Голос в моей голове

Тайджу всегда знал, что его сестра смотрит на него как-то не так. Это было трудно объяснить словами. Просто взгляд, задерживающийся на секунду дольше положенного. Просто случайные прикосновения, когда можно было и не касаться. Просто то, как она вдыхала воздух, когда он проходил мимо — глубоко, с прикрытыми глазами, словно пробуя его запах на вкус. Он старался не придавать этому значения. Юдзуха — его младшая сестра. Альфа. У неё просто переходный возраст, гормоны играют. Это пройдёт. Так был уверен Тайджу. Хаккай уехал жить в общежитие при универе и всё было вроде бы хорошо. То определённого момента. Но проходили месяцы, а ничего не менялось. Наоборот, становилось только хуже. — Таджи, — она заходила в его комнату без стука, садилась на край кровати и смотрела, как он делает работает. — Ты сегодня поздно ложишься? — Скоро лягу, — отвечал он, не поднимая глаз. — Иди спать. — Я посижу с тобой. Скучно. Хаккая давно нет, я скучаю. Он чувствовал её взгляд кожей. Чувствовал, как её запах альфы заполняет комнату, смешиваясь с его собственным, запахом омеги. Это было неправильно. Это сбивало мысли, заставляло сердце биться чаще, а тело — реагировать так, как не должно было реагировать на сестру. Тайджу был омегой. Семнадцать лет. Школу закончил рано и уже раьотал. Он не планировал впутываться в то, что происходило между ним и Юдзухой. Он даже не хотел это замечать. Но тело замечало. Оно реагировало явно не так, как должно. Руки дрожали, когда она проходила слишком близко. Они тянулось к ней, когда она спала в соседней комнате, и стены казались слишком тонкими, чтобы сдержать его тоску по альфе. Тайджу ненавидел свою природу омеги. В один день произошло неисправимые. Течка началась ночью. До неё должно было быть ещё пару дней, но нет. Этот мир думал иначе. Он проснулся от жара, разлившегося по телу, от липкой испарины на лбу и дрожи в коленях. Внизу живота тянуло, ныло, требуя облегчения. Тайджу застонал и закусил губу, пытаясь справиться с накатывающими волнами. Подавители..... Где подавители? - только эти мысли крутились у парня в голове. Он шарил рукой по тумбочке, но находил только пустые упаковки. Вчера он забыл купить новые. Аптека работала только с восьми, а сейчас была глубокая ночь. — Чёрт, — выдохнул он, падая обратно на подушку. Его запах заполнял комнату. Сладкий, призывный, отчаянный. Он знал, что это опасно. Знал, что любой альфа в радиусе километра почует его. Но больше всего он боялся, что этот альфа окажется слишком близко. Дверь скрипнула. Тайджу замер, вглядываясь в темноту. Силуэт в дверном проёме — знакомый, родной. Юдзуха. — Таджи? — её голос был хриплым, севшим. — Ты пахнешь... ты пахнешь так... — Уходи, — прошептал он, сжимая простыню. — Юдзуха, закрой дверь и уходи. Пожалуйста. — Не могу, — она шагнула в комнату, и лунный свет упал на её лицо. Глаза горели, зрачки расширены, ноздри трепещут. — Ты пахнешь... я не могу... Я даже не сорвусь. Всё будет хорошо. Я хочу помочь. — Мы брат и сестра! — он попытался крикнуть, но вырвался только слабый стон. — Ты понимаешь? Это неправильно! — Я знаю, — она опустилась на колени рядом с кроватью. — Я всё знаю, Тайджу. Я знаю, что это неправильно. Что так нельзя. Но я люблю тебя. Я так долго тебя люблю, что уже не могу дышать. Ты всегда учил нас с братом и помогал, а теперь мо, очередь. Её рука коснулась его щеки. Горячая, дрожащая. — Пожалуйста, — прошептала она. — Позволь мне помочь тебе. Я не сделаю больно. Я никогда не сделаю тебе больно. Тайджу хотел оттолкнуть её. Хотел закричать, забиться, убежать. Но тело больше не слушалось. Оно выгибалось навстречу её прикосновениям, оно молило о близости, оно предавало его с каждым вздохом. Юдзуха наклонилась и поцеловала его. Это было неправильно. Это было сладко. Это было началом конца. Девушка. Подросток. Юдзуха