Ты только представь...

Гарри застыл с подносом в руках, глядя на Беллу так, будто она только что предложила ему нырнуть в Чёрное озеро посреди зимы. Её слова эхом отдавались в голове, не желая складываться в осмысленную картину. Приглашение? Она... она зовёт его куда-то? Белла, заметив его замешательство, мягко улыбнулась — той самой улыбкой, которая, кажется, давалась ей с огромным трудом, словно она редко её тренировала. — Хочешь... посидеть с нами? — повторила она чуть громче, кивнув в сторону столика, где замерла в идеальной неподвижности компания, которую Гарри про себя называл не иначе как «скульптурная группа "Идеальные люди"». Гарри перевёл взгляд на этот столик. Эмметт как раз вгрызался в бургер с таким энтузиазмом, будто от этого зависела его жизнь. Розали, напротив, сидела с каменным лицом, едва касаясь еды. Джаспер замер в странной позе, а Элис, кажется, смотрела сквозь пространство. Сэт и Лия что-то тихо обсуждали, излучая спокойствие, которое казалось почти неестественным. — Э-э... зачем? — вырвалось у Гарри раньше, чем он успел подумать. Щёки Беллы вспыхнули алым. Она провела рукой по волосам — жест, который, по её мнению, делал её более непринуждённой, но на деле выдавал нервное смущение. — Ну... ты... ты кажешься хорошим? — неуверенно начала она. — И мы... ну, то есть я... мы хотим узнать тебя получше? Гарри моргнул. Раз, другой, третий. Потом снова посмотрел на Калленов. Потом на Беллу. Потом снова на Калленов. В голове пронеслась тысяча мыслей, и ни одна из них не была спокойной. Но потом он просто вздохнул — тем особенным, глубоким вздохом человека, который давно привык, что реальность подкидывает ему сюрпризы похлеще, чем ожившие портреты и говорящие шляпы. Подхватив свой скромный поднос с куриным пирогом и тыквенным соком, он двинулся за ней. — Ребята, это Гарри, — объявила Белла, когда они подошли. — Гарри, это ребята. Гарри кивнул, стараясь не встречаться ни с кем взглядом слишком долго, и быстро опустился на свободное место. — Здравствуйте, — выдохнул он. В ответ — лес сдержанных кивков. И тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. Гарри уставился в свой пирог, чувствуя, как нарастает привычная тревога. Тишину, как ни странно, нарушила Белла. Видимо, её внутренний цензор социальных границ временно отключился. — Слушай, Гарри! — её голос прозвучал неожиданно громко. — Оборотень или вампир? Гарри, который как раз мысленно готовился к безмолвному поеданию обеда, поднял глаза. Моргнул. — Для чего? — спросил он с неподдельным интересом человека, который искренне пытается понять логику собеседника. Белла, кажется, немного растерялась от такого вопроса. — Ну... просто так. Выбери! — Но мне нужен контекст, — терпеливо, как ребёнку, объяснил Гарри. — Для чего именно я должен выбирать? Это какой-то тест? Игра? Или гипотетический вопрос о выживании в тёмном лесу? Белла замерла, обдумывая ответ. Её взгляд на мгновение метнулся к Эмметту, который подался вперёд, заинтригованный. Наконец она медленно, будто пробуя слова на вкус, произнесла: — Для... отношений? Гарри замер. Его лицо вытянулось в идеальной маске недоумения. Он уставился на Беллу, потом перевёл взгляд на вампиров за столом, которые, кажется, даже дышать перестали (хотя дышали ли они вообще?). Покачав головой, он ответил с лёгкой ноткой сожаления: — Ни то, ни другое. За столом повисла мёртвая тишина. Эмметт, который уже мысленно готовился торжествовать, с трудом подавил гримасу разочарования — получилось у него плохо. — Почему? — выпалил он, не сдержавшись. Гарри перевёл взгляд на него, и в этом