Предельное нарушение темпоральной этики

— Мюир, просыпайтесь, быстро! Отвратительный звон электронного будильника и вопль Джоанны в трубке смешались в какую-то дурную какофонию. Камера ее телефона была выключена — наверное, учитывая тон, оно было и к лучшему. — Агент Егер, м-м-м… — Живо собирайте свою разгильдяйскую задницу и тащите ее в Центр… Богом клянусь, вы за это заплатите. Сон мигом вылетел из гудящей от недосыпания и отвратительного кофе и прочей тонизирующей дряни головы Марка Мюира. Зевая и поливая эту самую голову холодной водой в тесной ванной, он ума не мог приложить, где и насколько проштрафился, что его куратор звонит ему в такой ранний час. Мысли лихорадочно метались по растрепанной голове, и никакая картинка не складывалась в хоть приблизительно убедительную, а из того, что наговорила Джоанна можно было составлять небольшой словарик ненормативной лексики, но никак не представление о произошедшем. — Скорей же, скорей! — подогнала она его уже из динамика одноместной служебной мобилетки, куда Марк Мюир плюхнулся, расплескав на руки все тот же кофе, перехваченный в автомате у входа в его жилой блок. Чертыхнувшись и прокляв все на свете, он отряхнул руки, наскоро ввел код маршрута, и крохотный и очень манёвренный транспорт понес его к огромному строению Института контроля времени, на горячо любимую работу, к обожаемому куратору и не менее дорогим сердцу проёбам.

***

Агент Джоанна Егер, уже по форме, правда, повседневной, темно-серой, со скромными лычками, ждала его у самого входа, сияя страшными, молниеносными очами Медузы. — Тебя лишат аккредитации, — слишком жизнерадостно для такого случая сообщила она подопечному. — П-почему? — Потому что ты облажался, Мюир! — взгляд, способный обратить в каменного истукана, погас — агент Егер, поманив его пальцем, развернулась в противоположное тому, где находился рабочий кабинет Марка, крылу. Облажался… Можно подумать, она ему Америку открыла… В первый раз, что ли? — Где на сей раз? — терпеливо поинтересовался новооблажавшийся, стараясь не отстать от сердитой, широко шагающей по пустым еще в такой ранний час коридорам Егер. — Сейчас тебе все покажут. Ребята уже работают. На площадке с телепорт-лифтами пришлось остановиться и подождать. Воспользовавшись передышкой, Мюир с опаской уточнил: — Мы же не в Хранилища?.. И снова испепеляющий взгляд — только теперь одобрительный. — А ты догадливый, Мюир! Впервые за утро Марка Мюира прошиб холодный пот. Насквозь. Неужели он умудрился накосячить где-то в КАНВе, притащить что-то с последнего задания… Мысли пустились рысью, подстегиваемые разрастающимися, как снежный ком, подозрениями. Лифт подъехал как раз вовремя, чтобы Мюир успел сформулировать вопрос, но не успел его задать — и к лучшему, потому что, видимо, чем ближе к цели, тем сильнее злилась Джоанна. А было это все не к добру. Марк Мюир пятой точкой чувствовал, что совсем скоро и ранняя БДСМ-побудка, и пролитый горячий кофе покажутся нежными цветочками.