былт всего 14. Она нежно целовала его губы и шею. Он сидел на полу, а девушка устойчиво уселась на его коленях и прсото нагло забила всю душу себе. Течный омега самое податливое существо, что вообще может существовать. Старший Шиба пытался сопротивляться, но запах альфы затуманил разум. Его большие руки легли ей на бёдра. Глаза стали стеклянными, тело не сопротивлялось. Девушка нежно причмокивала его уши и расстёгивала рубашку-ночнчшку, спускаясь руками по его сильной груди. Татуировки на разных языках с молитвами или же прсото рисунки с глубоким смыслом украшали сильную спину, грудь и пресс парня. Гормоны Тайджу ударили в голову и он повалил Юдзуху на пол, зацеловывая её губы и потихоньку спускаясь ниже. Через несколько минут оба уже были обнажены. Тайджу всё ещё нависал над сестрой и ласкал её грудь. Сила альфы во много раз превышала силу омеги, даже учитывая разницу в возрасте и поле, поэтому Юдзуха воспользовалась этим и легко подмяла под себя брата. Надрачивая ему сочящийся смазки и уже требующий разрядки ствол она предложила несколько подушек ему под живот. - Н....нет... С..стой - еле выговаривал Тайджу. Его слова звучали мято и слабо, будто он не умеет говорить. - Я же обещала что не причиню тебе вреда - спокойно ответила девушка. Её уже мокрые от смазки пальцы надавили на тугое и девственное колечко мышц. Один палец с трудом вошёл внутрь.Она вошла в него медленно, бережно, и Тайджу закричал — от боли, от стыда, от того животного наслаждения, которое разлилось по венам. Юдзуха шептала слова любви, целовала его лицо, гладила по волосам, и в какой-то момент он перестал сопротивляться. Он просто позволил этому случиться. Юдзуха давила пальцем на нужный комочек мышц вызывая громкие стоны и трясучку в ногах брата. Осознав что он достаточно растянут она вытащила пальцы и приставила головку члена к его проходу. - Закончи это быстрее я прошу - шептал Тайджу. Тягота внизу живота у девушки усилилась и она рывком, быдто желая растворится в нём, вошла до основания. Мысли обоих были затуманены и их секс больше был животным, нежели нежным, как обещала Юдзуха. Оба были не против. Оба стонали и делали этого. Утром, когда она уснула в его объятиях, Тайджу долго смотрел в потолок. А потом встал, оделся и ушёл на кухню. Нужно было жить дальше. Нужно было делать вид, что ничего не произошло. Но что-то уже произошло. И это что-то только начиналось. Первые дни после течки были странными. Юдзуха стала ещё более внимательной. Она приносила ему завтрак в постель, смотрела преданными глазами, искала любого повода прикоснуться. Тайджу пытался отстраниться, пытался выстроить стену, но стена рушилась каждый раз, когда он видел её лицо. — Таджу, тебе не холодно? — она накидывала ему на плечи плед. — Ты такой бледный. — Всё нормально, — отвечал он, отводя взгляд. Он не знал, как себя вести. Часть его хотела забыть ту ночь, сделать вид, что это был кошмар. Другая часть... другая часть помнила, как хорошо ему было в её руках. И эта часть росла с каждым днём. Впервые голос он услышал через неделю. Тайджу стоял под душем, смывая с себя дневную усталость, когда вдруг понял, что в голове кто-то есть. «Хорошая у неё кожа, правда? — раздался тихий, вкрадчивый шёпот. — Мягкая. Тёплая. Ты любишь прикасаться к ней. Ты хочешь что бы она трогала тебя чаще, хочешь что бы только она ласкала тебя». Тайджу замер, прислушиваясь. Сердце заколотилось быстрее. — Кто здесь? — спросил он вслух. «Я здесь. Внутри тебя. Я — это ты. Только честный. Тот ты, который не будет скрывать своих желаний». — Чего ты хочешь? «Хочу, чтобы ты перестал притворяться. Ты хочешь её. Ты всегда хотел. Просто боялся признаться, ты считал веру в Бога высшим, что может заставить тебя пойти на грех, но сестра оказалась сильнее». — Заткнись, — прошептал Тайджу, зажимая уши. — Это не я. Это