Часть 3
25 марта 2026 г., 16:34
— Ну, и? — Спрашивает Терри, когда Илья звонит ему на следующее утро.
— Ты точно уверен, что мы не можем поменять таблетки? — Последняя надежда звучит в голосе Ильи. — Мы не можем проконсультироваться с кем-нибудь ещё?
— Я только за, если ты услышишь ещё одно мнение, Илья. В Оттаве есть множество психиатров, которых я могу порекомендовать, — говорит ему Терри. — Но я могу заверить тебя, что они скажут то же самое.
— Всë-таки придётся ждать четыре недели?
— Да. Ждать четыре недели.
Губы Ильи некрасиво сжимают сигарету.
— Если Шейн разведётся со мной к тому времени, я тебя прикончу.
— Уже боюсь, — усмехается Терри.
***
Он действительно подумывает о том, чтобы бросить принимать таблетки. Не то чтобы эта мысль никогда не приходила ему в голову. Приходила. И не один раз. Очень настойчиво. Илья беспокоится о том, что этот период отсутствия нормального стояка будет означать для его отношений. Но прекращение приёма лекарств вызывает у него беспокойство совершенно иного рода. Он справляется с терапией. Она помогает. Но её недостаточно. И он устал притворяться, что это не так. Что, если он прекратит принимать лекарства, и его депрессия вернётся к нему с новой силой, и он потеряет всё? Не только свой член, но и сердце, и голову тоже. Он может признать, как мысленно, так и вслух, что лекарство помогло. Нельзя сказать, что у него внезапно улучшилось настроение или что-то в этом роде. Мрачные мысли по-прежнему посещают его. Тёмные тучи всё ещё сгущаются. Просто они не нависают над ним, как раньше. Кажется, что вокруг него дует какой-то невидимый ветер, который уносит их прочь, прежде чем тучи успевают затянуть пространство вокруг него. Илья благодарен даже за это. Он хотел бы, чтобы жизнь была проще. Чтобы Шейн мог быть ветром. Чтобы Шейн мог справиться с его депрессией. Потому что именно Шейн делает его таким счастливым. Но если бы любви было достаточно, чтобы рассеять эти мрачные тучи, мама Ильи была бы жива. В конце концов, он действительно очень сильно любил её. Но одной любви недостаточно. Поэтому ему приходится принимать лекарства. Он должен продолжать жить. Он просто должен найти способ пережить следующие три с половиной недели, не тревожа любимого мужа. Он сможет это сделать. Он справится. Возможно, Терри был прав. Может быть, действие таблеток пройдет, и у него скоро снова встанет, как у нормального человека. В конце концов, если и есть кто-то, кто может заставить встать его член, так это Шейн Холландер.***
Оглядываясь назад, он понимает, что делать это во время летнего перерыва было плохой идеей. Илья подумал, что так будет удобнее всего, поскольку он всё время будет находиться в коттедже и его не потревожат ни его команда, ни кто-либо другой. Но сейчас, когда он отчаянно пытается сохранить этот новый секрет от Шейна, ему хочется, чтобы они были в середине сезона. Не то чтобы Шейн не заботился о нём в течение сезона. Но он становится другим человеком, когда речь заходит о хоккее. Илья давно смирился с этим. Он не держит зла на Шейна, по крайней мере, больше не держит. Потому что несправедливо ненавидеть Шейна по той же причине, по которой он влюбился в него. Но, Боже, Илья никогда в жизни так сильно не болел за хоккей. Его единственное спасение — хоккейные лагеря, которые они проводят каждое лето. Шейн очень серьёзно относится к фонду Ирины Розановой. Илья правда не смог бы любить его сильнее, даже если бы попытался. Его муж последние пару месяцев переживал из-за лагеря, ведь это их первый лагерь после того, как они вышли из шкафа. Атмосфера может немного отличаться. Но он сомневается, что детям это важно. И он знает, что их друзьям точно нет до этого дела. Но Шейну всегда важно, что о нём думают окружающие, и Илья в кои-то веки рад, что стремление его мужа угождать людям мешает их сексуальной жизни. Пока Шейн следит за тем, чтобы в лагере всё прошло идеально, Илья занимается исследованием. И да. Он поговорил с Шейном. О побочных эффектах. Только он солгал и сказал, что у него просто болит голова. Технически, это не ложь, потому что проблема с членом определённо вызывает у него мигрень. Но Шейн легко на это купился, что довольно мило с его стороны. Он стал беспокоиться за Илью больше обычного и попросил его «не напрягаться». Что ж. Илья не напрягается. Он отмахивается от занятий с детьми и погружается в Reddit. Оглядываясь назад, он понимает, что это тоже плохая идея. Это очень по-Холландерски. Проводить исследование. Но Илье не с кем