Императором Океана

Сигаретный дым тонкой струйкой вился под потолком лаборатории, растворяясь в прохладном воздухе, проникающем через приоткрытое окно. Монки Д. Лорн стоял у окна, выходящего на бескрайнюю гладь океана, и наблюдал за тем, как последние лучи заходящего солнца окрашивают горизонт в кроваво-красные тона. Его высокая, худощавая фигура отбрасывала длинную тень на деревянный пол. Внешность Лорна всегда вызывала определенный диссонанс у окружающих. Тёмно-зелёная рубашка с закатанными рукавами и потрёпанный жилет учёного контрастировали с растрёпанными иссиня-чёрными волосами, собранными в небрежный хвост. На левом ухе поблёскивала серебряная серьга — маленький символ бунтарства, который он не снимал даже в лаборатории. Проницательные тёмные глаза, унаследованные от отца, смотрели на мир с вечным вызовом и любопытством, а на губах часто играла лёгкая усмешка, словно он знал какой-то секрет, недоступный окружающим. На запястье красовался браслет из потерявшей цвет верёвки, подарок младшего брата. Тонкие, но сильные пальцы с въевшимися пятнами реактивов держали сигарету, периодически стряхивая пепел в маленькую бронзовую пепельницу, стоящую на подоконнике. В уголке правого глаза виднелся едва заметный шрам — след от давнего эксперимента, который пошел не по плану. — Слышал новость? — Хироши, его коллега и, пожалуй, единственный друг на этом забытом богом острове, потянулся в деревянном кресле так, что его позвоночник издал серию хрустящих звуков. — Твой младший братишка наконец-то отправился покорять моря. Говорят, он уже успел наделать шума в Шеллс-Тауне. Лорн молча кивнул, выпуская струю дыма, который закружился в воздухе причудливой спиралью. — Чертов сорванец, — в его голосе не было ни капли осуждения, только плохо скрываемая гордость. Хироши продолжил, мечтательно глядя в потолок: — Как только закончим этот проект, я беру отпуск. Хочу ещё раз побывать на том плавучем ресторане в Ист Блю. Как же его… “Барати”, кажется? Чёрт возьми, как там готовят! — он причмокнул губами. — И команда отличная, хотя выглядят как банда головорезов. Особенно тот блондин с закрученной бровью — готовит как бог, но стоит зайти женщине, и у него мозги вытекают через ноздри. Лорн докурил сигарету, аккуратно затушил окурок и с лёгкой иронией посмотрел на коллегу: — Будешь мечтать, когда мы закончим с этим чёртовым фруктом. А пока — вернёмся к работе. Лорн подошёл к центру лаборатории, где под усиленным стеклянным колпаком находился объект их исследований — Дьявольский фрукт, не похожий ни на один из ранее описанных. Никаких затейливых узоров или причудливых форм — просто идеально круглый плод размером с крупное яблоко, с гладкой поверхностью глубокого чёрного цвета с красными прожилками, словно кровеносные сосуды, пульсирующие под кожей. — Blacklight, — произнёс Лорн, глядя на фрукт через стекло. — Никакого шуточного названия, никаких отсылок к мифологии. Просто Blacklight. Название появилось само собой, после того как они обнаружили, что фрукт поглощает любой направленный на него свет, но при определённых условиях испускает слабое красноватое свечение, заметное только в полной темноте. Три месяца кропотливых исследований, и они до сих пор не могли с уверенностью сказать, какие способности он даст своему пользователю. Теоретические расчёты предполагали нечто связанное с поглощением и трансформацией, но детали оставались неясными. — После завершения исследований протокол предписывает передать его в хранилище Мирового Правительства, — сказал Хироши, встав рядом с Лорном. — Просто подумай, что случится, если что-то подобное попадёт не в те руки. Лорн хмыкнул, пригладив выбившуюся прядь волос: — Правительство — это и есть “не те руки”, — тихо произнёс он, но не стал развивать мысль. Их лаборатория, хоть и находилась на удалённом острове, всё же финансировалась из Мариджоа, и некоторые мысли лучше было держать при себе. Внезапно раздался оглушительный взрыв, и всё здание содрогнулось. Лорн с трудом удержался на ногах, а Хироши, не удержав равновесия, упал на колени. — Какого чёрта?! — Лорн бросился к окну, вглядываясь в сторону берега. То, что он увидел, заставило его кровь застыть в жилах. К берегу острова приближался внушительный корабль с чёрными парусами, а на пляже уже высаживались десятки вооружённых до зубов пиратов. Во главе отряда шёл высокий человек в тёмном плаще с двумя массивными топорами за спиной. Даже с такого расстояния можно было почувствовать его жажду крови. — Каледо “Мясник” Рэй, — прошептал Хироши, глядя в том же направлении. — Новый кандидат в Шичибукай. Говорят, он охотится за редкими артефактами и информацией. Видимо, кто-то слил сведения о нашем исследовании. Второй взрыв, ещё мощнее первого, потряс здание. С потолка посыпалась штукатурка, а несколько колб и приборов рухнуло на пол. — Нужно эвакуировать персонал! — крикнул Лорн, хватая морской камень-свисток для подачи тревожного сигнала. — И уничтожить все данные о фрукте! Хироши уже бросился к журналам и картам, лихорадочно складывая их в железный бак для сжигания, пока Лорн трижды свистнул в сигнальный камень, давая указания к эвакуации. Третий взрыв выбил двери в лабораторию, и помещение наполнилось дымом и пылью. — Они здесь! — выдохнул Хироши, закашлявшись от дыма. Лорн быстро метнулся к шкафу с оружием, вытаскивая оттуда мушкет и пистоль. Противостоять пиратам было безумием, но они должны были выиграть время для эвакуации остального персонала. — Хироши, у нас около пяти минут, пока не подоспеет основная часть их команды. Уничтожай всё и беги через запасной выход. — А ты? Лорн посмотрел на фрукт под колпаком: — Я задержу их. Следующие минуты превратились в хаос. Лорн стрелял из-за укрытия, слыша приближающиеся крики пиратов. Хироши лихорадочно сжигал журналы и уничтожал образцы. Когда первые пираты ворвались в лабораторию, Лорн встретил их огнём, но понимал, что долго не продержится. — Хироши, уходи! — крикнул он, перезаряжая пистоль. — Данные уничтожены! — отозвался тот, направляясь к запасному выходу. — А что с фруктом? В этот момент в лабораторию вошёл сам Каледо Рэй. Его массивная фигура заполнила дверной проём, а глаза, холодные и безжалостные, мгновенно нашли колпак с фруктом. — Так вот он какой, легендарный фрукт Blacklight, — его голос был неожиданно мягким для такого громилы. — Отдайте его мне, и, возможно, я оставлю вас в живых. Лорн понимал, что это ложь. Как только фрукт окажется в руках пирата, всех свидетелей убьют. Он переглянулся с Хироши и принял решение. — Никогда, — Лорн выстрелил в Каледо, но пуля лишь слегка оцарапала его щеку. — Неправильный выбор, — ухмыльнулся пират и взмахнул рукой. Один из его людей выстрелил, и Хироши, вскрикнув, упал на пол, схватившись за простреленную ногу. Кровь быстро растекалась по светлой ткани штанов. Лорн бросился к другу, но был остановлен ещё одним пиратом, приставившим к его горлу кортик. — Теперь у нас есть время, — Каледо медленно подошёл к колпаку с фруктом. — Я слышал, вы даже не знаете, какую силу он даёт. Что ж, скоро узнаем. — Не трогай его! — закричал Лорн, пытаясь вырваться. — Ты не понимаешь, с чем имеешь дело! Каледо лишь рассмеялся и протянул руку к колпаку. В этот момент здание снова сотряслось от взрыва, гораздо более мощного, чем предыдущие. Часть потолка обрушилась, создав хаос в лаборатории. Лорн воспользовался моментом, вырвался из хватки пирата и бросился к колпаку. Одним движением он сорвал защиту и схватил фрукт. Времени на раздумья не было. — Лорн, нет! — крикнул Хироши, понимая, что задумал его друг. Но было поздно. Лорн откусил огромный кусок чёрно-красного плода и заставил себя проглотить его. Вкус был невыносимым — словно сожжённая человеческая плоть, смешанная с гнилью и чем-то металлическим, напоминающим кровь. Желудок немедленно восстал, пытаясь избавиться от этой мерзости, но Лорн силой воли подавил рвотный рефлекс. Каждая клетка его тела кричала от отвращения, но он продолжал жевать и глотать, пока фрукт не исчез полностью. — Ты… что ты наделал?! — прорычал Каледо, его лицо исказилось от ярости. Лорн хотел ответить, но не смог. Внезапная, невыносимая боль пронзила каждый нерв его тела. Он упал на колени, схватившись за живот. Казалось, что-то внутри него разрывает его на части, растекается по венам, пожирает изнутри. Перед глазами поплыли чёрные пятна, сквозь гул в ушах он едва слышал крики Хироши и ругательства Каледо. Последнее, что увидел Лорн перед тем, как потерять сознание, было лицо пиратского капитана, искаженное гневом и… страхом? Затем тьма поглотила его, и Лорн провалился в бездну, где не было ничего, кроме пульсирующей чёрно-красной пустоты. Сознание возвращалось к Лорну фрагментами, словно разбитое зеркало, которое кто-то неумело пытался склеить. Сначала пришли звуки — тихий шелест волн, разбивающихся о берег, крики чаек вдалеке и потрескивание тлеющих головешек. Затем появились ощущения — жар от близлежащих языков пламени, прикосновение прохладного морского