***

Агент Егер оказалась права, как оказывалась почти всегда — ребята уже работали, быстрые, немногословные, как тени. Нарушения в КАНВе — контрольно-аналитической нерушимости времени, — были чреваты разрушением микрологических связей в информационной сети «пространство-время», а те, в свою очередь, могли привести к глобальным сбоям и необходимости перезагрузки Системы — при накоплении критической массы ошибок. Темный и длинный кабинет, уставленный мониторами и панелями с датчиками, принадлежал рабочей группе по механическим повреждениям в КАНВе. Все-таки что-то притащил, с досадой подумал Марк Мюир, понимая, что отвертеться не удастся — агентам еще на первом курсе Академии поясняют, что материальный мир совершенно неприкосновенен, и «сувениры» из командировок недопустимы — весь объём вещества, приходящийся на единицу времени и пространства, обязан оставаться ненарушенным, в противном случае может запуститься механизм неконтролируемого воспроизведения мультиленной — за счет возрастания подмножества вариантов. Ближний к вошедшим Мюиру и Джоанне включился, какое-то время шипел помехами, но включился — белесый фон постепенно поменялся на угадываемые контуры. Нью-Йорк, солнечный полдень, толпа, радостно приветствующая гигантский пароход, проходящий мимо Бэттери-парка. — Это же… Это не «Олимпик». — Я уже говорила, вы на редкость догадливы, Мюир. Смотрите внимательно. Мюир смотрел, стараясь не упустить детали. — Ракурс съемки необычный. — Да, агент, ведший передачу, снимал уже из капсулы. Смотрите-смотрите, будет интересно. Подписывайтесь, ставьте колокольчик… — Агент Егер-р-р-р! Роскошный пароход неторопливо, царственно резал волны — и это была не фигура речи. Он буквально вспарывал форштевнем пространство, рассекая сущее надвое — и вместо пенного следа на воде за кораблем оставалась бездна черного небытия, тут и там пересекаемая короткими вспышками родившихся и тут же погибших первичных частиц короткого цикла. Гомон толпы, мимо которой плыл «Титаник» к пирсу, утихал — как только корабль миновал, и сменялся редкими криками ужаса или недоумения — когда вода, мирно плескавшаяся, начинала проваливаться в эту черноту, и провал ширился, не имея никаких естественных препятствий. — Видите? Мюир, помотав головой, пробовал осознать все, что происходило перед ним на экране. Наверняка локальный горизонт событий — еще хуже, чем неконтролируемое расширение, но справиться можно… — Вижу, — убитым голосом подтвердил он, утирая пальцами испарину, выступившую у корней волос. — Джоанна, я клянусь… Я ничего… — Не брали на память с «Титаника»? Мюир! Посмотрите на последствия! Даже если бы вы скрылись с корабля со всем столовым серебром первого класса это не дало бы такого эффекта! У нас же сейчас на глазах рухнет реальность, быть может, и наша тоже! Люди на экране в панике бежали прочь — а в провале в никуда, пролегшему по Гудзону, исчезала вода, пространство, статуя Свободы, в один миг провалившаяся в эту необъяснимую пустоту. — Следуйте за мной. Покорно кивнув, Мюир поплелся к противоположной двери. Он ни разу не интересовался, что может быть за ней — быть может, подсобка, чулан, где агенты хранили бумаги и непригодившийся реквизит. Но за скромной дверью со вставкой из непрозрачного узорчатого стекла, обнаружилась еще одна дверь — в служебный коридор к Хранилищам. Поворот, еще один. Дверь с доступом по сетчатке — значит, не просто серьезно. Наконец они пришли в комнату с экраном почти во всю стенку — вероятно, подумал Марк, сейчас покажут трагедию во всех деталях еще раз. Он лихорадочно подумал, что не взял блокнот для конспектирования или хотя бы диктофон. Но шансов зайти в рабочий кабинет у него все равно не было… Однако опасения его оказались напрасны. То, что сначала показалось Марку экраном, правда, очень большим, осветилось изнутри — это было всего лишь забранное непроницаемой для наружного взгляда пленкой окно, сходное с тем, какое бывает в комнатах для допросов в каких-нибудь полицейских участках. В маленькой комнате, тоже до боли напоминавшей о дешевых массовых сериалах о преступниках, на пластиковом стуле за столом сидел собственной персоной Томас Эндрюс, судостроитель, сохранявший, несмотря на явное несоответствие обстановки его образу, стоически спокойное выражение лица. — Вот это вот потрудитесь объяснить. Но слова у Мюира закончились еще быстрее, чем догадки. Он подергал за воротник футболки так, словно она мешала ему дышать, открыл рот, закрыл рот, потом снова раскрыл — но звуки все еще не складывались в хоть что-нибудь членораздельное. Заалевшие щеки бывшего главного металлурга верфи «Харленд энд Волфф» подтвердили некоторые подозрения Джоанны относительно истинной природы чувств, испытываемых ее подопечным к Томасу Эндрюсу. — Агент Мюир. У вас была оценка «весьма посредственно» за обоснование вашего внедрения — но ее приняли. Даже девочку, которая согласилась за поездку в Техноленд сыграть вашу внебрачную дочь, нашли, ее родители благодарят за увлекательный уикенд для ребенка. Но! Если вы. Хоть что-то. Начудили. На этой вашей. Верфи… Богом клянусь, Мюир, я вам такой штурм унд дранг устрою! Ферштейн? — А он, — уточнил обретший дар речи под пулеметным огнем Джоанниного родного Мюир, — настоящий? В смысле, не аберрация? — Нет, проверили уже. — Откуда он вообще взялся?.. Как и где его обнаружили?.. — Не поверите, Мюир. Прямо здесь, у вас в кабинете. Сначала вой подняли датчики темпоральных нарушений, потом — система опознавания лиц, самая обыкновенная. Мы уже знали, кого берем — поэтому перехватить волос с воротника для анализа ДНК труда не составило. — Джоанна, я клянусь, я ни при чем, я совершенно не понимаю, как и зачем этот человек здесь оказался. — Мюир, вы, кажется, не поняли главного. То, что Томас Эндрюс здесь — половина беды. Кажется, «Титаник» все же приплыл в Нью-Йорк — и это перезагрузка Мироздания.

