Intimacy

Саша просыпается от лёгких касаний губ в районе пупка - моментально плавится в улыбке, чуть выгибается, насколько может это сделать, ещё не полностью отойдя от сна, склоняет голову, нехотя раскрывает глаза, смотря вниз. Одеяло спущено до её бёдер, Илья кропотливо мажет языком по животу, иногда играя с пирсингом, прицеловывая бока и чуть улыбается, замечая её взгляд. - Доброе утро. - Он хрипит не по-детски. Растрепанные волосы на лбу и в последствии сашина нога, которую поддерживая под колено Малинин тянет себе на плечо. Глаза у него - уже привычно одурманенные, безбашенные, страсть животную выражают, какую-то аномалию. Сам - кот. Словно ушки навострил, словно заботливо даму-кошку свою удовлетворяет, словно мягкими лапками кожу ног сминает. - Привет. - Неестественно Трусова, до жути неестественно. - Не хочешь объясниться за вчерашнее? Блондинка отрицательно вертит головой, вновь голову откидывая и веки прикрывая - блядство полнейшее. Ебучий замкнутый круг - это без сомнений был он, прожигающий каждую клетку её организма. Этап в Канаде, Финал Гран При, Олимпийские игры, Чемпионат Мира - и все заканчивается потрахушками с Малининым. Кто бы знал что именно она будет вспоминать в конце сезоне. В Канаде - кажется, было даже избегание Ильи, до прикусываний губ, до стыда, до какого-то оцепенения при виде голубых глаз. В Японии - наконец разговор, который кроме последующих беспорядочных поцелуев и засосов на теле ничего не даёт. Спустя два часа Саша тихо матерится себе под нос, ощущая горячее дыхание спящего Ильи на своих рёбрах. Милан - отдельная стезя жизни, где Малинин, словно волк овечку почти что сразу загнал в свой номер не давая и слова сказать, а после убийственной дозы эндорфинов лишь тихое поздравление с днём всех влюблённых на ушко. Можно ли было это расценивать как предложение отношений? Саша не знала. Саша вообще ничего не знала, не в силах была разобраться в своих чувствах и понять кем ей вообще приходится Илья. Незнакомец? Друг? Возлюбленный? Или просто лёгкая симпатия? Любопытно, со всеми ли парнями к кому появляется "симпатия" получается переспать аж четыре раза? Да вряд ли. - А у тебя входит в норму спать со всеми парнями, кто восхищается тобой? - Не выдерживает Илья, вставая с громко отъезжающего стула на колёсиках.

Восхищается? Вау.

- Да не хотела я с тобой спать! Саша почти прогрызает свои собственные губы, ногти в ладони тыкает и сейчас бы провалиться куда-нибудь под землю, лишь бы не видеть эти искренние голубые глаза, что добра желают да и только. Япония за окном - знойная, снежная, до жути красивая и на фоне всех событий жизни, даже беззаботная. Но в виски отдаёт - Илья шумно расхаживает по комнате туда-сюда, шаркая неснятыми кроссовками и Саша привычно хмурится, словно протрезветь пытается, потому что от Ильи не пьянеть - невозможно. - Да ну? - Да. И вообще я была пьяная, тоесть...тоесть мы были пьяными, после "банкета" - Саша показывает кавычки в воздухе, - и так вообще не должно было получится, потому что... М-да. Заткнуть поцелуем как нечего делать.

