Не можешь победить - возглавь

TW расистские высказывания, сцены с описанием рвоты и кровотечений На другом конце Пентаграмм-сити взбешенный Аластор с яростью захлопнул за собой дверь, возвращаясь в Радиорубку. Конечно же, Рози его высмеяла! Элегантно и вежливо, но высмеяла! Когда он показал ей нож и рану и озвучил свои выводы насчет них, она просто посмеялась и сказала «ты теряешь хватку, дорогой». - Я тебе не дорогой, и я не теряю хватку, - процедил Аластор сквозь очень, очень неподходящую ситуации улыбку. – Я бы тебя давно расчленил и сожрал, если бы не контракт, будь ты хоть трижды Оверлорд. Гнев снова охватил его, боль присоединилась, и он ударил кулаком по своей аппаратуре, оставив на ней вмятину. Это слегка отрезвило его, ведь из-за его действий пострадало то, что он так любил. Аластор попытался включить прибор, и с небольшой задержкой тот заработал в штатном режиме, благодаря чему у демона отлегло от сердца, и он значительно успокоился. «Похоже, надо действовать по-другому, - раздумывал Аластор, пытаясь понять, работает ли исправно остальное оборудование. – Грешники ничего не знают про ангельскую сталь, я даже щипцами ничего ни из кого не вытяну. Кто может знать?» Аластор убедился в полной работоспособности остального оборудования и снял верхнюю одежду, отряхнув и повесив на вешалку. Радиодемон упал на диван, снова ощущая, как боль в ране усиливается. «...Нет, они идиоты. Они бесполезные идиоты», - он долго противился очевидному решению, но в конце концов понял, что выбора нет. Либо он идет на риск и избавляется от этой чертовой раны, возвращая себе силы, либо его затянувшийся уязвимый период будет продолжаться бесконечно долго. А уязвимость всегда была непозволительной роскошью. Он решительно встал на ноги, нарисовал мелом круг, расставил свечи, положил труп недавно убитого наркомана в середину пентаграммы. Все как по учебнику, все по старой рабочей схеме, но теперь лучше, с большим пониманием и более зверским аппетитом. Он прочитал ритуал призыва, и студия вокруг загорелась адским зеленым огнем. Когда он был человеком и связался с Рози для заключения контракта, в глубине души Аластор действительно побаивался демонов, а изменившийся после успешного призыва демона антураж его хижины тогда навел на него весомой жути, хоть призыватель и мастерски скрыл настоящие эмоции. В конце концов, дураком он никогда не был и понимал, как слаба человеческая плоть в сравнении с Рози. Одно ее желание, и его хрупкое человеческое тело расплющило бы о стену. Теперь же, будучи демоном, подобную жуть наводил он сам, и встреча с адским отродьем высшего порядка казалась ему скорее игривым вызовом. Мог бы он лично посетить такого призываемого? Разумеется, в посмертии это не было проблемой, но это было бы долго и привлекло бы слишком много внимания, да и в его состоянии здоровья это попросту опасно. К тому же грамотный призыв может прибавить очков репутации в глазах явившегося демона и снизить цену грядущего контракта. Ритуал призыва сработал успешно. Во вспышках зеленого пламени появилась высокая женская фигура, а затем вперед вышла одетая с иголочки блондинка. Аластор нечасто признавал авторитеты, но поняв, кто перед ним, даже он поклонился возникшей даме. Единственной из высшего сословия, кого он уважал. - Приветствую, Ваше Величество. Лилит окинула взглядом грешника, уже рассчитывая, какую пользу сможет извлечь из грядущей сделки. - Давно никто не отваживался призвать меня. Ты Радиодемон Аластор, не так ли? Моя дочь раньше любила слушать твои эфиры. Хотя, когда начинались крики, она обычно переключала волну. - Да, верно, это я. Приятно услышать отклик от слушателей. - Зачем ты призвал меня? – перешла к сути вопроса Лилит. – Разве ты уже не самый сильный грешник в Аду? Или твои аппетиты стали больше? - Совсем нет, дорогая Лилит. Видишь ли, я был ранен ангельской сталью, и, как ты понимаешь, зная о моем происхождении, рана