***

— Мистер Эндрюс. Томас Эндрюс-младший, исполнительный директор верфи «Харленд энд Вулфф», привычно поднялся для приветствия. — Мисс Егер. Мистер… — побледневший Эндрюс сглотнул, удивленно оглядев непривычно одетого бывшего подчиненного. — Мистер Мюир. Надо думать, что форменный брючный костюм Джоанны его шокировал не меньше, но как истинный джентльмен он виду не подал. — Добрый день. — День? — Томас Эндрюс огляделся по стенкам помещения, совершенно без окон, но принял на веру — если к нему пришли, значит, где-то там действительно день, воспитанные люди с визитами по ночам не ходят. — Мистер Эндрюс, мы хотим задать вам несколько вопросов, — Джоанна села за противоположный от Эндрюса край стола, жестом приглашая замявшегося было Мюира присоединиться. — Мне нечего сказать германской разведке. Пришел черед открывать и закрывать рот Джоанне. — Мы и не разведка, мистер Эндрюс, я… — некстати вклинился Мюир, за что немедленно и поплатился. — Мюир! Как вы могли?.. Не лгите мне хотя бы сейчас! Я не знаю, на кого вы работаете, но вы похожи на бродягу, вам ужасающе мало платят! — Это да, — немедленно согласился Мюир и схлопотал очень неодобрительный взгляд агента-куратора. — Как вы одеты? Разве так подобает джентльмену? Пижама и то пристойнее! Здесь же дама! — Простите, сэр, — почел за лучшее извиниться Мюир, понимая, что субординацию лучше соблюдать — сохраняя за перемещенным во времени человеком иллюзию хоть какой-то стабильности. — Прошу вас, мистер Эндрюс, расскажите, как так произошло, что вы… оказались здесь. Вы помните обстоятельства, которые этому предшествовали? Томас Эндрюс взглянул на Джоанну, затем на Мюира с какой-то смесью отчаяния и непонимания. У него тоже наблюдалась острая нехватка слов — он просто закрыл лицо руками и шумно выдохнул. — Сейчас принесут завтрак, — смягчившись, прошептала Джоанна доверительно. — Мистер Мюир может составить вам компанию. — С удовольствием, — пробурчал Мюир в унисон с собственным голодным желудком. — А вы, агент Егер?.. — Должна подняться в зал совещаний. Совершенно неотложно. Только что пришло сообщение от главы департамента, — она подняла запястье, продемонстрировав наручный коммуникатор, а Эндрюс, убрав руки от лица, заинтересованно уставился на текст на крохотном экране. — Секундочку, — Джоанна повернула запястье к себе в ответ на легкую вибрацию. — Все трое. Что ж, все наверх, джентльмены.