Так себе контроль, Трусова

И Саша не может обманывать себя что с каждым его касанием желание лишь растёт в геометрической прогрессии. Хочется - одно слово на немеющем языке. Хочется его касаний, поцелуев, легких укусов по всему, кажется, телу. Сбитое дыхание после их секса - молоточек в её голове успокаивает, что безудержно твердил "что ты творишь?!". Это был именно их секс, что любые состояния принимал - то безумная грубость, то нежность, неподдающаяся сравнению никаким мужчинам до Ильи. То переплетение пальцев, поцелуи в виски и подрагивание мышц под нежными пальцами. То вбивание в себя что есть мочи, стыкующиеся носы и грязные поцелуи - Саша была готова сказать в такие моменты что Илья её съедал. - Люх, надо решать что нибудь с этим. - Тихо хмыкает Саша, когда живот все ещё трепещит от недавних поцелуев, а Илья помогает с застежкой бюстгальтера на спине. Трусова слышит легкий смешок за спиной. Фу, блять. - Хм, а три месяца назад ты доказывала мне что не хочешь ничего иметь со мной. - С хрипотцой отвечает он и...ну нечего ей ответить этому чертову человеку. Вот нечего и всё. Саша медленно оборачивается, в желании найти подходящие слова, зубами язык царапает, дабы в реальности остаться. Илья - мужчина. Не маленький юниор с неуверенностью при заходе на четверной прыжок. Окрепшие плечи, широкая грудь, за ними - твердая спина. Длинные конечности, на голову выше её. От образа маленького мальчика - разве что очки и факт того что Саша Трусова продолжает его вдохновлять, но теперь, кажется, в ещё более масштабных размерах. Илья - мужчина. Он...он...да вообще Саша не знает поймёт ли кто либо её волнения, которое дыхание сковывает, стоит кое-кому подбородок на её макушку положить. Но она никогда не верила в отношения на расстоянии. Что за бред? А тем более такого расстояния. Просто Илья - манящий, с чуть солоноватой кожей, с пальцами в рубцах и мозолях, с приятным парфюмом, что мысли путает. Просто Илья какой до жути её. Созданный из обломков той рыжей девочки-бунтаря, мечтающей воплотить мечту. Сильнее её прежней и намного нежнее, чуть смешнее, чуть насыщеннее. Чуть лучше, наверное. С гладкими порозовевшими щеками, с фырканьем, с легкими усмешками, с выраженными скулами. Голову склоняющий, почти что котенок, выслушивающий хозяина. Почти что готов на колени сесть, руки сложив на бедрах и слушать её. - Сань, скажи просто, и я в состоянии отстать. Я взрослый адекватный человек. - Пальцами словно рисует на её пояснице, носом почти что переносицы касается и все это гораздо интимнее любого секса. Это про чувства, это про суть, это про их самих. Это не бездумные поцелуи в засос как на Финале и не срывание одежды до онемения в пальцах. Тактильное общение, почти что дающее выбирать без всякой злости. Дающее понимание и гробовую тишину. - М? - Хмыкает Малинин, вперед поддаваясь. - Я....я не хочу чтобы ты отставал. В горле что-то неприятно закололо и губы сами собой сжались в тонкую линию. Идиотка? Скорее всего. Пожалеет? Нет. - Тогда расслабься. Я не сделаю ничего такого, что ты не захочешь. Он на русском почти что мурлычет, до сумасшествия одним голосом доводит, россыпь мурашек от этого на спине появляется. И глаза в омуте прикрывает, дышать почти не может, когда чужой нос тыкается ей в щеку, дурманит, почти что выводит. Лежать, уставившись в глаза друг друга - для неё это в разы интимнее любого проникновения. Для него тем более. Просто тыкаться носом в шею, ключицу, висок - куда только достать в состоянии. Просто трогать до мурашек на чужой коже, поглаживая. Просто несравнимый ни с чем интим за закрытыми дверьми. Лёгкая тайна, после которой они встретятся лишь на показательных, строя рожки и представляя в себе людей которые видятся я-вас-умоляю четвертый раз в жизни. Только сбитое дыхание и вечная табличка "не беспокоить" - выдаёт с потрохами. Только губы покусывать, друг на друга смотря. Только желать и незаметно прикасаться - по плечу сзади постукивать, за талию придерживать, тянуть мизинец к руке. Это же ничего не значит, правда? Совершенно ведь, ничего. Слезы рвутся, жидкость пелену целую по клеткам составляет, когда Илья изливается, чуть придерживая Сашу за бёдра. Дальше хватка ногтей за плечи, накидывания одеяла, совсем грустная улыбка - ей не было больно, ей было приятно до чертиков, до скрута живота, до трепета, до покалываний где-то внизу. Лишь осознание завтрашней разлуки на целое полугодие - это плеваться хотелось и морщиться. Слишком сильный контакт. Она же знала, знала черт побери что так нельзя. И всё равно позволила. Потому что Илья это до заботы, до сплетенных пальцев, до крепкой укрывающей спины, до окончания. До всеобщего конца. - Ты будешь со мной встречаться? Смешно. У Саши в голове - ещё звёздочки туда сюда прыгают, эйфория полнейшая бьёт и Илья, к ней сзади почти что приклееный. Хмык. - Если позволишь, то буду. - Совсем легкий намёк на её принципы и кажется впервые такое четкое напряжение между ними. И наверное, либо выброс гармонов так сработал, либо абсолютное безумие в размышлениях переехать в Америку, либо похуизм на расстояние, но... - Позволю. И горячее дыхание обжигает ей шею, совсем нежно, невесомо, касаясь её кожи плюшевыми губами. Обещание. Опять ласка до костей пронизывающая, второе дыхание открывающяя и дышать, дышать, дышать. Только теперь рядом с ним, просыпаясь от поцелуев на ребрах, горячего дыхания на ухо и аккуратных удовлетворяющих пальцев. Потому что Саша такого второго не найдет - она слишком хорошо это понимает. Потому что Илья интимный, созданный для этих касаний, поцелуев и взглядов. Потому что ему - позволено.