не заживает. Я бы хотел избавиться от этой… неприятности. Взамен я могу предложить тебе… это. Он показал ей нож, которым был ранен. Лилит наверняка способна распознать ангельскую сталь с первого взгляда, и сомнительный внешний вид ножа не должен ее смутить. - Ты забавный. Ты правда думаешь, я так глупа, чтобы согласиться помочь тебе ради… ножа из ангельской стали? Брось. Даже мой муж, какой бы он ни был, способен достать для меня что-то подобное в два счета, - ехидно ответила Лилит. – Другой вопрос, откуда ты достал этот нож. Кармилла четко контролирует оборот ангельской стали в Аду по моей личной просьбе. - Этого я, увы, не знаю. Он оказался у меня случайно по стечению ряда обстоятельств, - со скрытым недовольством ответил Аластор. Разумеется, Лилит была одарена куда большим интеллектом, чем тот же Вокс, который легко бы согласился на такую сделку. Аластор это знал, но не мог не попытаться обойтись малой кровью. - И потому моя выгода от потенциальной сделки с тобой продолжает уменьшаться, - вздохнула Лилит. – Но я готова сделать скидку, ведь Шарлотта так любила твои эфиры, когда была маленькой. Я вылечу твою рану, Аластор. Но это не будет бесплатно. - Разумеется, это не будет бесплатно. Я и сам так не работаю. Но душу я не могу тебе продать, уж прости. Я ее… уже продал, и было бы глупо полагать, что королева Ада об этом не в курсе, - оскалился он, припоминая, как глупо отобрал сам у себя свободу в посмертии. – И навряд ли тебе нужны те души, которые я купил. - Ты прав, мне они ни к чему. Но вот ты… Ты сильный демон, и ты вполне подойдешь для… одного моего плана. Точно, хорошая идея! Считай, станешь наемным рабочем по срочному контракту. Аластору не понравилась формулировка. Это звучало слишком похоже на «станешь рабом», каких было множество в Новом Орлеане, где он родился и умер. С его цветом кожи он постоянно слышал о том, что ему место скорее на плантациях, чем на радио. В Аду было мало плюсов, но один точно был: тут всем было плевать на его цвет кожи и происхождение. - На какой срок? – с подозрением спросил он. - Семь лет, - мило улыбнулась она, словно и не была королевой Ада, заключающей сделку с сильнейшим грешником. – Для демона, навечно застрявшего в Аду, это совсем пустяковый срок, не находишь? - Мои обязанности? Лилит присела в кресло, ясно давая понять, что контракт близок к заключению. Стоит лишь обговорить условия. Аластор не считал, что семь лет – это мало. По крайней мере, для него, бывшего человека, который почти все посмертие провел под чьим-то каблуком. Который ждет десятилетиями удачного момента, чтобы вырваться из-под контроля Рози. - Ничего, что тебе бы не понравилось или чего бы ты не смог сделать. Зачем мне загонять тебя в ловушку на семь лет, если я могу воспользоваться тобой с куда более весомой пользой? – развела она руками. – Через семь лет, как только ты выполнишь все мои задачи, ты будешь свободен от нашего контракта. Аластор терпеть не мог такие расплывчатые формулировки, но рана снова заколола, и он кивнул. Семь лет — это хотя бы четкий срок, а не бессрочная продажа души. Чтобы ни случилось, но через семь лет он будет свободен от этого контракта, а если Лилит попробует его обмануть и получить его под свой контроль навсегда, то ей придется сначала разорвать его контракт с Рози или как минимум вступить с ней в конфликт. А это было бы даже выгодно Аластору. Эти мысли, конечно, успокоили бы любого другого глупца, но Аластор сразу просек, какую наценку поставит позже Лилит. И с этим нужно было мириться. Промолчать. - Но семь лет за одну рану — это недопустимо дорого, Лилит, - решил поторговаться он. – Я бы хотел уменьшить срок или получить что-то еще. Она с издевкой приподняла бровь. - Если ты не согласишься, то эта рана будет заживать как раз семь лет. Все справедливо. - Я бы так не сказал, - ответил он с еле слышимым радиоскрежетом, а затем все-таки решил вскрыть грядущий