***

Агент Мюир тяжело вздохнул. Завтрак плакал, желудок плакал навзрыд, в жизни одни проблемы. В совершенно зеркальных стенках лифта-телепорта отражался профиль высоченного Томаса Эндрюса, которого здесь вообще быть не должно. Несмотря на пережитый стресс, он вел себя исключительно спокойно, с достоинством обреченного. Недовольно поглядывал на Мюира, как подозревал сам Мюир, мода середины двадцать первого века на эдвардианского джентльмена действовала угнетающе. Несколько раз Эндрюс выказал заинтересованность — на мониторе все еще демонстрировали прибытие «Титаника» и конец света. Остановившись на секунду перед большим экраном в кабинете замершей и уставившейся на него во все глаза рабочей группы, он внимательно всматривался в экран, даже руку поднял, желая прикоснуться к невиданно яркой картинке, движущейся, как в синематографе, только совсем-совсем живой. Но так и не решился, опасаясь этих разведывательных штучек. Второй вещью ожидаемо оказался антигравитационный лифт, а взаимодействие с третьей Марку так и не пришлось лицезреть — они вошли в приемную главы департамента, однако секретарь, поправив на не до конца заросшей после последней командировки главы тонзуре — глава отправлялся в инспекцию по Жакерии, — очки, пропустил в кабинет только агентов Мюира и Егер. Изо всех сил сочувствуя подавленному и проголодавшемуся мистеру Эндрюсу, Мюир похлопал себя по карманам и извлек карту, протянув ее бывшему шефу. — Вот, сэр, держите. Этим можно расплатиться за еду и напитки — видали автоматы в холле? Там на лицевой стороне инструкция. Потом непременно возвращайтесь. — Я прослежу, — пообещал секретарь и сделал страшные глаза, придерживая контроллер двери в высокий начальственный кабинет. Отлагательств ни дело, ни глава департамента не терпели.