бриза к коже, и странное, непривычное движение под кожей, будто что-то чужеродное ползало внутри его тела. Лорн открыл глаза и сразу зажмурился от яркого утреннего солнца. Его окружали руины — всё, что осталось от некогда процветающей исследовательской лаборатории. Обугленные стены, обломки мебели и оборудования, разбросанные повсюду бумаги, трепещущие на ветру. С трудом поднявшись на ноги, Лорн осмотрел себя и замер от удивления. Его рубашка была изорвана в клочья, пропитана кровью, а на месте, где должна была зиять смертельная рана от удара одним из пиратов, виднелась лишь гладкая, нетронутая кожа. Лорн прикоснулся к ней кончиками пальцев, не веря своим глазам. — Что за… — пробормотал он, но слова застыли на губах, когда в его сознании внезапно вспыхнули образы. Тьма. Боль. Голод. Неутолимый, всепоглощающий голод. Красные прожилки, расползающиеся по его телу. Чёрные щупальца, вырывающиеся из его рук, впивающиеся в плоть окружающих… поглощающие, преобразующие, присваивающие… Лорн вскрикнул и рухнул на колени, когда воспоминания обрушились на него водопадом. Он вспомнил, как очнулся ночью, среди пламени и разрушений, движимый лишь инстинктивным голодом. Вспомнил, как его тело, словно по собственной воле, трансформировалось, выпуская смертоносные щупальца, которые вонзались в тела раненых пиратов, втягивая их в себя, поглощая их массу, их сущность… их воспоминания. — О боги… нет, нет, — прошептал он, когда перед его внутренним взором всплыло лицо Каледо “Мясника” Рэя, искажённое ужасом в последние секунды жизни, перед тем как быть поглощённым. Но хуже всего было другое воспоминание. Хироши, его друг и коллега, тяжело раненый, но всё ещё живой, с надеждой в глазах, когда он увидел Лорна, приближающегося к нему сквозь пламя. А затем — паника и непонимание, когда Лорн, не контролируя себя, протянул к нему руку, из которой вырвались чёрно-красные щупальца… — Хироши… — Лорн закрыл лицо руками, чувствуя, как внутри него что-то ломается. — Что я наделал? Но ещё более странным было то, что в его голове звучали не только его собственные мысли. Обрывки воспоминаний Каледо — его детство на нищем острове Норт Блю, первое убийство в возрасте двенадцати лет, годы пиратства и жажда власти. Воспоминания других пиратов его команды, размытые и фрагментарные. И самые чёткие, самые болезненные — воспоминания Хироши, его мечты, его страхи, его последние мысли перед смертью… Лорн поднялся на ноги, шатаясь, словно пьяный. Внезапно его скрутил приступ дикого голода, какого он никогда раньше не испытывал. Это не был обычный голод — это было что-то примитивное, животное, требующее не пищи, а… биомассы. Жизненной энергии. Лорн почувствовал, как его рука непроизвольно трансформируется, пальцы удлиняются, превращаясь в чёрные когти. — Нет! — сквозь зубы процедил он, усилием воли заставляя руку вернуться в нормальное состояние. — Я контролирую это. Не оно меня. Несколько минут Лорн просто дышал, пытаясь успокоиться и обрести контроль над своим новым телом. Постепенно ощущение голода отступило, и он смог мыслить яснее. Он оглядел руины лаборатории, понимая, что нужно уходить. Скоро сюда прибудут корабли Мирового Правительства, чтобы выяснить, что произошло. И если они обнаружат, что он съел фрукт Blacklight и выжил, его точно заберут для экспериментов. Лорн медленно направился к берегу, бессознательно избегая мест, где в песке виднелись тёмные пятна крови и следы борьбы. Достигнув кромки воды, он остановился, вспомнив главное ограничение всех пользователей Дьявольских фруктов — море лишало их сил и топило, как камни. “Но Blacklight — особенный фрукт,” — всплыли в памяти слова из исследовательских записей, которые он сам помогал составлять. — “Теоретически его свойства должны включать адаптацию к любой среде…” Лорн сделал глубокий вдох и шагнул в воду. Он ожидал привычного для пользователей Дьявольских фруктов ощущения слабости, но вместо этого почувствовал… свободу. Вода обтекала его тело, и вместо того чтобы тянуть на дно, казалось, принимала его. Ещё шаг, и вода дошла до пояса. Никакой слабости, никакого головокружения. С растущим изумлением Лорн погрузился полностью под воду и открыл глаза. Он мог видеть с поразительной чёткостью, словно море было кристально прозрачным. Попытавшись вдохнуть, он с удивлением обнаружил, что может дышать под водой. Его тело автоматически адаптировалось, незаметно трансформируясь, создавая подобие жабр на шее. “Я как рыба в воде,” — подумал Лорн, делая первые