и весьма очевидный «обман» Лилит, чтобы хотя бы напомнить ей, что его не стоит держать за рядового идиота. - К тому же ты ведь дашь мне задачу, которую я буду выполнять намного дольше, чем семь лет, я прав? Лилит проигнорировала вопрос, тем самым дав понять, что именно так она и поступит. - Мы можем обсудить некоторые условия, но совсем не ты пишешь этот контракт. Я думала, такой предусмотрительный человек, как ты, понимает свое положение. Аластор оскалился. О да, Лилит не была обычным грешником, который боялся Аластора или, наоборот, испытывал почти ненормальную симпатию. Она ясно показала, что она тут главная, и именно она диктует условия. Это и было причиной, почему Радиодемон уважал королеву Ада. А Рози? Он даже жаждал увидеть, как две властные демоницы будут делить его между собой. Рана снова стрельнула, пронзив тело Радиодемона болью. - С-согласен со всеми условиями. На лице Лилит появилась легкая улыбка, и она протянула ему руку. Он пожал ее, и их ладони загорелись зеленым пламенем. По телу Аластора начал разливаться приятный мороз, успокаивающий боль. Рана начала заживать буквально на глазах. Радиодемон часто ненавидел то, что даже в Аду, даже после контракта с Рози, он все еще был всего лишь грешником, и раны от ангельской стали всегда будут неразрешимой проблемой для него. Его слабостью. - Ах, Аластор, похоже, тебе всегда придется быть под чьим-то контролем. Тебе стоит смириться с тем, что не всегда можно обхитрить судьбу, - едва ли хоть с долей сочувствия прокомментировала женщина. – Я скажу Рози, что ты временно… недоступен. И, кстати, не мог бы ты принести мне чай? Пожалуйста. Я люблю зеленый с молоком. С натянутой улыбкой он кивнул и развернулся. - Однажды я заключу такой контракт, который сделает меня полностью независимым от кого бы то ни было, - пробормотал он себе под нос. И тем не менее, послушно ушел делать чай для своей новой госпожи. В Вокстек было не спокойно. Рейтинги резко снова начали падать, и это было легко связать с учащением выходов радиоэфиров Аластора. Он заметно взбодрился и начал ежедневно, с утра и вечером, выходить на связь. Можно сказать, что его эфиры были полной противоположностью той безумной буффонаде, которая происходит в телесетке Вокса. Утренние новости с Воксом? Все его «новости» - вылизанная пропаганда, где неудобные факты либо не сообщаются, либо проговариваются так быстро, что ты даже не успеваешь заметить. Аластор же выбирал быть независимым и легко доступным каналом связи, который сообщал любые слухи без каких-либо фильтров и страхов. У него не было штата журналистов, которые ежедневно оттачивали сборку новостей дня для него, но ему это было и не нужно. У него была сеть стукачей и должников, которые вертелись в достаточно высоких кругах и по условиям контрактов должны были передавать Аластору самый ценный ресурс всей истории человечества - информацию. Конечно, далеко не все он пускал в эфир, но пустяковые новости, вроде того, кто с кем спит из аристократии, считал уж слишком незначимой информаций, над которой можно в лучшем случае потешаться. «Также в студию поступил слушок о том, что семья принца Столаса может скоро распасться. И на кого же повелся принц Гоэтии? На импа! Как нелепо!». Вечером на телесетке Вокса были либо порнуха, либо трэшовые передачи, где в прямом эфире были убийства, изнасилования, наркотики и куча рекламы. Словом, то, что видел каждый житель Ада, стоит лишь выйти на улицу. Приедается, знаете ли. Поэтому Аластор открыл абсолютно альтернативную рубрику, где душевное чтение писем слушателей было совмещено с чудесными музыкальными композициями XX века. В Аду много старичков, и для многих это музыка юности, как и для самого Аластора. «Сюзанна пишет: «Как бы мне хотелось, чтобы ты вернул крики! Я так хорошо спала под них!». Отличная идея, Сюзанна! Возможно, даже именно ты откроешь новый сезон этой рубрики! А теперь давайте послушаем