Истинное назначение кнопки вызова

— А нечего было плакать. Только заводишь меня. Ча Гонхён провел языком по виску До Ехёна, стирая влажный след от слезы. Мокрая плоть навязчиво мазнула по длинному уголку глаза. Стоило До Ехёну рефлекторно зажмуриться, как язык прошелся по густым ресницам, пытаясь проникнуть под дрожащие веки. И даже в этот момент Ча Гонхён продолжал тереться нижней частью тела о его пах. От этих действий, казалось, нацеленных прямо на глазные яблоки, тело До Ехёна пробрала крупная дрожь. Он чувствовал себя добычей, брошенной на растерзание изголодавшемуся хищнику. Даже если бы он попытался сопротивляться, то не смог бы — Ча Гонхён тяжело навалился на него сверху. Чувство абсолютной беспомощности опутало всё тело. — Вот так, быть послушным куда лучше. На его закрытые веки обрушилось горячее, влажное дыхание. До Ехён дрожал, как олень, в чью шею уже впились клыки льва. От первобытного страха, который он испытывал впервые в жизни, к горлу подступил ком, а на глаза навернулись слезы, но он должен был терпеть. Этот ублюдок, которого и медбратом-то назвать язык не поворачивается, только больше возбудится, если он заплачет. Вскоре горячее дыхание отдалилось, и чужое присутствие перестало ощущаться так остро. Услышав вдалеке какой-то шорох, До Ехён резко распахнул глаза. Из-за того, что он слишком сильно зажмурился, зрение расплывалось, но он не упустил свой шанс и изо всех сил забарахтался. Он планировал ударить мучителя в солнечное сплетение или по яйцам, а пока тот будет корчиться от боли — выбежать наружу и позвать на помощь. — Отвали, блядь! Пошел на хер! Однако сопротивление До Ехёна было легко подавлено. Его схватили за ногу. Зрение медленно сфокусировалось, и перед ним предстало ледяное лицо. Ча Гонхён сжал руку, обхватившую бледную икру. На его крепкой тыльной стороне ладони вздулись вены, а До Ехён задергался от боли. — Угх..! — Да уж, если бы тебя можно было усмирить только этим, рядом с твоим именем не стояло бы три звездочки. В его тоне сквозило полное отсутствие каких-либо ожиданий. Вместе с мыслью «мне пиздец» зрение До Ехёна окончательно прояснилось. И все его мысли разом оборвались, когда прямо перед собой он увидел темно-багровый огромный член. — А? Не дав ему и секунды на осознание происходящего, Ча Гонхён грубо пригнул голову До Ехёна к столу. А затем с силой вбил свой член в его приоткрытый рот. — Кх-х! Из-за того, что он вошел силой, уголки губ порвались, и на них выступили капельки крови, но Ча Гонхён, не обращая на это внимания, глубоко толкнулся бедрами. — Кх! До Ехён попытался закрыть рот, но не смог — Ча Гонхён намертво сдавил его щеки. Тяжелый член придавил язык. Инородное тело так плотно заполнило рот, что стало тяжело дышать. До Ехён беспомощно забарахтался, словно перевернутая на спину черепаха. — Открой горло и соси как следует. Так будет лучше для тебя же. — Кх, кх-х..! Несмотря на боль, этот низкий голос звучал в ушах предельно четко. Чтобы выжить, До Ехён расслабил горло. Как только преграда исчезла, член, испещренный пульсирующими венами, словно только этого и ждал, до отказа заполнил его гортань. Тонкая шея До Ехёна бугром выпятилась наружу. — Блядь, охуенно узко. Нахмурившись, Ча Гонхён начал двигать бедрами. Когда он оттягивался назад, а затем глубоко вталкивался внутрь, жесткие лобковые волосы кололи губы До Ехёна. До Ехён выпускал когти и в кровь расцарапывал бедра Ча Гонхёна. Но тот, казалось, ничего не замечал, лишь продолжая мерно вколачиваться в его рот. — Кх, кх-хымп! — Ха-а... Откинув голову, Ча Гонхён издал полный удовольствия стон. Каждый раз, когда он раздвигал горячую, упругую слизистую, низ живота сладко сводило. С тех пор как он стал медбратом, он уже давно не мог нормально подрочить, не говоря уже о сексе, так что это наслаждение было давно забытым. Рот парня был слишком маленьким, и даже несмотря на то, что он изо всех сил сдавливал ему щеки, зубы всё равно царапали