взгляде читалось всё то же искреннее непонимание. — В смысле — почему? Почему я не хочу встречаться ни с тем, ни с другим? — Ну да, — Белла подалась вперёд. — Почему? Гарри тяжело вздохнул. Этот вздох он обычно приберегал для разговоров о домашних заданиях по зельеварению или о том, как Дурсли снова заставили его чистить гриль. Но сейчас, похоже, пришло время для большой лекции. — Понимаешь, Белла... — начал он медленно, загибая пальцы. — Всё дело во мне. У меня полный комплект всех этих «бед». Аутизм, СДВГ и хроническая тревожность в придачу. Это как если бы моя голова была одновременно переполненной коробкой передач, сломанным навигатором и пожарной сигнализацией, которая орет без остановки. Каллены смотрели на него с возрастающим вниманием. Джаспер, кажется, даже немного расслабился, ощущая исходящую от Гарри волну честности и уязвимости. — Мне трудно выполнять простейшие задачи, — продолжил Гарри, чувствуя, как привычный комок подступает к горлу. — Из-за сенсорных проблем. А с теми, где таких проблем нет, я всё равно мучаюсь, потому что забываю об их существовании, стоит им исчезнуть из поля зрения. Это как с исчезающими чернилами — было и нет. Эмметт сглотнул. Его брови поползли вверх. — А когда я наконец вспоминаю, — голос Гарри дрогнул, — меня накрывает такая волна вины, что я погружаюсь в экзистенциальный кризис. Потому что, видите ли, беспокоиться о том, что ты забыл почистить зубы — это же, наверное, очень продуктивно, правда? Он горько усмехнулся и загнул ещё один палец. — И всё это не отменяет фоновой тревоги. Я тревожусь из-за этих задач. Боюсь их делать. Боюсь не делать. Боюсь сделать неправильно. Боюсь, что меня осудят за то, что я их не сделал, за то, как я их делаю, и вообще за сам факт того, что я о них думаю! Элис подалась вперёд, её глаза расширились. Розали, кажется, впервые за всё время посмотрела на Гарри не как на пустое место, а как на человека. — А теперь представьте, — Гарри обвёл их всех взглядом, — представьте, каково было бы добавить в это всё партнёра с супер-чувствами. Это же не отношения, это спецоперация по выживанию! Что, если однажды я не почищу зубы или не нанесу дезодорант, потому что просто не смогу заставить себя терпеть эти ощущения? Или просто забуду, потому что мой мозг решит, что это неважно? Что, если для них будет плохо пахнуть изо рта или от тела, а я даже не замечу, потому что мои чувства не такие острые? Им придётся терпеть это молча, чтобы меня не ранить. Или сказать, и тогда я буду чувствовать себя чудовищем. А я и так слишком часто чувствую себя чудовищем. Он выдохнул, будто скинул тяжёлый груз. — Быть с таким партнёром, как я — это было бы ужасно. Для меня. И для них. Тишина, повисшая после этой исповеди, была другой. Не неловкой, а какой-то... наполненной. Тяжёлой от осознания. Эмметт смотрел на хрупкого темноволосого мальчика с ужасом. И с восхищением. Он вдруг с поразительной ясностью понял, насколько же тяжела, насколько невыносимо сложна повседневная жизнь этого человека. Его истинной пары. Он сглотнул ком в горле, чувствуя, как в груди разгорается странное, почти болезненное тепло. Рядом с ним Сет, кажется, думал о том же. Их взгляды встретились. Эмметт резко кивнул собственным мыслям. В этом кивке было обещание. Решение. Они с Сетом будут осторожны. Они сделают всё. Они позаботятся об этом мальчике. Обо всём. Если понадобится, они перевернут мир, чтобы ему было хорошо. Потому что, в конце концов, Гарри теперь был их. А значит, заботиться о нём — не просто обязанность. Это их главная работа. Их миссия. И она самая важная в жизни.