Что снится багам?

Разноцветные частицы дрожат в воздухе, когда сзади раздаётся низкий женский голос, похожий на зловещее шипение: — Кошмар… сон… сон… Он прерывается помехами, одна и та же фраза повторяется с одинаковой интонацией и перетекает в раскатистый смех. Возможно, его обладательница собиралась сказать что-то более осмысленное, но с Даэмоном нельзя поговорить так, как с другими предметами — всё, что происходит вокруг, начнёт искажаться, глючить, а потому другие избегают его. Страшно ли одиночество? Нет. Но всё это не мешает Найтмэр сейчас пытаться создать ей сон. В конце концов, как она может стать ещё страшнее, если сама же побоится подойти к всего лишь комоду? Чего он боится — никто не знает, и ей приходится действовать методом проб и ошибок. Но это ведь делает происходящее только лучше и интереснее, да? Нет? Это нечто известное? Неизвестное? Он видит, как перед ним проносятся разные локации игры. Она видит, как напротив неё объекты клонируются сотни раз и тысячи меняют цвета. Среди них есть даже необъяснимые и несуществующие. Они видят, как вдруг перед ними оказывается маленькая запертая комната, в которой напротив него есть только большое зеркало. Круглое, стоит на полу, окаймлённое роскошным золотом. К сожалению Найтмэр, ему по-прежнему не страшно. Для Даэмона происходящее — обычный день. Или, скорее, обычная ночь. Хотя есть ли в этом вообще разница? Время суток рядом с ними сложно определить. Тьма его не пугает. Свет тоже. Отсутствие и того, и другого — уж тем более. Найтмэр борется с его сознанием, чтобы сон прекратил искажаться. Возможно, будь он совсем не таким, как всё рядом с Даэмоном, а реалистичным, это его действительно напугало бы. Или нет? Даэмон смотрит в это чересчур обыкновенное зеркало и вместо своего отражения видит в нём Дину. Разумеется, искажённую, выглядящую, как небрежный набросок, словно нарисованную не дизайнерами, а ребёнком, которому подарили коробку разноцветных карандашей. Страшно ли то, что её больше нет? Пугает ли то, что Даэмон и Дина — одно и то же и одновременно нечто совершенно разное? Расстраивает ли то, что Дины больше нет в игре, что её безжалостно вырезали по какой-то глупой причине? Раздражает ли знание того, что происходящее — игра? Нет, нет, нет, нет, нет. Ничего, что пытается выдать Найтмэр, не удаётся. Затрагивает ли их вообще что-то? Сработает ли на нём что-то обычное, пугающее людей? Нет. Или да. Вокруг нет ничего понятного не то что человеку или предмету, но и вообще ничему существующему. Вероятно, даже богиня бы не разобралась в этом хаосе. Это уже едва возможно назвать сном. Может, спором, битвой чьего-то сознания с чужим мастерством, но никак не сном. Всё вокруг настолько странное и цифровое, что кажется, будто сон закончится синим экраном смерти. Но вряд ли Даэмона это напугает. Скорее только обрадует. По крайней мере, Найтмэр так предполагает где-то среди своих сломанных багами мыслей, где сложно выловить хотя бы одну осмысленную. Даэмон прикасается к неподвижному отражению, и его нечеловеческая рука проходит сквозь поверхность стекла, как сквозь воду. Меняется ещё несколько комнат, он слышит голоса, смешивающиеся в бессмысленный шум. Человека происходящее, возможно, даже свело бы с ума. Или, по крайней мере, навсегда лишило бы слуха. Но Даэмон — это люди? Ответ всё ещё отрицательный. Внезапно всё останавливается. Даэмон оказывается внутри фиолетового куба, исписанного изнутри и снаружи словом «конец» и слышит, как женский голос рассказывает что-то о том, что всё просто обязано рано или поздно заканчиваться. Жизнь, смерть, хорошее, плохое, игры, работа, развлечения, смертность, бессмертие… всё. Даэмону скорее грустно, чем страшно, и эта грусть… Всё равно ничего не меняет. Но это, по крайней мере, сильная эмоция. Это уже хорошо, да? Он стоит перед своей могилой. Или перед надгробием, на котором надпись «Дина» то и дело меняется на «Даэмон». Кому оно принадлежит? Ему? Ей? Им? Найтмэр, кажется, интересуется, как ему кошмар. Сложно сказать. Всё слишком сильно мерцает и ломается. Их диалог повторяется, вопрос Найтмэр, ответ Даэмону, вопрос Найтмэр, ответ Даэмону, вопрос Найтмэр, ответ Даэмона, и так по кругу. До тех пор, пока не прекратится. Ах, и почему хотя бы что-то в этом мире просто не может быть бесконечным? Время сна подходит к концу, и Даэмон просыпается. И, кажется, контент в этом фанфике завершается. Как всегда. Она смотрит на кровать — а куда ещё, если Бетти находится прямо напротив него? — и видит, что они обсуждают что-то с Найтмэр. Перед тем, как уйти, все три её головы незаметно поворачиваются в их сторону. И, кажется, все её четыре рта нежно улыбаются комоду перед тем, как раствориться в воздухе. Возможно, это всё же ещё не конец. И завтра Найтмэр снова попробует узнать, что же пугает Даэмона больше всего на свете. И, когда он испугается, она будет счастлива. И, может быть, в следующую их встречу они смогут нормально поговорить. Может, как раз о том, что чувство страха другого — прекрасно. Может, обняться. Может, обняться, но не нормально, а одновременно с этим телепотируясь в возможные и невозможные места. Такие старания испугать другого определённо заслуживают объятий, верно?