плоть, но это можно было терпеть. Более того, ровные нижние зубы, слегка скребущие по вздувшимся венам, приносили чертовски приятные ощущения. Движения бедер Ча Гонхёна становились всё быстрее. Когда он вытаскивал его так далеко, что головка едва цеплялась за губы, сквозь щель выходил воздух с характерным влажным звуком. А затем, когда он снова вбивался до самого основания, белоснежная шея краснела и раздувалась, словно горловой мешок лягушки, и тут же опадала. Ча Гонхён опустил взгляд на хрипло дышащего До Ехёна. А затем принялся поглаживать его шею. При этом он не прекращал двигаться, так что пальцы, лежащие на горле, то поднимались, то опускались в такт его толчкам. — Почему так быстро растянулся? До Ехён широко распахнул покрасневшие глаза. От дурного предчувствия он вцепился пальцами в бедра мучителя, и в ту же секунду Ча Гонхён с силой надавил на его горло. — Кх! Кх-х! Горло сузилось, плотно обхватив член. И лишь тогда Ча Гонхён удовлетворенно приподнял уголки губ. А затем задвигался еще яростнее, чем раньше. Из-за прилившей крови покраснела не только шея, но и все лицо До Ехёна. Несмотря на мучительную нехватку кислорода, ощущение вздутых вен, скребущих по гортани, было пугающе четким. Он дергал ногами, но все было тщетно. Лишь холодное стекло, касавшееся ступней, напоминало ему о суровой реальности. Руки До Ехёна, царапавшие бедра мужчины, бессильно рухнули на стол. Заметив, что жертва обессилела, Ча Гонхён тут же обхватил его голову обеими руками и начал задавать темп сам. Толстый член проникал в самую глубину вытянувшегося в струну горла. С каждым толчком, когда ствол погружался в маленький рот до самого основания, в нос ударял густой, животный запах плоти. — Кх-х, кх-х! Ча Гонхён крепко держал голову До Ехёна, до отказа вбив в него свой член. Затем он сделал круговое движение бедрами... — Ха-а. В горло толчками хлынула горячая сперма. Почувствовав, как жидкость подступает обратно, До Ехён судорожно сглотнул, проталкивая ее внутрь. Ча Гонхён дернул бедрами, стряхивая последние капли, и лишь после этого вытащил член. Чтобы высвободить этот длинный, словно змея, ствол, потребовалась целая вечность. До Ехён резко подался в сторону, судорожно втягивая воздух. Но как только свежий кислород ворвался в нос и рот, он поперхнулся. — Кха-кха! Угх! Кха-кха! Бгх! Свернувшись калачиком, До Ехён зашелся кашлем и рвотными позывами. На пол капала слюна вперемешку со спермой. Во рту стоял стойкий тошнотворный запах. Опустевшее горло саднило, словно в нем все еще что-то находилось, а порванные уголки губ пульсировали от боли. Из-за долгой нехватки кислорода голова шла кругом. Ча Гонхён, не обращая на это никакого внимания, толкнул До Ехёна в грудь. Тонкое тело распласталось на столе. Одновременно с этим больничная рубашка задралась, обнажив впалый живот. И светло-розовый член. Обмякший было член Ча Гонхёна снова налился силой и встал. До Ехён, еще не до конца осознав свое положение, лишь судорожно хватал ртом воздух, слабо подергиваясь. — Ха-а... Кха, кха! Ча Гонхён схватил за бедра так и не пришедшего в себя До Ехёна и потянул на себя. Когда к его паху прикоснулось что-то горячее и влажное, затуманенные светло-карие глаза наполнились животным страхом. Неужели. Только не это... До Ехён в панике опустил взгляд. И встретился глазами с Ча Гонхёном, который пристраивал свой угрожающе стоящий член к его дырочке. — Блядь, блядь..! Этого же достаточно! — Из уст До Ехёна вырвался голос, охрипший всего за пару минут. В отличие от впавшего в истерику До Ехёна, Ча Гонхён как ни в чем не бывало склонил голову набок. — Похоже, моя собака и правда туповата. — Что? — Я же сказал, что хочу трахнуть тебя. Не знаешь, что такое секс? Это когда я засовываю свой член в твою заднюю киску. Задняя киска. С ним обращались не как с мужчиной, а как с женщиной. Точнее, раз уж назвали собакой — как с сукой. Пока До Ехён бился в панике, Ча Гонхён сжал свой член и похлопал