаге и решили, что этого достаточно, чтобы назвать их семьёй. Сатурн… Красивый. Высокий.Чертовски правильный. Он был тем самым типом парней, на которых люди невольно смотрят чуть дольше, чем на остальных. Высокий, стройный блондин с прямыми волосами чуть ниже ушей. Такую причёску обычно называли «каре». Волосы аккуратно лежали, похоже он каждое утро тратил на них достаточное количество времени. Не растрёпанные, не торчащие в разные стороны, как у половины пацанов. Всё слишком… аккуратно. Ростом он был выше многих парней в интернате. 186 в 17 то лет. Рядом с большинством ребят он выглядел почти взрослым. Плечи прямые, спина ровная, движения аккуратные. И руки. Длинные, тонкие, почти слишком красивые пальцы для парня. И почти на каждом кольцо. Под серебро, какие-то тёмные, простые, бижутерия скорее всего, но всё равно бросающиеся в глаза. На запястьях парочка браслетов, когда Сатурн двигал рукой, они тихо звякали друг о друга. Наверное не было ни одной девчонки в интернате, которая бы по нему не сохла. Даже самые красивые и чсвшные девчонки постоянно крутились рядом, будто случайно. Смеялись громче, чем обычно. Пытались привлечь внимание. И конечно, он это прекрасно знал. На нём была идеально выглаженная белая рубашка. Сверху бежевая толстовка. Снизу казалось бы обычные коричневые брюки, но даже они сидели на нем слишком идеально. Он всегда одевался так. Аккуратно. Чисто. Чуть вычурно. По-выпендрёжному. Будто каждый день собирался не в обычную школу при интернате, а куда-нибудь в приличное место, где люди действительно обращают внимание на внешний вид. Он весь был такой. Мерзкий.. выпендрёжник. Любимчик воспитателей. Учителей. Старших. Даже охранники на входе иногда разговаривали с ним так, будто он был каким-то особенным. С ним всегда говорили мягче. Спокойнее. Таким как он всегда легче живётся. Уран кинул на старшего недовольный взгляд. Такой короткий, резкий, будто взглядом можно было послать человека подальше. В глазах читалось чистое раздражение, без малейшего желания продолжать этот разговор. Сатурн кажется, ожидал чего-то подобного. Он только тяжело выдохнул и закатил глаза, словно видел эту сцену уже сотни раз. Потом поднял руки в жесте «ладно-ладно, сдаюсь», слегка растопырив пальцы с кольцами. Металл браслетов тихо звякнул, когда они коснулись друг друга. — Просто хотел узнать, как у тебя дела - спокойно сказал он. Голос у него был всё тот же ровный, без агрессии, будто он разговаривал не с раздражённым подростком, который готов был сорваться в любой момент, а с кем-то совершенно спокойным. Это только бесило ещё больше. — Ахуенно - огрызнулся Уран почти сразу. — А теперь иди нахуй. - Слова вылетели резко, почти как плевок. Он даже не стал ждать ответа. Только вскинул обе руки и показал старшему средние пальцы, задержав жест на секунду, будто хотел, чтобы тот точно успел рассмотреть. Потом резко завернул в класс. Школьный коридор как раз начал заполняться людьми перед первым уроком. Кто-то проходил мимо, кто-то стоял у кабинетов, кто-то о чём-то спорил у лестницы. Пара человек даже обернулась на их короткую перепалку, но быстро потеряли интерес. Сатурн так и остался стоять в коридоре. С выражением лёгкого, почти растерянного ахуя на лице. Класс встретил Урана обычной утренней школьной атмосферой. Несколько учеников уже сидели на местах, кто-то листал тетради, кто-то залипал в телефоне. Из открытого окна тянуло холодным воздухом и запахом улицы. Уран прошёл между рядами почти не глядя по сторонам. Последняя парта его личное место. Он кинул свой старый чёрный рюкзак на соседний стул, так, что тот глухо шлёпнулся. Он сидел один и это его полностью устраивало. Первый урок — английский. Никому нахрен не всравшийся урок. По крайней мере так считал Уран. Хотя если честно, для него практически все уроки были именно такими. Бесполезными. Долгими. Нудными. Он лениво расстегнул рюкзак, порылся внутри и для приличия достал учебник. Старый, слегка помятый, с загнутыми уголками страниц. Положил его на парту, открыл где-то посередине. Пару секунд посмотрел на строчки английских слов. Ничего не понял. Да и не особо хотел. Ученики постепенно рассаживались по местам, кто-то торопливо дописывал домашку, кто-то шептался через парту. Уран медленно выдохнул. Потом просто опустил голову на раскрытый учебник, устроив щеку на странице с какими-то дурацкими упражнениями. Бумага была холодная. И уже через пару минут Уран вполне успешно укладывался спать, полностью забив на урок.