***

— Случай редкий, но тем не менее… — Редкий? Вы это так называете? — Но есть же задокументированные кейсы! — Когда агент был так неосторожен, что допускал в т-лифт посторонних? Ни разу! Я знаю парочку ходатайств… — Которые всякий раз были отклонены! Агент Мюир опустил взгляд на руки, сложенные в замок. В зеркальной поверхности стола, ровной, без единой волны, отражались нерушимые твердыни шкафов-хранилищ, молчаливо подтверждавшие слова Главы. — И что теперь делать? Джоанна бросила на подопечного быстрый взгляд из-под фейспалма. Такими словами с начальством не разговаривают. — Агент Егер, при всем уважении к вашему послужному списку и безупречной деловой репутации, нам следует признать, что решение о присвоении мистеру Мюиру аккредитации агента Института контроля времени, возможно, было принято преждевременно. Нет, я не собираюсь так же скоропалительно ее отзывать, однако вашей неотложной задачей теперь является решение этой проблемы. — Да, сэр. Сколько у нас времени? — Дайте подумать. Обратный отсчет начался с момента поимки «нарушителя», и до условного прибытия «Титаника» в Нью-Йорк — двадцать восемь с небольшим часов. Вы можете воспользоваться помощью рабочей группы, можете располагать ресурсами Института… В разумных пределах, разумеется! Я предупредил! Дверь в кабинет приоткрылась, пропуская мрачную тонзуру секретаря. — Простите за вмешательство, сэр, группа из Помпей вернулась, они приготовили отчет. — Боги, будем надеяться, они не притащили с собой Плиния-старшего. Пока что нам Эндрюса-младшего надо придумать, куда деть. — Его, с вашего разрешения, необходимо чем-нибудь занять. Пока что он просадил все ссуженные ему деньги в автомате с газировкой. Мюир побледнел. — Ни в коем случае, — язвительно вмешалась Джоанна, — это зарплатная карта агента Мюира, пусть несет заслуженное наказание. — Благодарю вас, — кивнул Глава секретарю и напомнил, — у вас очень мало времени. Томас Эндрюс обнаружился в приемной секретаря. После пары банок колы судостроитель повеселел и несколько пришел в себя. Штаб германской разведки выглядел очень непохоже на Германию, да и на разведку вообще, от нечего делать он с интересом полистал отчет группы из Помпеев, заранее приготовленный секретарем для Главы. — Простите, что пришлось оставить вас одного, мистер Эндрюс. Мюир с опаской оглядел вторую половину стола, уставленную разнокалиберными баночками всех цветов и размеров. — Отличный метод упаковки содовой, Мюир. Необходимо запатентовать. — Боюсь, мистер Эндрюс, вы опоздали. Джоанна покидала кабинет начальства последней, под мышкой она несла увесистую папку — видимо, врученную ей из обширных закромов шкафов-хранилищ. — Джентльмены, извольте следовать за мной. Времени, как уже было сказано, мало — и с каждой секундой его все меньше. Оба, и высокий статный Эндрюс, и едва достающий ему до плеча Мюир, чувствующий себя замухрышкой и конченным оболтусом, синхронно двинулись вслед за ней, как понял Марк — к их рабочему кабинету. Спустя поворот, правда, их нагнал секретарь главы и всучил мистеру Эндрюсу его честно закупленные на все остатки Мюировой зарплаты газировку. Судостроитель даже бровью не повел, приняв на руки добычу и церемонно поблагодарив секретаря куда-то в направлении странной прически. Рабочий кабинет агентов Мюира и Егер выходил окнами на живописный сад — Джоанна говорила, что он напоминает ей тот забытый, из одного из самых первых ее заданий. Мюир вслух не спрашивал — себе дороже. Вошедший вслед за обоими Эндрюс с подозрением уставился на идиллическую картинку за окном. Какой может быть сад на девятнадцатом этаже, куда они только что поднялись на лифте? — Сейчас… — Джоанна переключила режим, и сад за окном начал таять, растворяясь и истончаясь, как и положено иллюзии. Сквозь нее проглянул горизонт ровных, выстроенных по линейке зданий Институтского комплекса. — Агент Мюир, будьте добры позаботиться о завтраке. Нам предстоит долгий и нелегкий разговор. Джоанна устало посмотрела на обоих и вышла в боковую дверь — к их собственному маленькому архиву. Кивнув ей вслед, Марк уткнулся носом в телефон. — Мюир, вы не слышали, что сказала леди? Вы невоспитанное бревно. Сейчас не время прихорашиваться, — тяжело взглянув на бывшего подчиненного, произнес Томас Эндрюс, предположивший, что в руках у Мюира зеркальце. — Я не прихорашиваюсь, сэр, пытаюсь заказать еду. — Не пудрите мне мозги, декадент несчастный, я не посмотрю, что вы красивый, и испорчу вам лицо парой хороших тумаков. Немедленно отправляйтесь в ближайшую закусочную или гостиницу — и принесите нам пару пинт пива, рыбу, сыр и зелень. — Сейчас это все принесут прямо сюда, мистер Эндрюс. Вы предпочитаете говядину или курятину? Или рыбу? Хладнокровно, хоть и заинтересованно, Эндрюс следил за манипуляциями по добыче еды в логове врага. — Беспроводные информационные технологии, — пояснил ему Мюир. — Как у мистера Теслы? — Не произносите вслух это имя, оно проклято в этом месте. — В смысле проклято? Мы разве не в Германии? — Нет, сэр. Формально говоря, мы вообще вне прежних, понятных вам границ пространства и времени. Томас Эндрюс, забывший, как