им по его дырочке. Плотно сжатое кольцо мышц и выпуклая промежность мгновенно испачкались в смазке. — Раз уж ты так старательно сосал, войдет как по маслу, верно? Это был полный бред. Размер был таким, что никакие старания не заставили бы его войти гладко. До Ехён с побелевшим лицом уперся руками в стол и попятился. Еще немного, и он просто свалился бы на пол. Но не успел он этого сделать, как Ча Гонхён дернул его за бедра. До Ехён не прополз и пары сантиметров, как оказался на прежнем месте. — Н-нет. Ты же меня порвешь. Нет! — Значит, засунуть будет еще проще. — Легко сказав это, Ча Гонхён начал силой проталкивать головку размером с кулак в узкое отверстие. Дырочка размером меньше ногтя на мизинце неестественно растянулась, и сознание До Ехёна ослепила белая вспышка боли. Сквозь приоткрытые губы вырвался сдавленный, задыхающийся хрип. От невыносимой боли До Ехён впился ногтями в стол. Но стеклянная поверхность лишь заставляла пальцы скользить, никак не помогая выплеснуть эту агонию. — Б-быстрее, быстрее... — Хочешь, чтобы я засунул быстрее? Не дав До Ехёну договорить, Ча Гонхён одним мощным ударом вбил свой член до самого основания. Плоский живот выпятился, повторяя очертания члена Ча Гонхёна. До Ехён запрокинул голову, его шея напряглась до предела. Растянутое до предела дырочка в итоге порвалась, и из нее заструилась алая кровь. В отличие от До Ехёна, который от невыносимой боли не мог пошевелить и пальцем, Ча Гонхён лениво выдохнул. От того, как тесные внутренние стенки удушающе сжали его, он нахмурился и с громким шлепком снова ударил До Ехёна по ягодицам. — Расслабься. Удар был такой силы, что оставил багровый след от ладони, но из-за присутствия Ча Гонхёна внутри него До Ехён уже ничего не соображал. Высунув покрасневший язык, он тяжело и хрипло дышал. Его плоская грудь часто-часто вздымалась и опадала. — Тц. Коротко цокнув языком, Ча Гонхён наклонился и поцеловал его. Потеревшись о его одеревеневший язык, он легко прошелся по ровным зубам и успокаивающе погладил нёбо. От ощущения чужеродного вторжения во рту До Ехён начал медленно приходить в себя. И тут же встретился взглядом с Ча Гонхёном, чье лицо было совсем близко. Осознание того, что он целуется с ублюдком, который его насилует, заставило его попытаться оттолкнуть мужчину, но это длилось лишь мгновение: Ча Гонхён выдохнул воздух прямо в легкие До Ехёна, словно делая искусственное дыхание. — Угх, ха-а... От тяжелого тела, придавившего его к столу, исходил слабый жар. С этим противником ему было не справиться. До Ехён сдался и опустил глаза. Взгляд упал на бейджик, приколотый к униформе. Ча Гонхён. Только сейчас он узнал его имя. Ча Гонхён легонько покусывал нижнюю губу До Ехёна и сосал его обмякший язык так сильно, что становилось больно. Испугавшись, что тот может его просто откусить, До Ехён попытался отстраниться, но мужчина настойчиво последовал за ним. Темные глаза неотрывно смотрели на него, словно приказывая даже не думать о побеге. — Ха-а, хгх... От этого взгляда хищника, нашедшего свою добычу, по коже побежали мурашки. Невольно стиснув челюсти, До Ехён с силой прокусил язык Ча Гонхёна, оказавшийся у него во рту. В тот же миг рот наполнился металлическим привкусом крови. И хотя испуганный До Ехён широко распахнул глаза, Ча Гонхён как ни в чем не бывало продолжил орудовать языком. Он щекотал горло, саднящее после того, как в него силой вбивали член, и кончиком языка ласкал порванные уголки губ. На эту неожиданную нежность, так не вязавшуюся с его предыдущими действиями, До Ехён лишь крепче сжал кулаки. Как только в затуманенных слезами глазах появился осмысленный блеск, Ча Гонхён без малейшего сожаления разорвал поцелуй. Когда он отстранился, у До Ехёна сам собой вырвался тихий стон: — А-а... — Если не расслабишься, нам обоим будет тяжело. — ... — Раз уж мы всё равно будем заниматься сексом, лучше сделать это хоть немного менее утомительным и болезненным, верно?