***

Огонь. Яркие, голодные языки пламени уже были почти повсюду. Они ползли по стенам, лизали потолок, трещали где-то за стенкой, будто дом медленно разваливался изнутри. В воздухе стоял странный запах горячий, горький, густой. Дым тянулся под потолком серыми клочьями и медленно опускался ниже. Но Уран этого почти не замечал. Он сидел на полу в детской комнате, поджав под себя ноги. Перед ним лежал раскрытый альбом, на страницах которого уже были какие-то кривые детские рисунки домик, солнце, пара палочек-человечков. В руках он держал цветные карандаши, перебирая их детскими ручками. В детской было тихо. По крайней мере ему так казалось. Он был один. Сначала дым начал просачиваться под дверь. Тонкая серая полоска, которая медленно расползалась по полу, как будто кто-то тихо поддувал его с другой стороны. Но Уран не испугался. Ни капли. Он просто посмотрел на эту серую полоску, слегка наклонив голову, как смотрят дети на что-то странное и непонятное. Потом снова опустил взгляд на альбом, машинально продолжая водить карандашом по бумаге. Он ещё не понимал, что происходит. Он был слишком маленький для этого. И вдруг дверь резко распахнулась. С такой силой, что она ударилась о стену. На пороге стоял Сатурн. Тоже ребёнок. Такой же маленький. Растрёпанный, бледный, с широко раскрытыми зелёными глазами. Его грудь быстро поднималась и опускалась. Сатурну тогда было всего семь. Семь лет возраст, когда дети сами ещё боятся темноты и громких звуков. Когда они ещё прячутся за взрослых. Но в тот момент взрослых рядом не было. — Уран! - крикнул он. Голос сорвался на хрип. Маленький Уран только поднял голову. Он ещё не успел ничего сказать, когда Сатурн уже подбежал к нему, схватил его за плечи и почти сразу подхватил на руки. Резко, неловко, но крепко. А потом они побежали. Сатурн почему-то хромал, но Уран не спрашивал почему.. он вообще ничего не спрашивал. Коридор квартиры был уже наполовину заполнен дымом. Где-то трещали доски, что-то падало, стекло где-то звякнуло. Сатурн кашлянул, но продолжал бежать, крепко прижимая младшего к себе.

Дверь подъезда. Лестница. Холодный воздух улицы. И шум. Слишком много шума. Сирены. Крики. Чьи-то голоса. Треск рации у пожарных. Вокруг всё было в каком-то сумасшедшем движении. Пожарные бегали туда-сюда, таща шланги. Люди столпились у дома, кто-то что-то кричал, кто-то плакал. Над крышей поднимался густой чёрный дым, а из окон всё ещё вырывались языки огня. И среди всей этой суматохи стояла машина скорой помощи. Двое мальчиков сидели внутри. Сатурн всё ещё держал младшего рядом, будто боялся отпустить. Его руки немного дрожали, но он всё равно старался выглядеть серьёзным и собранным, как будто был намного старше своих семи лет. А Уран просто сидел рядом. Маленький, тихий. Он смотрел через открытую дверь машины на дом. На тот самый дом.. В светло-голубых детских глазах отражались яркие вспышки пламени. И вместе с этим огнём постепенно сгорал их родной дом.

***

Эти воспоминания, казалось, впечатались в его детский разум навсегда. Не как что-то далёкое и размытое, а наоборот слишком чёткое, слишком живое.. Он снова и снова видел этот огонь. Яркие языки пламени, пожирающие стены, потолок, всё вокруг. Этот свет резкий, болезненный, почти ослепляющий. Он всплывал перед глазами. Звонок вырвал его из сна резко. Громкий, резкий звук. Кто-то сразу зашевелился, заскрипели стулья, послышались голоса, но для Урана всё это, какое-то время звучало приглушённо, будто через воду из-за не до конца проснувшегося разума. Он медленно приподнял голову с учебника. Лист бумаги под щекой немного нагрелся от дыхания, остался чуть помятый след. Он моргнул пару раз, пытаясь сфокусироваться на реальности. Проснувшись, он снова просто чувствовал глубокую пустоту. Уран выпрямился, медленно провёл рукой по лицу, убирая с него остатки сна и тех обрывков воспоминаний. Он ничего не чувствовал. Ни тревоги. Ни страха. Только эту пустоту, которая со временем стала чем-то вроде фона. Постоянного, тихого, неизменного. Иногда ему казалось, что он сам уже давно стал чем-то таким же. Просто пустой оболочкой.

***

После всех уроков он вернулся в другое здание. Казалось день тянулся бесконечно долго. Семь уроков прошли как один мутный ком, где всё смешалось голоса учителей, тетради, какие-то задания, звонки, коридоры. Он почти ничего не запомнил. Да и не пытался. Подросток сейчас просто мечтал дойти до своей комнаты и чтобы сейчас там никого не было.. хотя бы ещё часа два полного одиночества. Неужели он так много просит? Просто прийти, закрыть дверь, лечь на свою койку наверху и чтобы никого.. Но нет. Удача, кажется, сегодня решила окончательно над ним поиздеваться. Коридор интерната встретил его привычной серостью. Те же стены, тот же запах старого здания, тот же приглушённый шум. Уран шёл медленно, почти не поднимая взгляда. И уже подходя к своей чёртовой комнате, он заметил... У самой двери стоял небольшой чемодан. Синеватый. Потёртый. Не новый, но аккуратный. Уран остановился, прямо посреди коридора. Несколько секунд просто смотрел на этот чемодан, будто надеялся, что он сейчас исчезнет. Подросток медленно прикрыл глаза. Глубоко вдохнул. И в этот момент ему, кажется, как никогда хотелось просто подохнуть. Просто чтобы всё закончилось. Чтобы не было ни этой комнаты, ни школы, ни людей, ничего. Он машинально почесал руку, тихо выдохнул через нос, открыл глаза и всё же сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Подошёл к двери. Рука легла на ручку. На секунду он замер. Будто понимал, что сейчас что-то изменится. Что за этой дверью уже не будет того привычного, пусть и убогого, но всё же его пространства. Пальцы чуть сжались. Щёлк. Он открыл дверь.