стоять на ногах, рухнул в ближнее к столу Джоанны кресло. — Вы окончательно ума решились, Мюир? Я знал, что вы того еще на верфи, но чтобы настолько… — Да, сэр, понимаю. Я слишком плохо вписался в окружение. Меня едва не лишили аккредитации… — Вы даже на германскую разведку плохо работаете, ну как можно быть таким олухом, Мюир! — Работает он и в самом деле так себе, но, быть может, это его шанс исправиться, — подтвердила Джоанна, появляясь на пороге подсобки с уже виденной папкой, захваченной из кабинета главы департамента, и еще какими-то гроссбухами, выглядевшими так, словно они явились прямо из начала двадцатого века. — Мы расскажем вам, мистер Эндрюс, как обстоят дела, без утайки и околичностей, от вас же, в свою очередь, просим такой же услуги. Вы можете быть полностью спокойны — ни на какую из мировых разведок мы не работаем. Возможно, нам придется сотрудничать. Эндрюс нахмурился. Он не был готов к сделкам — по крайней мере до тех пор, пока ему не расскажут, где он и что с ним будет. Это же он озвучил вслух. Джоанна кивнула, соглашаясь на условия. Стук в дверь возвестил, что доставка прибыла, и Джоанна отправилась принимать, возвратившись к столу, с которого Мюир сгреб охапкой документы, коммуникаторы всех форм и размеров и чей-то затесавшийся между листов ноутбук, с хрустящим бумажным пакетом. Сперва удивившись картонным и бумажным упаковкам, Томас Эндрюс, не чинясь, управился со своей порцией картофеля и цыпленка со сладким чили, быстро перенимая повадки обоих «германских шпионов». Отерев наконец пальцы бумажными салфетками, он внимательно посмотрел на обоих — в ожидании объяснений. — Видите ли, мистер Эндрюс, — откашлявшись, начал Мюир, с самого начала понимая, что миссия ему досталась непростая. Взгляд Эндрюса был свинцово-тяжелым. — Вы в некотором роде оказались отторгнуты от вашего нормального потока времени, покинули его — пока по непонятным нам причинам. Эту часть картины мира нам хотелось бы восстановить. Иначе и сам мир, и его картины окажутся уничтоженными на корню. Тяжелый взгляд переползал с Мюира на Джоанну и потом обратно. — А мне бы хотелось понять, почему мистер Мюир решил потопить мой корабль. Агенты переглянулись. — Мюир, я чего-то о тебе не знаю? — подняла бровь Джоанна, но тот только руками развел. Он и сам, видимо, не до конца знал. — Позвольте и мне кое-что сказать. Я знал, что у Мюира какие-то странные идеи, связанные со сталью и с заклепками, которые мы использовали при строительстве «Титаника». Мне не один раз приходилось выслушивать его бред, который, впрочем, так и не был воплощен в жизнь… Поверьте, в них просто не было необходимости! Последней каплей стало то, что я обнаружил мистера Мюира в котельной номер шесть — он просто вертелся там, у дополнительного шва, укрепляющего плиты. Я дал указания отвлечь его — но не поднимая шума. Мистер МэкЭлрой помог мне в этом деликатном деле. Кочегары после передали мне вот это, — Эндрюс потянулся во внутренний карман, извлекая оттуда небольшой и потрескавшийся по экрану черный телефон, почти однотипный тому, который лежал сейчас перед Марком. Джоанна скрипнула зубами так, что Мюир поежился. — Я попросил стюарда осмотреть его каюту на шлюпочной палубе, пока мистер Мюир составлял мне компанию за ужином. Но мистер Аллен, стюард, вернулся оттуда крайне взволнованным, просил меня присоединиться к осмотру, говорил, что ни разу такого не видел. Препоручив мистера Мюира заботам очаровательных леди, я отправился вместе с Алленом. Признаться, и я был поражен — столько неизвестных мне устройств за всю жизнь не приходилось видеть. А когда я открыл шкаф… — Когда вы открыли шкаф, то увидели входной порт в промежуточное пространство, так называемый темпоральный шлюз, — не поменявшись в лице пояснил Мюир, опасаясь посмотреть в сторону Джоанны. Словно с трудом припоминая что-то, мистер Эндрюс кивнул. — Но до этого я нашел на столе множество документов — и в них везде, везде было написано, что «Титаник» затонул в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое апреля! Видит бог, это глупая, бездарная шутка! Мюир, вы одержимы идеей вашей правоты! Неужели вы как этот безумец Стэд, вбивший себе в голову, что утонет на моем «Титанике»? Вы готовы пустить ко дну мой корабль только ради того, чтобы доказать… что? Джоанна, нащупав нить повествования, раскрыла полевой блокнот. — В какое время это произошло? — Вчера была суббота, тринадцатое апреля, мисс Егер. Одна тысяча девятьсот двенадцатого года, — добавил мистер Эндрюс, видимо, понимая, что с душевнобольными, даже если они состоят на службе у германской разведки, следует разговаривать как можно более спокойно. Собрав брови на переносице, Джоанна что-то увлеченно записывала. — Зачем вы потопили мой корабль, Мюир? — вновь приступил к допросу настойчивый мистер Эндрюс с благоусвоенной ирландской прямотой и выдержкой настоящего джентльмена. — Это не он… — закончив с писаниной, подняла голову Джоанна. — Мистер Мюир, мне предстоит непростой разговор с командой зачистки, я вернусь через пару часов… Постарайтесь, пожалуйста, занять мистера Эндрюса на все оставшиеся у вас деньги…