неуверенные движения под поверхностью. Быстро освоившись, он обнаружил, что может плыть с невероятной скоростью, его тело стало обтекаемым и гибким. Вода не просто не ослабляла его — она словно придавала ему сил, как будто он всегда был создан для этой стихии. Лорн вынырнул на поверхность, глотая обычный воздух, и посмотрел на разрушенный остров с исследовательской станцией, который становился всё меньше по мере того, как течение уносило его прочь. В его груди смешались противоречивые чувства — горе от потери друга, вина за содеянное в состоянии неконтролируемой трансформации, страх перед собственными новыми способностями и… странное, почти греховное чувство восторга от осознания масштаба полученных сил. “Этот фрукт… он из разряда богоподобных,” — осознание пришло внезапно, когда Лорн вспомнил классификацию Дьявольских фруктов, которую они изучали. — “Опаснее, чем Логия, сильнее, чем Зоан, сложнее, чем Парамеция… Что я наделал, съев его?” Солнце поднималось всё выше, отражаясь в спокойных водах океана. Лорн сделал глубокий вдох, принимая решение. Он не мог вернуться назад и исправить совершённое. Не мог вернуть к жизни Хироши и других погибших. Но он мог попытаться использовать эту силу разумно, не потеряв окончательно свою человечность. Лорн опустился под воду и поплыл прочь от острова, чувствуя, как океан принимает его, словно блудного сына. Впереди была неизвестность, новая жизнь с силами, о которых он мог только догадываться. И где-то там, в Ист Блю, его младший брат Луффи начинал свой путь к мечте, не зная, что его старший брат только что стал чем-то большим, чем человек. “Я должен научиться контролировать это, прежде чем снова встречусь с тобой, Луффи,” — подумал Лорн, погружаясь всё глубже в прохладные воды Гранд Лайн. — “Иначе я могу стать опаснее всех врагов, с которыми тебе предстоит сразиться.” С этой мыслью он исчез в глубинах океана, оставляя позади дымящиеся руины своей прошлой жизни и устремляясь навстречу судьбе, написать которую ему предстояло заново. Океан встретил Лорна как древнее божество — безмолвный, величественный и совершенно равнодушный к судьбе одинокого человека, дерзнувшего нарушить его законы. Недели превращались в месяцы, пока Лорн блуждал по подводным течениям, исследуя новые возможности своего трансформированного тела. Первым делом ему требовалось убежище — место, куда не доберутся ни корабли Мирового Правительства, ни жадные до сенсаций пираты. В глубокой впадине между двумя необитаемыми островами Гранд Лайн он обнаружил идеальное место — подводную пещеру, скрытую коралловыми рифами и опасными течениями, непреодолимыми для обычных людей. Пещера стала его домом. Постепенно Лорн обустраивал её, принося со дна кораблекрушений предметы, которые могли пригодиться — книги в водонепроницаемых контейнерах, научные приборы, карты. Его тело не нуждалось во сне так, как раньше, но разум требовал отдыха, и Лорн проводил долгие часы в медитации, сидя на выступе скалы у входа в пещеру, наблюдая за проплывающими мимо морскими созданиями. Голод стал его постоянным спутником — не обычный голод, но глубинная, первобытная жажда поглощения. Поначалу он сопротивлялся ей, пытаясь питаться как обычный человек, но вскоре понял тщетность этих попыток. Его новое тело требовало биомассы, и отрицать это было равносильно медленному самоубийству. Первое сознательное поглощение далось Лорну тяжело. Небольшая акула, заплывшая в его пещеру, стала первой добровольной жертвой. Когда чёрно-красные щупальца вырвались из его тела и обвили существо, Лорн почувствовал прилив странной энергии, а вместе с ней — проблески чужого сознания: примитивного, но всё же наполненного ощущениями и инстинктами. После этого он понял, что с каждым поглощением получает не только физическую массу, но и частицу памяти поглощённого существа. С тех пор Лорн начал охотиться на морских чудовищ — тех, что представляли угрозу для судоходства и прибрежных поселений. Забираясь всё глубже в тёмные воды, он находил и поглощал древних левиафанов, спрутов размером с небольшой остров, хищных рыб с зубами острее клинков. С каждым поглощением его тело становилось сильнее, а трансформации — более стабильными и разнообразными. Он мог превратить руки в длинные хлысты с острыми шипами, способными рассечь скалу. Мог покрыть кожу прочной бронёй, выдерживающей давление на глубинах, недоступных человеку. Мог сформировать огромные когти и клинки, разрывающие плоть морских королей как бумагу. После поглощения особенно