наваждение. «Наваждение? — голос усмехнулся. — Наваждение — это думать, что ты можешь без неё жить. Посмотри на своё тело. Оно дрожит, когда она рядом. Оно ищет её запах. Оно принадлежит ей. И ты это знаешь. Даже в её детстве помнишь? Ты первый предсказал, что она альфа. Твой организм откликнулся на неё. Вы избранные». Тайджу выключил воду и выскочил из душа, трясясь от холода и страха. Он смотрел на себя в зеркало — бледный, испуганный, с тёмными кругами под глазами. Из зеркала на него смотрел он сам. Но не совсем. Что-то было не так. Лёгкая усмешка в углу губ. Чужой блеск в глазах. Чужая любовь. Он точь в точь как Тайджу, только это отражение совсем другого человека. — Ты мне нравишься, — прошептало отражение. — Мы подружимся. Мы обязательно подружится. Голос не уходил. Он становится лишь громче с каждым разом и заставить его молчать становилось всё труднее. Он появлялся в самые неожиданные моменты. Когда Юдзуха касалась его руки. Когда она смеялась над его шутками. Когда они сидели рядом на диване и смотрели телевизор. «Видишь, как она на тебя смотрит? — шептал голос. — Как она хочет тебя. Как она ждёт, когда ты сделаешь первый шаг. Она умнее своих сверстников. Намного умнее. И она всегда тебя любила. Даже в детстве заступая за Хаккая она любила тебя, даже когда ты наказывал её за двоих». — Я не могу, — мысленно отвечал Тайджу. — Это неправильно. Это невозможно. Она прекрасно знает, что тогда сильно согрешила и бог её накажет. «Правильно — это то, что приносит счастье. А она делает тебя счастливым. Ты же чувствуешь? Ну ты как последняя шлюха гнудся под ней в ту ночь признай это. Это всё, по вине Юдзухи. Ты либо с ней либо никак.» Тайджу чувствовал. И это было хуже всего. Он понимал, о чём говорит голос, но до последнего не хотел верить. Он начал замечать, что всё чаще соглашается с голосом. Что всё меньше сопротивляется, когда Юдзуха прижимается к нему. Что сам ищет её взгляда, её прикосновений. И больше всего он боялся, что у Юдзухи совпадёт гон и его течка. В одну из ночей она снова пришла к нему. — Таджу, — прошептала она, скользя в его постель. — Можно я лягу с тобой? Мне страшно одной. Она называла его Таджу, вместо Тайджу обуславливая тем, что так проще и милее, даже не смотря на внешность парня. Он знал, что это ложь. Альфе не бывает страшно одной. Но он кивнул. Мужчина хотел, что бы она принималась к нему ближе и была рядом. Разница в их возрасте всего 2 года, но он был почти в два раза больше девушки из-за роста и мышц. Она прижалась к нему, и его тело отозвалось мгновенно. Запах, тепло, мягкость её губ на его шее. Тайджу почувствовал лёгкую тяготу и теплоту внизу живота. «Сделай это, — шептал голос. — Перестань бороться. Отдайся ей. Ну ты же сам чувствуешь, что хочешь быть с ней». И он отдался. Парень сам проявил инициативу. Он начал целовать Юдзуху, на что та ответила и большой охотой и ехидной улыбкой на лице. В этот раз всё было иначе. Не было той животной спешки, как во время течки. Была медленная, тягучая нежность. Юдзуха изучала его тело, как карту сокровищ, и Тайджу позволял ей это. Он даже помогал, направлял, шептал её имя. Пальцы обнажённой девушки едва касаясь кожи скользили по ображённому корпусу брата. Они были близки. Не токьо физически, но и духовно. Они приняли этот грех. Они приняли себя. - Я не хочу тебя принуждать. Как ты хочешь? - вдруг спросила Юдзуха у Тайджу. - Как в прошлый раз.... Смущены были оба. Никто не ожидал, что та ночь повторится. Тайджу встал на четвереньки и прогнулся в спине словно довольный кот, когда почувствовал два пальца внутри себя. - Ты снова тугой. Как будто то, что было в прошлом месяце уже давно кануло в небытие. Девушка усмехнулась. Её пальцы изучающе скользили внутри брата в поисках нужной точки. Когда она коснулась заветного комочка мышц Тайджу громко простонал имя