***

Приблизительно три часа спустя выжатая морально после общения с суровыми ребятами-«чистильщиками» Джоанна вывалилась из лифта на все том же девятнадцатом этаже. Ей стоило огромных усилий доказать, что возвращение Эндрюса на «Титаник» проблему не решит, даже если они приложат максимум усилий. Он сам переписал свою историю, крайне своеобразно спасшись с корабля. Не их, Центра, ошибка, и в таких случаях вмешательство грозило обернуться только ухудшением результата. Это было плохой новостью — спасшийся Эндрюс оказывался вне сбалансированной системы и порождал то самое небольшое узловое противоречие, которое и провоцировало дальнейший каскадный сбой. То есть он должен был погибнуть — но уже не мог, либо и «Титаник» тоже должен был каким-то образом избежать своей участи. Погруженная в эти невеселые мысли, агент Егер, меж тем, обнаружила прямо у себя в кабинете предельное нарушение темпоральной этики: мистер Эндрюс ругался на чем свет стоит, честя некоего мистера Джеймса Кэмерона и его выдумки. — Там не было никакого коридора! Куда отправилась эта мисс, в стенку? Как прикажете это понимать? Весьма разочарован! Отряд зачистки темпоральных нарушений вообще говоря никаких вольностей не терпел, работы у них всегда был полон рот, а теперь им предстояло буквально спасать мир, поэтому разговор у агента Егер состоялся долгий, экспрессивный, слегка с переходами на личность олуха Мюира, опять не справившегося с простейшим внедрением. И с большей частью обвинений Джоанна немедленно согласилась — пришло же дурню в голову показать инженеру Эндрюсу натуральный кинематографический «Титаник», увенчанный одиннадцатью «оскарами». Хотя, если не затонул, то, наверное, уже и не увенчанный… Даже бумажное ведёрко с попкорном стрельнул у отдела кинопропаганды, мазурик. Мюир, несмотря на весь ужас ситуации, не выглядел ни расстроенным, ни удрученным. Наоборот, сиял, как новенький пфеннинг, и этим бесил еще больше. А это никогда еще до добра не доводило, потому что значило, что в относительно светлую голову пришла идея и пришло время спасаться всем, кто может. И верно, опасения не замедлили подтвердиться. — Джо… То есть, агент Егер, у меня одна задумка. Как и было сказано. Без сил, Джоанна опустилась прямо в ближайшее кресло, вытряхнув из него охапку чертежей и подшивку с газетными вырезками. Все равно вариантов было мало, времени еще меньше… — Я напомню… Всё вещество, приходящееся на единицу времени и пространства, обязано оставаться постоянным! — Да, мэм. Я предлагаю их поменять, — Мюир выглядел ужасающе уверенным в себе. Зависла эффектная пауза. — «Титаник» на «Олимпик»? — не купилась агент Егер на богатую мысль. — Вы переобщались с агентом Гардинером, его командировка в эпоху Луи XIV травмировала Железной маской до форменного ПТСРа, не уподобляйтесь. — Да нет же… Вот это, — Мюир поставил воспроизведение на паузу, и тут же отхватил недовольный взгляд мистера Эндрюса с расчищенной по такому поводу софы. — На вот это. Он указал на палубный план, оказавшийся стараниями Джоанны на полу. Оказалось, что мистер Эндрюс и тут успел сделать кое-какие пометки. Прежде, чем агент Егер успела открыть рот и сказать все, что думает, Мюир вручил ей телефон с открытой страницей студии. — Будьте умницей, агент Егер… Достаньте нам подставной «Титаник», а мы подумаем, как лучше организовать эвакуацию полутора тысяч человек. — И куда мы их денем?! КАНВа лопнет! Глава департамента оторвет вам голову, печень и все причинные места, которые найдет! — Ну он же нашел, куда девать всё население Роанока после того инцидента… Это не так уж много. Мюир смотрел умоляюще. Потерявший надежду досмотреть киношедевр до конца, однако воодушевленный перспективой спасения любимого детища и не только, к рабочему столу подтянулся сам мистер Эндрюс с подобранной с пола схемой. — Можно попробовать организовать подъем по трапам в кормовой части, оттуда до шлюпочной палубы — и в вашу, Мюир, каюту X… — Вы же понимаете, что это билет в один конец, мистер Эндрюс? Вопрос, хоть и насущный прозвучал до боли неуместно, особенно когда уже всё было решено. На ярком мониторе за спиной инженера Эндрюса корма «Титаника» поднималась к небу, усыпанному яркими звездами. — Мне будет их всех очень не хватать. Настоящий джентльмен. Джоанна с грустью кивнула и бросила украдкой взгляд на Мюира, застывшего со странным выражением на лице. Что ж, влюблённые неистово тупеют, это доказанный научный факт, и если Мюир собирается и в самом деле проворачивать свою эксклюзивную спасательную операцию, то придется ему пока что с чувствами повременить. Да и в принципе вряд ли двоечник Мюир мог всерьез на что-нибудь рассчитывать. Даже в туманной отдаленной перспективе. Она разблокировала телефон и прикинула, набирая номер, который сейчас был час на побережье Калифорнии.