об этом поговорить. Ну, он вроде как хочет. Но не совсем. Потому что это грустно и неловко. Поэтому вместо того, чтобы говорить, он слушает. Он слушает людей из Reddit. И, боже правый, им есть что сказать. Первое, что он замечает, — это то, что на самом деле это очень распространенный побочный эффект, особенно при приёме антидепрессантов. Он знает, что должен утешаться тем фактом, что он не одинок в своих страданиях. Но осознание того, что так много людей испытывают половое бессилие, не приносит ему никакой радости. Он хочет, чтобы все хорошо проводили время. Он такой хороший парень. Он также понимает, что с антидепрессантами это всегда что-то вроде лотереи. Некоторые люди рассказывают, что их сексуальное влечение резко возросло, и они всё время были возбуждены. Илья хотел бы, чтобы так было и с ним; с этим было бы намного легче справиться и не так неловко объяснять. Но многие из тех, кто принимает сертралин, тоже проходят через это дерьмо. Мужчины, у которых не может быть эрекции. Женщины, у которых всегда сухо внизу живота. Люди, которые могут возбудиться, но проходит целая вечность, прежде чем они почувствуют хотя бы лёгкое покалывание. Люди, которые могут кончить, но только по прошествии, кажется, нескольких часов, и всё не так весело, как обычно, когда крышу сносит от ощущений. Илья переходит от одной темы к другой, сглатывая подступающую к горлу желчь, когда читает одну историю за другой. Там даже есть какой-то мужик, который говорит, что он принимает антидепрессанты уже более 50 лет, и хотя его сексуальная жизнь улучшилась, она уже никогда не была прежней. Илью чуть не стошнило, когда он прочитал это. Решения тоже не очень полезны. Используйте много смазки. Говорите со своим партнёром. Не стыдитесь принимать что-нибудь, что поможет вам двигаться дальше. После этого он захлопывает свой ноутбук. Он не будет принимать ничего, что могло бы вызвать эрекцию. Нет, спасибо. Только через его труп. Кроме того, вся эта хуета началась только из-за того, что он принял таблетку. Нет уж. Какая же ебучая хрень эти таблетки. Они всегда всё портят.***
Самое сложное во всём этом — сохранить его проблему в секрете от Шейна. Не потому, что Илья чувствует себя обязанным рассказать ему. Нет. На самом деле он очень хорош в хранении секретов и самосаботаже. Это сложно, потому что Шейн постоянно пытается надавить на него. Илья прекрасно знает, что его муж — похотливый засранец. Они оба такие. Вот почему, помимо всего прочего, они родственные души. Так что очень нелегко помешать Шейну узнать, что у Ильи не фурычит член. Отвлечение лагерем помогает ненадолго, поэтому Илье приходится прибегать к собственным уловкам. И, к счастью, он знает кое-что о том, как отвлечь Шейна Холландера. Он усложняет их социальную жизнь, увеличивая количество ужинов с родителями Шейна и поездок в гости к детям Пайка, утверждая, что с началом сезона делать и то, и другое будет значительно труднее. А когда и этого недостаточно, чтобы быть буфером между ними, и они все-таки добираются до постели — или до кухни, или до спортзала, или до балкона, или до ванной, — Илья пускает в ход все свои уловки и там. Он не торопится с Шейном, доводя его до эйфории, пока его муж не приходит в себя настолько, что не может точно определить, кончил Илья или нет. Он держит Шейна лицом вниз, беря его сзади, когда это возможно, чтобы Шейну не пришлось видеть панику на лице Ильи, пока они трахаются, когда Розанов постоянно беспокоится, что его член может размякнуть в любой момент. Он использует презерватив, потому что так легче сделать вид, что он кончил. Однако он не имитирует оргазм. Нет. Он никогда бы так не поступил с Шейном. Это кажется слишком дешёвым. Это кажется слишком неуважительным. Он просто доводит Шейна до оргазма, так что его муж становится слишком усталым, чтобы понять, кончил Илья на самом деле или нет. Он позволяет Шейну отсасывать ему, когда знает, что тот уже близко. Это требует много размышлений и планирования. Но он не должен облажаться. Он лучше сдохнет, чем станет вялым во рту у Шейна. Он не может этого допустить. Он ненавидит это. Он ненавидит всё это. Он ненавидит то, как много эта болезнь отняла у него — и продолжает отнимать. Однако он старается не расстраиваться из-за этого. Он говорит себе, что не лжёт Шейну. Он просто играет. У него это хорошо получается. Любовь в жизни Ильи всегда нужно было заслужить. Будь хорош в хоккее, и болельщики будут любить тебя. Отправь деньги Алексею, и он будет уважать тебя. Будь добр к маме, и она захочет проводить с тобой время. Прославь Россию, и папа будет гордиться тобой. Шейн — единственный человек, для которого Илье никогда не требовалось быть кем-то или делать что-то, чтобы его любили. По какой-то причине Шейн любит его просто так. Может, он сумасшедший. Может, он просто канадец. Но теперь Илья чувствует, что должен заслужить любовь Шейна тоже. Трахни его. Сделай так, чтобы ему было хорошо. Не показывай ему, что ты бесполезен. Не показывай ему, что тебе нечего ему предложить. Не дай ему понять, что ты только всё усложняешь. Итак, Илья продолжает свой перформанс. А точнее — клоунаду. Надо называть вещи своими именами.