Юдзухи. Девушка надрачивая пальцами эту точку наклонилась и осторожно взяла в рот член брата. Сначала её язык скользил по все длинне, в потом. Она заглатывала весь ствол целиком. Чередуя быстрые и короткие движения с плавники, но глубокими она почти заставила Тайджу кончить. Пока Юдзуха растягивала тугое кольцо мышц он лишь тихо постанывал зажимая рот рукой. Почти доведя дело до конца девушка отстранилась. - К нас нет смазки. Поможешь? - девушка отошла парня и стояла к нему лицом. Парень сначала не понял, а потом приподнялся на руках и быстро заглотил весь член. Он насаживался глубоко и быстро, пока Юдзуха пыталась сдержать стон. Чуть позже она отстранилась и резко вошла в Тайджу задевая комочек мышц. Парень снова выгнулся от неожиданности и громко простонал. Когда всё закончилось, она заплакала у него на груди. — Я так долго этого ждала, — всхлипывала она. — Я думала, ты никогда не примешь меня. — Принял, — его голос прозвучал странно, будто не совсем его. — Я всегда тебя принимал. Я боялся кары Божьей. Но кое что внутри меня наставили меня ну путь истинный. Юдзуха подняла голову и посмотрела на него с таким счастьем, что у Тайджу сжалось сердце. — Я люблю тебя, Таджу. Ты лучший старший братик. — И я тебя, — ответил он. И это была правда. Он любил её. Любил так, как не должен был любить сестру. Это был плод запретной любви о которой никто кроме них больше не должен знать. «Вот видишь, — довольно прошептал голос. — Я же говорил. Так лучше. А я говорил, что ты сможешь». Прошёл месяц. Тайджу почти привык к голосу. Почти перестал обращать на него внимание. Они с Юдзухой были счастливы — насколько вообще можно быть счастливыми в такой ситуации. Они старались скрывать от общественности из отношения и это даже получалось. Но что-то менялось. Тайджу начал замечать провалы в памяти. Моменты, когда он не помнил, что делал последние несколько минут. Он мог очнуться на кухне с чашкой в руках и не знать, как сюда пришёл. Мог сидеть за работой и вдруг понять, что проект уже сделан и почти сдан, а он не помнит, что и как он писал в чертежах. — Ты в порядке, Таджу? — спрашивала Юдзуха, замечая его замешательство. — Да, просто устал, — отвечал он - переработал наверное. Но он не был в порядке. Однажды ночью он проснулся от странного ощущения. Юдзуха спала рядом, уткнувшись носом ему в плечо. В комнате было тихо. Но Тайджу чувствовал, что что-то не так. Он попытался пошевелить рукой. Рука не шевельнулась. Он попытался открыть рот. Губы остались сомкнутыми. Паника холодной волной накрыла сознание. Он был в своём теле. Он осознавал себя. Но не мог пошевелить ни единым мускулом. «Тише, — раздался знакомый голос. — Не дёргайся. Весь план портишь». — Что происходит? — мысленно закричал Тайджу. — Почему я не могу двигаться? «Потому что сейчас двигаюсь я. Отдохни. Я скоро закончу. Я столько времени ждал свободы и вот ты наконец поддался». И тут Тайджу почувствовал это. Его рука, которую он не контролировал, нежно погладила Юдзуху по спине. Его губы прижались к её лбу. — Спи, любимая, — прошептал его голос. — Я рядом. Юдзуха вздохнула во сне и придвинулась ближе. А Тайджу внутри закричал. Беззвучно, отчаянно, в пустоту. — Что ты делаешь? — кричал он. — Это моё тело! Убирайся! «Твоё ли? — голос усмехнулся. — Ты уже месяц делаешь то, что я говорю. Думаешь, это случайно? Я постепенно становился сильнее. А ты — слабее. И сейчас ты просто гость в собственном доме». — Нет... «Да. Но не переживай. Я хорошо позабочусь о нас. И о ней. Ей будет хорошо со мной. Даже лучше, чем с тобой». Рука, не принадлежащая Тайджу, продолжала гладить спящую Юдзуху. А он сам смотрел на это изнутри, чувствуя, как его сознание сжимается, становится меньше, тише. Он попытался бороться. Изо всех сил рванулся к контролю. На мгновение ему показалось, что пальцы дрогнули. «Ого, — удивился