талантливую джазовую композицию, записанную в моем родном городе, Новом Орлеане…». И, пожалуй, не стоило никому знать, что Вокс имел представление обо всем этом, потому что радио на волне Радиодемона было включено в его комнате круглосуточно. Перед Ви он оправдывался, что изучает конкурента. Валентино бесился и ревновал. Вельветт тяжко вздыхала, ведь Вокс не пропустил ни единого эфира Аластора, перестроив под это даже свой рабочий график. А речь шла, между прочем, о человеке с патологическим трудоголизмом. - Мы сделаем музыкальное шоу, - посреди непринужденного разговора за завтраком объявил Вокс. Коллеги так и застыли, не донеся вилки ко рту. - Какое в жопу музыкальное шоу? - Ты совсем сбрендил? - У Аластора музыкальные вставки очень хорошо поднимают рейтинги. Мы сделаем также, но лучше! – его глаза загорелись. – Интрига, борьба, разорванные голосовые связки, минеты победителям от проигравших! Это будет захватывающе! Это будут смотреть! - Вокс, он застрял в XX веке, а мы вроде как нет. Надо придумать свое, желательно без запаха нафталина. - Зачем придумывать свое, если все уже придумано?! Я не с потолка это взял, это с Земли! Рабочая схема! Правда, там минеты за кадром делают… Но мы немного адаптируем и пустим в эфир. Позовем в жюри певцов каких-нибудь типа Веросики. Обязательно надо будет вставить унижение импов, чтобы порадовать целевую аудиторию, но потом мы будем все отрицать. И все, рейтинги снова взлетят до 90%! А этот гандонище Аластор сам не заметит, как аудитория опять свалила от него. Ну, круто я придумал? – самодовольно отхлебнул он из кружки «Fuck Alastor». - Народ, давайте обсудим слона в комнате, - попросила Вельветт. – Олень стал слишком активным. - Угу, два эфира в день – многовато для его… самодеятельности, - неопределенно покрутил ладонью в воздухе Валентино. - Ну, он выздоровел. К сожалению. Вообще, знаешь, а может это и к лучшему. Вокстек не повредит немного конкуренции, ведь конкуренция — это двигатель прогресса!.. - Вокс, он выздоровел слишком резко и внезапно. Ему помогли. Я уверена. Если пересмотреть записи с конференции, то видно, как он держится за живот. Он выглядел так, будто вот-вот в обморок свалится. - Может это была анальная пробка? - Напомните, почему я с вами работаю? – возмутилась Вельветт, начиная тереть переносицу. После того, как Вокс отдал сотрудникам ТЗ на создание концепции нового шоу, он электротелепортировался в свою личную телестудию и заперся. На большом экране он открыл соцсети, куда уже несколько месяцев выкладывал абсолютно весь свой поток сознания по поводу его красноволосой гиперфиксации. Разумеется, свою реальную личность он держал в строгом секрете и молился на то, чтобы система безопасности и шифрования данных не подвела. Вокруг его творчества уже начинала собираться фанбаза. Его истории называли самыми милыми и реалистичными, а персонажи, как писали грешники, были словно настоящие. И да, всем было ужасно жаль не взаимно влюбленного Вокса. Воксу, к слову, тоже было себя жаль. В противовес вылизанному до идеала с точки зрения маркетинга контенту на официальной странице пейринга, на условиях анонимности Вокс не боялся выдавать слишком много реальных и иногда даже пугающих переживаний. Например, набирал реакции уже несколько дней следующий пост. Вокс схватил Аластора за лацканы его поношенного сюртука и прижал к стене. Охватившая злоба нагрела его монитор до состояния сковородки, и он схватил Радиодемона за горло. - Ты уже заебал портить мне посмертие, сучара! СДОХНИ!!! – прямо в лицо ему заорал Теледемон и пустил по хрупкому телу Аластора ток. Того ощутимо затрясло, но его гребанная улыбочка так и не сошла с лица, как и не утихли смешки. – Че, смешно тебе, шлюха? Тогда держи вторую порцию, - зловеще-интимным голосом продолжил Вокс, и Аластора снова прошибло током. Его уши прижались к голове. – А ты че думал? «Жаль, что меня не казнили на электрическом