Нам нельзя

***

      Последний день концертного тура пришёлся особенно тяжело. Поддержка фанатов была очень приятна парням, поэтому расставаться с ними на ещё более длительное время было крайне сложно. Однако всем уже хотелось поскорее вернуться в отель и хорошо отдохнуть, ведь впереди предстоят всё те же муторные будни айдола, от которых никуда не денешься.

***

      По прибытии в отель парни быстро попрощались и разошлись по своим номерам. Ыйджу делил свой номер с Николасом, но почему-то в этот раз тот решил не приходить. Он не придал этому значения, так как сейчас он даже был этому рад. Ему хотелось поскорее сходить в душ и увалиться спать, чтобы не отхватить допроса, которого нельзя было избежать.

***

      Свои чувства Бён осознал ещё давно, но до сих пор не хочет их принимать, потому что знает, что айдолам встречаться довольно опасно: ведь никто не знает, как поведут себя фанаты, узнав, что два парня из одной группы влюблены друг в друга и встречаются. Поэтому он всегда пытался тщательно их скрывать. Получалось неплохо, ведь их расписания часто не сходятся, и это играло ему на руку. Правда, всё же они в одной команде, и долго это длиться не может. Когда дело доходит до тактильностей, у Ыйджу словно крышу срывает, и держаться очень тяжело. Эти случайные касания, долгие объятия — они явно не были похожи на те, какие Ван дарит другим участникам. И в этот день на концерте что-то пошло крайне не так. Старший слишком много находился рядом. Слишком. Ыйджу постоянно пытался отдаляться и отходить к другим участникам. Не то чтобы он не хотел находиться с Нико, нет.       Он просто боялся своих чувств.       Он боялся, что кто-то это заметит, и тогда им обоим будет крышка. В то же время Ван пытался с ним и тактильничать, но Ыйджу уже в открытую пытался «сбежать» от него и даже не смотреть в глаза. Он чувствовал, что делает всё не так, всё неправильно. Он не должен так относиться к своему лучшему другу, который просто хочет побыть рядом и побеситься на концерте вместе. Ему стыдно, что из-за своих чувств он делает неприятно своему самому любимому и дорогому человеку. Но по-другому Бён просто не может поступить. На перерывах он пытался вести себя так, будто ничего и не произошло, но в душе у него до невозможности бушевала ужасная буря. Нико смотрел на него с неким непониманием. Он видел, что с Ыйджу что-то не так. Он вёл себя совершенно по-другому — до неузнаваемости. Ван решил, что обязательно с ним поговорит после окончания мероприятия. После последнего перерыва оставались жалкие двадцать минут до конца. За это время старший так и ни разу не подошёл к младшему, так как уже знал наперёд, какая у того будет реакция.