***
Галина недовольна им. Если бы Илью волновало, что о нём думают другие люди, он бы немного расстроился. Но ему всё равно. Ну, ладно, не совсем всё равно. Он не любит подводить людей. Но ожидания Галины от него совершенно необоснованны. — Подумай об этом с другой стороны, — рассуждает Галина, её голос на мгновение смягчается. — Если бы это был Шейн, у которого было бы… — Только не это дерьмо с сочувствием снова! — Илья вскидывает руки. — Проблема не в Шейне. — Как думаешь, что произойдет, если ты ему расскажешь? — Спрашивает Галина, а Илья закатывает глаза. — Я хочу, чтобы ты ответил честно. Илья крутит обручальное кольцо. — Ничего. Он будет раздражающе любезен. Скажет, что мы можем справиться с этим вместе. — И эта возможность мешает тебе рассказать ему, потому что…? — Подсказывает Галина. — Потому что в этом нет необходимости! — Снова рычит Илья. — Всё равно через пару недель всё закончится. Галина хмыкает и заглядывает в свои записи. — Ты упомянул, что просматривал тему на Reddit. В такие моменты полезно искать сообщество. Помогло ли тебе что-нибудь из прочитанного там? — Не совсем. — Почему нет? — Потому что это не одно и то же. — Потому что люди там не знамениты? — Потому что они не Илья Розанов! — Илья почти кричит. — Они не величайшая секс-машина из России! На её лице появляется сочувствующее выражение. — Должно быть, у тебя слишком большие требования к себе… Почти такие же большие, как мой член, — хочет сказать Илья, но сдерживается из уважения к ней. Тем не менее, это правда. Всё это так. Дело не только в том, что он парень, спортсмен или русский — из-за всего этого ему всегда было сложно быть честным и открыто выражать свои чувства. Но, в довершение всего, он просто шлюха. Илья этого не стыдится. Нисколько. Во всяком случае, это помогает. Когда он впервые приехал сюда, на этот континент, где он никого не знал и едва ли знал самого себя, ему помог личный бренд, который люди так легко покупали. Илья Розанов — плейбой. Илья Розанов — бабник. Он из тех парней, которым нравятся секс втроем, девушки на одну ночь и трах на заднем сиденье такси. Так было с тех пор, как он был мальчишкой. Когда ему было всего девятнадцать. Вот Шейн Холландер. Парень с самым высоким IQ в хоккее. А вот Илья Розанов. И он знает толк в хорошей ебле. Что угодно. Это не имеет значения. Личный бренд он и в Африке личный бренд. Илья не против. Он лучше будет иметь личный бренд и репутацию ловеласа, чем не иметь ни того, ни другого и быть ни рыба ни мясо, как Хейден Пайк. — Я понимаю, что сексуально активная жизнь — это большая часть того, кто ты есть, — говорит Галина, не скупясь на слова. — И тем не менее — это не всё, что ты собой представляешь. — Да нет. Так и есть, — Илья пожимает плечами, потому что не хочет врать. Не здесь. — Секс и хоккей. Это всё, в чëм я хорош. Однажды у него больше не будет хоккея. Он это знает. Он знает, что это неизбежно. Однажды он бросит это дело, вольно или невольно. И тогда всё, что у него останется от себя, — это секс. Если он не может дать Шейну этого, то он не понимает, зачем Шейну вообще париться о том, чтобы остаться с ним. Вот почему ему нужно сменить таблетки. Но дело не только в Шейне. Он скучает по сексу. Он скучает по хорошему сексу. От которого у него кружится голова и он улыбается, просыпаясь на следующее утро. Но более того, он в ужасе от того, кем он будет без него. Он слишком стар и слишком устал, чтобы понять, в чëм ещё он может быть хорош. Ему нужно держаться за это. Это слишком высокая цена, которую приходится платить. А Илья, несмотря на то, что он миллионер, слишком беден, чтобы так рисковать своей жизнью.***