стуле, как должно было быть»? Ну так, блять, знай, умереть от удара током это нихера не курорт!!! Это больно, блять! Пиздец как больно! Поверить не могу, что такой ублюдок, как ты, отделался такой быстрой безболезненной смертью! Он пустил по тканям Аластора настолько мощный удар током, что начало вонять сгоревшей плотью. Радиодемон пытался отдышаться, боль полностью захватила его разум. Впрочем, взбешенного Вокса это только раззадорило. - Хв-хватит… - совершенно не свойственно себе попросил Аластор. Аластор никогда не просил. - Тебе еще вообще ни разу не хватит, уебок! – не собирался успокаиваться его визави и начал бить током с двух рук, чтобы точно вышибить всю дурь. Глаза Радиодемона закатились, голова безвольно качалась из стороны в сторону. Его тело обмякло, силы на сопротивление закончились. Не осталось ничего, кроме всепоглощающей боли. – О, а знаешь, что я для тебя припас? Новинка от компании Кармайн! Рука Вокса скользнула под пиджак, и тут же он выхватил из-под внутренних слоев одежды нож из ангельской стали. - В-вокс… - испугано прошептал Радиодемон, не ожидавший, что их многолетняя игра так далеко зайдет. Аластор, в конце концов, был просто грешником, и боль от удара током могла его парализовать на время, но вот ангельская сталь была способна в общем закончить его существование. - В-вокс, - спародировал его голос Теледемон, а затем, хрипло засмеявшись, крикнул: - Как жалко! - и рассек ангельской сталью живот Радиодемона. Улыбка Аластора дрогнула. Он посмотрел в глаза Вокса, проникновенно так, хотя бы один чертов раз за всю историю их взаимодействия, а затем из его рта потекли тонкие струйки крови. Самая обычная, человеческая кровь. Вокс сладко облизнулся от этого зрелища. Страдание Аластора было на вкус словно любимая сладость. - Боюсь, это не скоро заживет, - приблизившись, продолжал издеваться Теледемон. Впрочем, Аластор уделил его словам мало внимания. Он глотнул воздуха, его щеки надулись. Выглядело это столь же нелепо, сколь и напрягало. Аластор схватился за руку Вокса – слабо, совсем не отталкивая, а наоборот ища опоры, - и почти полностью обвис. Теледемона это слегка озадачило. Он расслабил хватку, и грешник повалился вперед, натыкаясь на тело Вокса в явно не планирующихся объятиях. - Какого хуя ты делаешь?! – возмутился тот. Радиодемон тут же слабо оттолкнулся ладонями от его груди и, согнувшись, окрасил пол под своими ногами и ногами мучителя кровавой рвотой. Вокс поморщился от отвращения, но где-то в глубине души скорее еще сильнее напрягся. - Ал, что за херня?! Это у тебя новые методы сопротивления такие? Радиодемон продолжал молчать. Он сполз на пол, бестолково пытаясь прикрыть рану на животе и вытирая кровь с лица. Не выходило ни то, ни другое. Затем его снова затошнило, и Аластор опять выдал содержимое желудка вперемешку с кровью. Его дыхание стало совершенно тяжелым и прерывистым, как будто даже существовать сейчас стоило непомерных усилий. Аластор оперся одной рукой о пол и согнулся, продолжая прижимать вторую руку к ране. Опорная рука задрожала и начала слабеть. Он начал все ближе опускаться к земле. - Нет, нет, нет, сука, не смей тут подыхать! – взревел Вокс, хватая его снова за одежду и поднимая над землей. Аластор был совсем плох. Он продолжал механически улыбаться, но глаза его были едва открыты, а взгляд – пустым. Лицо было перемазано в крови. Он даже не пытался брыкаться и вообще навряд ли был в сознании. Его одежда была полностью залита кровью, испачкана рвотой и грязью. - Уебок, а ну-ка херней кончай страдать! – почти истерически закричал Теледемон. Это не возымело эффекта. Вокс ждал, что Аластор сейчас закончит представление и, как обычно, рассмеется, рассеется в тенях, ударит его или хотя бы перестанет выглядеть так жалко и слабо, словно и не является Оверлордом. Но Аластор продолжал терять связь с реальностью, а кровь продолжала течь на пол. - Алло, прием, я сказал, кончай