древнего морского змея Лорн обнаружил, что может изменять свои размеры, становясь то компактным и обтекаемым для быстрого плавания, то массивным и угрожающим для сражений с крупными созданиями. Но самым удивительным открытием стали воспоминания поглощённых существ. Погружаясь в них, Лорн словно смотрел древний, немой, но наполненный ощущениями фильм. Он видел мир глазами глубоководных созданий, чувствовал течения, незаметные человеку, ощущал вибрации и электрические импульсы, скрытые от человеческих чувств. Морской король, проживший несколько столетий, показал ему затонувшие города и корабли, о которых не знали даже самые опытные мореплаватели. Древняя черепаха поделилась воспоминаниями о временах, когда континенты имели иные очертания. Гигантский кальмар, обитавший на дне океанской впадины, открыл ему удивительную экосистему глубоководных вулканов, где жизнь процветала без единого луча солнца. “Это как документальная книга,” — думал Лорн, медитируя и перебирая полученные воспоминания, — “только осязаемая и погружающая с головой. Столько интересных и неведомых повадков существ глубин…” Но главной его целью стал поиск знаний о прошлом мира. Древние руины, скрытые под толщей воды, могли содержать секреты, утраченные во время Пустого Столетия, и, возможно, объяснить происхождение его уникального Дьявольского фрукта. При помощи воспоминаний древних морских созданий Лорн обнаружил несколько затонувших городов. Один из них явно принадлежал высокоразвитой цивилизации — огромные монолиты со странными символами, механизмы, назначение которых давно забыто, и храмы, где когда-то поклонялись неизвестным богам. В центре города возвышался исполинский куб, похожий на Понеглиф, но с более сложными и многочисленными символами, покрывающими каждый сантиметр его поверхности. Лорн провёл дни, изучая эти символы, пытаясь понять их значение. Некоторые напоминали современные буквы, другие были совершенно чуждыми. Но без знания языка расшифровать послание было невозможно. И тут в голову Лорна пришла мысль. Мысль, от которой прежний он, учёный с моральными принципами, отшатнулся бы в ужасе. Но теперь, после месяцев существования в новом теле, поглощения множества созданий и принятия своей изменённой природы, эта идея казалась… естественной. “Надо поглотить того, кто знает значение символов, и тогда всё будет проще.” Лорн задумчиво провёл пальцами по древним знакам. Кто мог знать этот забытый язык? Археологи из Мирового Правительства? Возможно. Но любой контакт с ними означал риск быть обнаруженным и превращённым в подопытного кролика. Вдруг в памяти всплыл обрывок разговора, услышанного им ещё в лаборатории. Коллеги обсуждали охоту Мирового Правительства на учёных из Охары, специализировавшихся на древних языках. Говорили, что после Бастер Колла почти все погибли, но ходили слухи о выжившей женщине, “Демонском Дитя” Охары, которая могла читать Понеглифы. “Нико Робин,” — вспомнил Лорн имя. — “Последний археолог Охары.” Поглотить её? Эта мысль вызвала внутренний конфликт. Одно дело — поглощать морских хищников и пиратов, напавших на лабораторию, и совсем другое — охотиться на невинную учёную, единственная вина которой в том, что она обладает запрещёнными знаниями. Находясь в раздумье, Лорн медленно поднялся к поверхности моря. Ночное небо было усыпано звёздами, а вдалеке виднелись огни небольшого портового города — первого населённого пункта, к которому он приблизился с момента своей трансформации. Он решил рискнуть и узнать новости из внешнего мира. Сконцентрировавшись, Лорн заставил своё тело принять полностью человеческий облик, без малейшего признака чёрно-красных прожилок или иных аномалий. Затем направился к порту, держась под водой до последнего момента. В маленькой портовой таверне, куда он зашёл, накинув на плечи старый плащ, найденный на затонувшем корабле, люди обсуждали последние новости. Разговоры в основном крутились вокруг пиратов, шторма, подорвавшего часть судов неделю назад, и странных морских существ, замеченных в этих водах. — Говорят, новый пират объявился в Ист Блю, — сказал седой моряк, потягивая эль. — Шкет в соломенной шляпе с резиновым телом. Разнёс базу Морского Дозора в Шеллс-Тауне и одолел Пилу-Моргана. Сердце Лорна пропустило удар. Луффи. Его младший брат действительно начал свой путь к мечте. — Чепуха, — ответил другой моряк. — Что за резиновое тело? Это сказки. — Дьявольский фрукт! — воскликнул седой. — Говорят, он съел Гому-Гому и теперь растягивается как