— Как прошёл твой сеанс? — Как обычно. Хорошо. Утомительно, — Илья бросает ключ в маленькую керамическую вазочку и наклоняется, чтобы поцеловать Аню. — Ты разговаривал с Фарой? Шейн не отвечает. Он напряженно смотрит какой-то документальный фильм о природе. Илья плюхается рядом с ним на диван и проводит рукой по его лицу. — Шейн? Всё в порядке? — Что? Да. Конечно, — ответ Шейна такой же отработанный, как и у Ильи ранее. — Шейн, — обеспокоенно говорит Илья. — Не темни. — Да ничего особенного. — Шейн качает головой. — Просто пустой трëп в Твиттере, потому что одному из парней из «Вояжеров» понравилась какая-то дерьмовая публикация обо мне в Instagram. — А именно? — О, просто мем, в котором говорится, что я слишком… — Нет. Какому именно парню? — Не имеет значения. — Какому именно парню, Шейн? — Спрашивает Илья. — Мне нужно его имя. Номер джерси. Домашний адрес. — Илья, — усмехается Шейн, и это приносит облегчение. — Это не имеет значения. Фара сказала мне не беспокоиться об этом. — Но ты беспокоишься, — отмечает Илья. — Значит, это действительно важно. — Ты голоден, — Шейн меняет тему, не утруждая себя тактикой. — Может, приготовим что-нибудь вместе? Илья сегодня был ужасным пациентом. Он не слушал ничего из того, что говорила ему Галина. Но обычно он слушает. И одна из многих вещей, которые он усвоил во время своих сеансов, заключается в том, что, хотя это нормально — хотеть помочь людям, когда им больно, вы должны помогать им так, как они хотят, а не так, как хотите вы. Чего Илья сейчас хочет, так это заставить этого придурка из «Вояжеров» страдать. Он хочет зайти в Твиттер и затеять срач. Чëрт возьми, он хочет поехать в Монреаль и разъебать его к хуям. Но это не то, чего хочет Шейн. Это не то, что нужно Шейну. Поэтому он откладывает всё в сторону и целует Шейна в висок. — Ты хочешь поесть? Тебе от этого станет легче? Что требуется от меня, милый? Чем я могу помочь? Видишь, Галина. Я могу быть хорошим. Я умею слушать. Вероятно, ему следует упомянуть об этом во время их следующей встречи. Возможно, это вернёт ему часть очков, которые он потерял сегодня. Шейн прикусывает нижнюю губу. — Ты можешь заставить меня почувствовать себя лучше? Грудь Ильи расцветает при мысли о такой возможности. Это всё равно что спросить ребёнка, хочет ли он конфету. — Да. Да. Да. Всегда «да». — Хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, — шепчет Шейн, забираясь к Илье на колени и зарываясь лицом в изгиб его шеи. — Хочу, чтобы ты заставил меня забыть обо всём остальном. И в этот момент его грудь опускается. Ему становится плохо — физически плохо — от осознания того, что он не может позаботиться о своём муже так, как ему хочется. Так, как Шейн того заслуживает. Какой от него вообще толк, если он не может дать Шейну это? Зачем он вообще здесь, если не для того, чтобы заботиться о нём? — Конечно, — всё равно шепчет Илья. — А потом мы поедем в Монреаль и отхуячим этого говнюка, да? Шейн хихикает, уткнувшись ему в плечо, и довольно мурлычет, как будто ему уже лучше. Когда они поднимаются наверх, Илья не торопится. Он всегда так делает с Шейном. Но в последнее время у него нет особого выбора. Шейн пытается опуститься на колени, желая прижаться губами к члену Ильи. Но Илья, опередив его на три шага, бросает мужа на кровать и обхватывает его руками за голову. У него не стоит. Даже близко нет к стояку. Но он не может позволить Шейну пронюхать это. Это тщательно продуманная хореография — двигать телом так, чтобы его промежность никогда не прижималась к мужу, пока он не будет уверен, что Шейн чувствует, как он пульсирует. Сейчас это очень похоже на ложь. Но он старается не думать об этом. Он сосредотачивается на Шейне. Он осторожно раздевает Шейна и сдвигает его согнутые в коленях ноги к шее, прежде чем уткнуться лицом в его аппетитную попку. К тому времени, как он заставил Шейна кончить один раз языком, а затем еще разок пальцами, Илья уже возбужден. Лишь слегка. Но, к счастью, Шейн уже слишком измотан для третьего раунда. Илья плюхается рядом с ним и нежно целует его в плечо. Какая-то часть его души испытывает тайное облегчение, и Илье хочется вырвать эту часть из него и задушить до смерти. Это отвратительно. Это оскорбительно — по отношению к его прекрасному мужу и его прекрасному телу. Рука Шейна свободно поглаживает промежность Ильи, его глаза опущены. — Моя очередь? — Позже, — Илья целует его в живот, а затем вытирает. Шейн тихо вздыхает. — Прости. — За что? — Илья хмурится, бросая полотенце в корзину для белья. Но его муж уже дремлет. Илья снова целует Шейна, его эрекция полностью прошла, и он устраивается рядом с любимым. Затем он открывает Твиттер.