***

— Благополучно добрались? На грубо сколоченный стол посреди каюты опустились брендированные бумажные пакеты. За затянутыми слюдой окнами — язык не поворачивался назвать их иллюминаторами — по теплым карибским волнам плыл серебристый свет, ночь выдалась лунная. Шхуна «Нелл» лениво покачивалась, ветер перебирал частично подобранные косые полотнища парусов. — Без малейших нареканий, — Мюир, опять беспочвенно довольный собой, извлёк из пакетов угощение. — И вот это тоже вам. Он вынул из внутреннего кармана карту памяти с новинками синематографа и протянул ее мистеру Эндрюсу. Особенно котировалась серия про пиратов Карибского моря, но это было в общем объяснимо — тем местом в мультивселенной, куда удалось внедрить инженера после того, как морские пучины оказались сыты, а одиннадцать «оскаров» — целы. Мюир наконец подтвердил аккредитацию, не без нареканий, правда, но с положительной характеристикой, а агент Егер получила заслуженный отпуск. Томас Эндрюс-младший, блестяще проявивший себя в ходе спасательной операции, стоически перенесший разлуку со своим временем, отказался остаться работать в КАНВе — но бросить судостроение сил в себе не нашел. И, после долгих размышлений и консультаций с Главой департамента, оказался в золотой эпохе и опасных водах. Как оказалось, и сам был не промах — флибустьерский флёр пошел ему на пользу, как и репутация отменного корабела. Мюиру, несмотря на всё наличное восхищение и, может быть, даже больше, так ничего и не обломилось, кроме дружбы и посиделок, как и предполагала Джоанна, — свои корабли Томас Эндрюс все еще предпочитал всему остальному. Уж неведомо было, с каким морским дьяволом «Рыжий Том» заключал сделки, но корабли его всегда были самыми скорыми и надежными на всем Карибском побережье.