резина! Лорн невольно улыбнулся. Такое было похоже на Луффи — найти самый необычный фрукт и съесть его, даже не задумываясь о последствиях. Тут его внимание привлёк обрывок другого разговора. — …Охота на Демонское Дитя Охары продолжается, — тихо говорил худощавый мужчина в углу таверны, явно агент Мирового Правительства, судя по манере держаться. — Последний раз её видели на Виски Пик, но она ускользнула. Говорят, она присоединилась к организации Крокодила в Алабасте. “Крокодил? Шичибукай?” — Лорн напряг память, вспоминая досье, которые они изучали в лаборатории. — “Значит, Нико Робин сейчас в Алабасте.” Этой информации было достаточно. Лорн незаметно покинул таверну и вернулся в море, решив, что лучше поискать другие источники знаний, чем охотиться на единственного оставшегося учёного из Охары. Вместо этого он решил сосредоточиться на поиске других форм древних текстов и артефактов. Возможно, существовали рыбочеловеки или другие морские расы, которые сохранили знание древних языков. Или у морских королей могли быть более конкретные воспоминания о временах Пустого Столетия. Погружаясь обратно в глубины, Лорн уже мог чувствовать присутствие огромного создания, древнего морского короля, плывущего где-то вдалеке. Это существо могло нести в своей памяти ключи к тайнам, которые он искал. “Вместо того, чтобы лишать мир последнего археолога Охары, я найду другой способ,” — решил Лорн, направляясь к зарождающемуся на горизонте рассвету. — “Океан полон тайн и созданий, хранящих воспоминания о прошлом. И теперь я — часть этого океана.” С этими мыслями он погрузился глубже, исчезая в тёмной синеве, где время течёт иначе, а история мира записана не в книгах, а в памяти древних существ, ожидающих того, кто осмелится познать их секреты. Течения Гранд Лайн словно вели Лорна своими невидимыми руками, направляя к далеким берегам Алабасты. Дни сливались в недели, а недели — в месяцы, пока он преодолевал огромные расстояния вдоль Ред Лайн, следуя за миграциями морских королей и изучая их древние пути. За это время его тело претерпело заметные изменения. Некогда худощавый ученый с тонкими пальцами и сутулыми от долгих часов за лабораторным столом плечами теперь едва напоминал себя прежнего. Постоянная охота и поглощение морских созданий преобразили его внешность: плечи стали шире, мускулатура — рельефной и крепкой, движения — точными и экономными, как у хищника. Его кожа приобрела бронзовый оттенок от постоянного пребывания у поверхности воды под лучами солнца, а в темных волосах появились красноватые пряди — побочный эффект силы Blacklight, проявляющийся, когда он не контролировал трансформацию полностью. Лорн больше не был тем человеком, который покинул исследовательскую лабораторию много месяцев назад. В его глазах появилось что-то древнее и холодное, словно он смотрел на мир через призму тысячелетних воспоминаний поглощенных существ. Но где-то глубоко внутри все еще теплилась человечность — воспоминания о Луффи, о доме, о прежней жизни, когда мир казался понятным и логичным. Приближаясь к побережью Алабасты, Лорн все чаще поднимался к поверхности, наблюдая за кораблями, курсирующими вдоль берегов песчаного королевства. Новости, которые он узнавал, подслушивая разговоры моряков, были тревожными: страна находилась на грани гражданской войны, засуха истощала ресурсы, а король Нефертари Кобра терял поддержку народа, который все больше верил в слухи о том, что монарх использует запрещенное оружие для контроля дождей. “Политические интриги, как всегда,” — думал Лорн, наблюдая за суетой в гавани Нанохана, главного порта Алабасты. — “Но где-то здесь должна быть Нико Робин, если верить тем разговорам в таверне.” Выбрав ночь для выхода на сушу, Лорн трансформировал свое тело в полностью человеческое, тщательно контролируя каждую деталь внешности. Он украл простую одежду, сушившуюся на веревке у окраины города — бежевую рубашку с длинными рукавами, свободные штаны и головной платок, защищающий от песка и солнца, типичный наряд местных жителей. Алабаста встретила его жаром и сухостью, столь чуждыми после месяцев, проведенных в прохладных глубинах океана. Кожа словно высыхала на глазах, и Лорн был вынужден часто трансформировать ее на клеточном уровне, чтобы адаптироваться к новой среде. Первым делом он отправился в местные таверны и чайные дома, места, где собирались как простые горожане, так и те, кто имел связи с преступным миром. Сидя в углу одного из таких заведений, он внимательно