***

      Уже через некоторое время Николас вернулся в номер. Услышав, что Джу находится в душе, он облегчённо выдохнул, ведь ему надо было обдумать все свои мысли, придумать, с чего бы начать и как завязать диалог в правильное русло.       Из своих мыслей его выдернул щелчок двери, который оповестил его о том, что тот уже вышел из ванной. Ыйджу стоял у кровати и медленно вытирал полотенцем мокрые волосы. Вода всё ещё стекала по вискам и капала на пол. Он упрямо смотрел куда-то в сторону, будто в комнате, кроме него, больше никого не было, хотя прекрасно чувствовал на себе взгляд Николаса.       Старший решил, что если он не начнёт разговор, то тот так и продолжит играть в молчанку.       — Ыйджу? — начал он       — М?       Младший знал, куда их приведёт этот разговор в конечном итоге, поэтому он очень не хотел поддерживать в нём хоть какое-то участие. Если бы он мог просто пропустить этот диалог, как в игре, то он бы сделал так, даже не обдумывая. Он не хочет говорить о своих чувствах. Он не считает это нужным.       — Давай поговорим. Нормально. Как взрослые люди.       Нико слишком хорошо знает Ыйджу, чтобы не увидеть в нём того самого переживания по неизвестным ему причинам и нежелания разговаривать. Но это им просто необходимо.       — Говори, — сухо ответил младший.       — Только без выебонов, а.       Вана начинает это выводить из себя. Он медленно провёл рукой по волосам и тяжело выдохнул, пытаясь не сорваться. Бён, конечно, бывает упрямым, но когда дело доходит до чего-то особенно важного, а особенно Николаса, он готов слушать не отрываясь и поддерживать разговор.       — Чего? Скажи, что ты там хотел уже сказать, и я лягу спать, — ответил ему Джу, одновременно садясь на свою кровать спиной к Николасу и взяв телефон в руки. Ван лишь тяжело вздохнул на это действие и продолжил говорить.       — Что с тобой сегодня происходило? Почему ты от меня уходил? — проговорил он на одном выдохе.       — Не знаю. Я такого не замечал.       Ыйджу будто играет с ним, специально выводит на агрессию, будто добиваясь этого.       — Не, ты прикалываешься? Какого хуя происходит с тобой? С нами? — он делает глубокий вдох. — Ты меня ненавидишь? Я что-то сделал не так?       Старший уже чувствует, как сдерживаться становится всё тяжелее и тяжелее с каждым словом.       — Возможно, это было один или два раза. Но я же не могу весь концерт с тобой проводить. Я ходил к другим мемберам, — Бён просто не мог сказать правду — ему не хватало смелости.       — Один или два раза? Ты даже взглянуть не взглянул на меня ни разу, не подпускал к себе ближе чем на метр. Николас подошёл к Ыйджу и встал к нему лицом, нависая сверху. Младший чувствует, что Ван начинает злиться, но поделать с этим ничего не может. Он бы не хотел с ним ссориться, но в данной ситуации он просто не может сказать правду — так будет лучше для них двоих.       Он уставился в экран телефона, даже не разблокировав его. В чёрном отражении он видел собственные глаза — напряжённые и растерянные. Его пальцы нервно постукивали по корпусу телефона, будто это могло помочь избежать разговора. Он не знает, что ему ответить.       — Почему ты молчишь? Ыйджу, поговори со мной, пожалуйста. — В голосе Нико начинает чувствоваться безысходность. Он дал Ыйджу время на подумать, может это чем-то поможет развитию их диалога? Через время он не выдержал, видя что тот даже не собирается ему чего-то говорить. — Я не буду тебя заставлять. Хорошо. Ван направился к входной двери. Он не хотел находиться в комнате. Он решил сдаться. Решил не мучать Ыйджу своими допросами. Когда придёт время, он расскажет сам. Наверное. А может, время уже пришло?       — Николас, стой. Просто дослушай, ничего не говори. Джу резко встал и направился к нему. Николас резко остановился, когда они стояли друг напротив друга на расстоянии полуметра.       — Я весь во внимании, — сказал Ван, немного запинаясь.       — Ну… я понимаю, что это всё как-то неправильно. Что мы два парня, ещё и айдолы… в одной группе. Но я понимаю, что я больше не смогу этого скрывать. И это сказывается на нашем общении, взаимодействиях, как видишь… так вот…       Джу несколько раз открыл рот, но слова так и не вышли. Он нервно провёл ладонью по шее и сжал край своей футболки в кулаке. Его плечи едва заметно дрожали. Он пытался формулировать свои мысли максимально адекватно, как только мог, хоть и получалось не очень.       — Ты мне нравишься. Николас, ты мне очень нравишься. Не как друг. — произнёс он практически на одном выдохе. Около минуты Николас пытался понять, во сне ли он или это всё происходит на самом деле. Для младшего это время казалось вечным. Он уже думал взять и убежать из отеля куда-нибудь на другой конец неизвестного ему города, разорвать все контракты и сменить страну проживания, но его прервал голос Старшего.       — Джу… Бён Ыйджу, ты мне тоже нравишься. Я люблю тебя. Сердце колотилось так громко, что ему казалось — это слышно на всю комнату. Какое-то время они просто стояли и смотрели друг на друга, легко улыбаясь. Но тишину разорвал Ыйджу.       — И что теперь? — спросил Ыйджу с лёгкой усмешкой. — Мы же айдолы. Я не думаю, что это будет хорошей идеей… Нико немного задумался, но вскоре с улыбкой ответил:       — Значит, будем скрываться. Встречаться тайно. Ван засмущался от своих же слов.       Ыйджу сначала просто улыбнулся — будто не верит. А потом резко сделал шаг вперёд и обнял Николаса, уткнувшись лбом ему в плечо, будто наконец позволил себе расслабиться.