херней страдать! Ты хочешь, чтобы я поверил, что это тебя реально задело? Ой блять, да тебя на части можно разорвать и похоронить, а ты все равно вернешься, ты всегда возвращаешься! Не может с тобой нихера произойти! Ты же Радиодемон! – последние слова он сказал и вовсе с плохо скрываемой паникой. Глаза Радиодемона закрылись, а тело совсем расслабилось и перестало сопротивляться, плюхнулось на пол. Дыхание было настолько слабым, что, можно сказать, почти отсутствовало. Вокс встряхнул его, но Аластор не отреагировал. Влепил пощечину – но Радиодемон даже не подал виду, что ему больно, продолжая обмякать в его хватке. А кровь все лилась и лилась… - Ал? Голос Вокса дрожал словно церковный колокол. - Ну-ка глаза открой. И отчего же его голос звучал так, словно вот-вот умрет одна из самых важных частей его посмертия? - Не смешно, вот, блять, вообще не смешно. Хуевый из тебя шутник. Ал, глаза открой. Но Аластор продолжал играть в мертвеца, не реагируя на просьбы и, кажется, уже не дыша. - Очнись! АЛ! Все, Вокс сорвался. Он положил Аластора на землю и начал панически вспоминать, что там рассказывали на курсах первой помощи на Земле. Это вообще сработает на демоне? Хер его знает, но что еще делать-то! Вообще, сначала надо остановить кровотечение. Да, точно. Вокс сел на колени рядом с телом Радиодемона, тревожно огляделся, снял пиджак, путаясь в рукавах, и разорвал его на части. Прижал ткань к ране, и та тут же начала впитывать горячую кровь. Уже через пару минут ткань промочилась полностью в кровавой субстанции. Что дальше? Пульс. Да, точно, пощупать пульс. Вокс положил пальцы на запястье Аластора, слишком нежно, стараясь не поцарапать огромными когтями. Конечно же, он не мог нащупать пульс, он же все прослушал на тех курсах! Обычно он не спасал жизни, а отбирал их, и не было в его жизни ситуации, когда он не был бы уверен в смерти своей жертвы. Но вот другая вещь буквально заставила застыть кровь в его жилах. Рука Аластора начала леденеть. - Я сказал, нет. Нихуя. Дрожащая рука почти что мгновенно подлетела к шее Радиодемона, игнорируя факт интимности жеста, игнорируя целостность воротника, игнорируя, пожалуй, все, кроме того, что нужно пощупать сонную артерию и убедиться, что Аластор, разумеется, еще!.. - Ты умер? – неверяще произнес Вокс, найдя артерию. Никакого биения под пальцами. Ничего, кроме ускользающего тепла кожи. – Хватит меня разыгрывать. Ты не умер. Ты не можешь умереть. Тело Аластора продолжало лежать на земле, раскинув ноги и руки и откинув голову в сторону. Уши не двигались. Улыбка застыла, словно мертвая маска. Глаза остекленели. - Ал, хватит. Я понял. Перегнул. Прости. Проснись. Кто бы знал, могут ли на цифровом лице возникнуть вполне реальные слезы, но тем не менее смогли. Слеза скатилась по экрану, сорвалась вниз и разлетелась на капли при ударе о щеку Аластора. - Ублюдок, ты опять доводишь меня, да? Ладно, прости, Ал, правда прости. Это хочешь услышать? Окей, я извиняюсь, а теперь проснись. Хах, ну хочешь мы меня тоже ударим током и пырнем ножом? Да что мне сказать, чтобы ты перестал притворяться? Когда даже мышцы лица начали расслабляться, и Вокс впервые увидел, как улыбка исчезает с лица Аластора, его натурально начало колотить. Аластора не играл и не придуривался. Это было взаправду. Вокс… сделал это. Нож из ангельской стали вывалился из его рук. - Иди нахуй. Я не хотел тебя убивать, - бессильно проговорил он, но затем что-то в голове щелкнуло, и Вокс заорал: – Я никогда не хотел тебя убивать!!! Горькие слезы начали катиться из его глаз, и он облокотился о тело Аластора, опуская экран совсем близко к его окрававленной груди. Затем Вокс сделал то, что сам не смог бы объяснить или оправдать, если бы кто-то его позже спросил об этом. Он прижался экраном к щеке Радиодемона и поцеловал его. - Прости. После этих слов он встал и, честно говоря, даже не знал, когда сможет сдвинуться с места.