прислушивался к разговорам вокруг. — Говорят, Крокодил прибыл в столицу, — шептал пожилой мужчина своему собеседнику. — Наш герой, Шичибукай, защищает нас от пиратов и бунтовщиков. — Да, его организация “Барок Воркс” наводит порядок лучше, чем королевская гвардия, — отвечал второй, осторожно оглядываясь по сторонам. — Но некоторые говорят, что агенты Крокодила замечены в странных местах, далеких от пиратских маршрутов. Лорн медленно потягивал местный чай, анализируя услышанное. Крокодил, один из Шичибукай, пользовался здесь почти безграничным уважением и доверием. Но что-то в этой ситуации не складывалось — зачем Мировому Правительству отправлять одного из сильнейших пиратов, перешедших на их сторону, в страну, где нет серьезной пиратской угрозы? И где в этой схеме находится Нико Робин? Несколько дней Лорн провел, собирая информацию по крупицам. Он менял облик, заимствуя черты лиц случайных прохожих, чтобы не привлекать внимания своими повторными появлениями в одних и тех же местах. Постепенно картина начала проясняться. “Барок Воркс”, организация Крокодила, имела сложную иерархию агентов, действовавших под кодовыми именами. А его правой рукой, как поговаривали, была загадочная женщина по имени Мисс Олл-Сандей — холодная, расчетливая и невероятно умная. Описания идеально соответствовали известным сведениям о Нико Робин. “Значит, она здесь, работает на Крокодила,” — Лорн откинулся на спинку стула, размышляя о своем следующем шаге. — “Но как к ней подобраться? И зачем ей сотрудничать со мной?” Ответ пришел неожиданно, когда он услышал разговор двух агентов Барок Воркс в отдаленной таверне на окраине города. — Крокодил наконец нашел ее, — говорил один, явно навеселе после нескольких кружек крепкого алкоголя. — Эту проклятую пещеру с Понеглифом, о которой столько лет ходят слухи. — Тише ты, идиот! — шикнул второй, нервно оглядываясь. — Хочешь, чтобы нас услышали? Мисс Олл-Сандей лично занимается этим делом, и лучше не знать, что она делает с теми, кто болтает лишнее. Они понизили голоса, но Лорн, благодаря улучшенному слуху, продолжал слышать каждое слово. Из их разговора он узнал, что в древних руинах, погребенных под песками пустыни, нашли не только Понеглиф, но и странную комнату с символами, похожими на те, что он видел в подводном городе. “Вот оно!” — Лорн почувствовал прилив азарта. — “Мне не нужно искать Нико Робин напрямую. Достаточно найти эти руины и дождаться, пока она сама придет туда.” На следующий день он уже был в пустыне, следуя за караваном, который, судя по подслушанным разговорам, направлялся к месту раскопок. Песчаные бури и безжалостное солнце мало беспокоили Лорна — его тело могло адаптироваться к экстремальным условиям, создавая защитные слои и изменяя внутренние органы для более эффективного удержания влаги. Когда он наконец увидел раскопки, это оказалось удивительное зрелище: полуразрушенный древний город, постепенно откапываемый из-под толщи песка. Рабочие суетились вокруг, расчищая проходы и укрепляя своды, а среди них мелькали фигуры в характерной одежде агентов Барок Воркс. Лорн держался на расстоянии, наблюдая за происходящим с вершины песчаной дюны. Его взгляд зацепился за высокую женскую фигуру, отдававшую указания группе рабочих. Даже издалека он мог оценить ее грацию и уверенность. Темные волосы, стройное телосложение, элегантная одежда — все указывало на то, что это и есть Мисс Олл-Сандей, она же Нико Робин. “Как мне подойти к ней? Она не станет доверять незнакомцу,” — размышлял Лорн, наблюдая за ее перемещениями по лагерю. — “И что я скажу? ‘Привет, я монстр, поглощающий живых существ, не могла бы ты помочь мне с переводом древних символов’?” Он горько усмехнулся, понимая абсурдность ситуации. За месяцы одиночества в глубинах океана он почти забыл, как строить человеческие отношения. Даже просто заговорить с кем-то, не вызывая подозрений, казалось теперь сложной задачей. И все же ему нужна была ее помощь. Символы, которые он обнаружил, могли содержать информацию о происхождении его фрукта, о том, как лучше контролировать его силы, возможно, даже о способах обратить трансформацию вспять, если такое вообще возможно. Приняв решение, Лорн дождался ночи и незаметно проник в лагерь. Он двигался бесшумно, сливаясь с тенями, его тело адаптировалось к каждому звуку и движению вокруг. Охранники даже не заметили его присутствия, когда он проскользнул мимо них к центральной палатке, где, по его наблюдениям, ученые изучали найденные артефакты. Внутри палатки никого не было, но на столах лежали раскрытые книги, карты и зарисовки стен с древними символами. Лорн быстро просмотрел материалы, ища что-нибудь знакомое. И нашел — среди зарисовок был символ, идентичный тем, что он видел в подводном городе. Он был так поглощен этим открытием, что не услышал легких шагов снаружи. Дверь палатки откинулась, и на пороге показалась она — Нико Робин, последний археолог Охары. — Я знала, что кто-то следит за лагерем, — спокойно произнесла она, скрестив руки на груди. — Но не ожидала, что это будет человек, которого все считают мертвым. Лорн застыл, медленно выпрямляясь. Как она узнала его? Его внешность сейчас была совершенно другой. — О чем вы?.. — начал он, но она перебила его. — Монки Д. Лорн, ведущий исследователь лаборатории Мирового Правительства на острове Киджин, предположительно погибший при нападении пиратов, — она произнесла это так, словно зачитывала досье. — Тело не было найдено, но свидетелей не осталось. Интересно, не правда ли? Лорн почувствовал, как инстинктивно его руки начинают трансформироваться, готовясь к бою или бегству. Но он усилием воли остановил процесс. Это не враг — это именно тот человек, с которым он хотел поговорить. — Как вы меня узнали? — только и смог спросить он. Робин слегка улыбнулась, и в этой улыбке было что-то одновременно печальное и опасное. — Когда всю жизнь за тобой охотятся, учишься узнавать людей не по лицу, а по манере двигаться, по привычкам, — она сделала паузу. — К тому же, досье на вас было у Мирового Правительства, а я имею доступ к некоторым… закрытым источникам информации. — И вы не вызвали охрану? — Лорн осторожно опустил руку, которую держал наготове. — А должна была? — она приподняла бровь. — Вы здесь по заданию Правительства или по собственной инициативе? — Ни то, ни другое, — Лорн решил быть честным, насколько это возможно. — Я ищу информацию о символах, похожих на те, что вы исследуете здесь. Я нашел их… в одном месте под водой. Робин внимательно изучала его лицо, и Лорн почувствовал, что она видит больше, чем он хотел бы показать. — Под водой? — она слегка наклонила голову. — Интересно, учитывая, что пользователи Дьявольских фруктов не могут плавать. А вы, если не ошибаюсь, съели один из них перед исчезновением. По крайней мере, так гласят отчеты. Лорн напрягся. Она знала слишком много. Но если она не вызвала охрану сразу, значит, у него есть шанс. — Не все фрукты одинаковы, — осторожно ответил он. — Мой… особенный. — Я догадалась, — Робин сделала несколько шагов к столу, не спуская с него глаз. — И что же вы хотите от меня? — Помощи, — просто сказал Лорн. — Мне нужен перевод этих символов. Они могут содержать информацию о… моем состоянии. — А что я получу взамен? — ее голос был спокоен, но Лорн чувствовал, что за этим спокойствием скрывается острый, аналитический ум, просчитывающий все варианты. — Я могу рассказать о том, что нашел под водой, — предложил он. — О древнем городе, о странных механизмах, о кубе, похожем на Понеглиф, но с другими символами. В глазах Робин на мгновение вспыхнул интерес, но она быстро скрыла его. — Возможно, мы сможем помочь друг другу, — произнесла она после долгой паузы. — Но не здесь и не сейчас. За этим лагерем наблюдают… не только вы. Она быстро написала что-то на клочке бумаги и протянула ему. — Встретимся там через три дня, в полночь. Принесите зарисовки символов, которые вы нашли. Лорн взял записку, на которой было указано место встречи — небольшой оазис вдали от основных маршрутов. — Я буду, — кивнул он, пряча бумагу. — И… спасибо. Робин смотрела на него с нечитаемым выражением лица. — Не благодарите раньше времени, Монки Д. Лорн. В нашем мире редко что-либо дается без высокой цены, — она повернулась к выходу. — А теперь вам лучше уйти, пока не сменилась охрана. Лорн кивнул и бесшумно выскользнул из палатки, растворяясь в ночной темноте пустыни. Внутри него смешивались противоречивые эмоции: надежда, беспокойство, и странное чувство, что он только что заключил соглашение с человеком, который может быть столь же опасен, как и он сам. Но выбора не было. Ему нужны были ответы, и Нико Робин была единственной, кто мог их дать. Возвращаясь к побережью, чтобы подготовиться к назначенной встрече, Лорн бросил последний взгляд на лагерь вдалеке. Где-то там, среди песков и древних тайн, возможно, скрывались ключи к его собственной загадке — загадке Blacklight, фрукта, превратившего его в нечто большее и одновременно меньшее, чем человек.