голос. — А ты сильнее, чем я думал. Но этого недостаточно». Тьма нахлынула, и Тайджу провалился в небытие. Утром он очнулся. Он мог двигаться. Мог говорить. Сидел за столом и завтракал с Юдзухой, которая улыбалась ему счастливой улыбкой. — Ты сегодня какой-то задумчивый, Таджу, — заметила она - Что то случилось? — Просто мысли, — ответил он. Своим голосом. Контролируя каждое слово. Неужели прошлая ночь ему приснилась? «Нет, не приснилась. Я хочу свободы, а ты не разрешаешь». Тайджу замер с чашкой в руках. «Я здесь. Всегда здесь. Просто сейчас я даю тебе порулить. Чтобы ты не паниковал. Но знай: я могу забрать контроль в любой момент. Теперь мы один человек». — Чего ты хочешь? — мысленно спросил Тайджу, стараясь, чтобы голос не дрожал. «Того же, чего и ты. Счастья для нас. И для неё. Просто я считаю, что лучше знаю, как это счастье получить. Ты слишком зажат. Слишком боишься. А я — нет. Я всего лишь хочу счастья и свободы». — Это моё тело. «Было твоим. Теперь наше. Смирись. Так будет легче. Не стоит меня игнорировать дальше. Только хуже будет». Юдзуха что-то говорила, но Тайджу её не слышал. Он смотрел на свои руки, сжимающие чашку, и думал о том, что больше не чувствует их полностью своими. Дни потекли в странном ритме. Тайджу всё чаще проваливался в темноту. Всё дольше не мог контролировать тело. Он очнулся однажды в душе — и не помнил, как разделся и залез под воду. Он очнулся в постели с Юдзухой — и не помнил, как они оказались там. — Ты стал таким нежным в последнее время, — шептала она, гладя его по груди. — Раньше ты стеснялся. А теперь... теперь я чувствую, что ты действительно мой. «Это я, — довольно прокомментировал голос. — Я делаю её счастливой. Видишь, как она сияет?» — Ты крадёшь мою жизнь, — ответил Тайджу. «Я её улучшаю». В ту ночь, когда Юдзуха уснула, Тайджу почувствовал, что может двигаться. Он осторожно выбрался из кровати и подошёл к зеркалу. Из зеркала на него смотрел он сам. Но что-то было не так. Лицо казалось чужим. Чужая улыбка. Чужой блеск в глазах. — Кто ты? — прошептал он. — Я — это ты, — ответило отражение его голосом. — Только настоящий. Тот, кого ты так долго прятал. Тот, кто любит её по-настоящему, без стыда и страха. — Ты монстр. — Я — свобода. Отражение шагнуло вперёд. Тайджу отшатнулся, но поздно. Мир поплыл, темнота накрыла с головой. Последнее, что он помнил — это крик. Свой собственный крик, застывший в горле, когда он понял, что больше не вернётся. Потом была темнота. И экран, на котором шла его жизнь. Он видел, как «он» встаёт утром, готовит завтрак для Юдзухи. Как «он» целует её на прощание, когда она уходит. Как «он» ждёт её вечером, улыбаясь той самой чужой улыбкой. Юдзуха счастлива. Она смеётся, прижимается к нему, шепчет слова любви. — Я так рада, что ты наконец стал самим собой, — говорит она однажды вечером. — Раньше ты был такой закрытый. А теперь... теперь я чувствую, что ты мой. Весь. Без остатка. «Он» улыбается и целует её в макушку. — Я всегда был твоим. Просто боялся признаться. — Глупенький, — она смеётся. — Чего бояться? Любовь — это же счастье. Любовь это свобода. — Да, — соглашается «он». — Счастье. А Тайджу смотрит на это из темноты и понимает, что его больше нет. Есть только ОН. Тот, кто родился из запретной любви и течки. Тот, кто занял его место и делает Юдзуху счастливой. Тайджу пытается закричать, но голоса нет. Пытается пошевелиться, но тела нет. Он просто смотрит, как живут его жизнью, и медленно исчезает. Прошёл год. Юдзуха сидела на кухне и смотрела, как «Тайджу» готовит ужин. Он двигался плавно, уверенно, напевая что-то под нос. — Ты такой красивый, — сказала она. — Ты тоже, — он обернулся и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё каждый раз замирало сердце. — Знаешь, — она задумчиво помешивала чай. — Иногда мне кажется, что ты изменился. Стал другим. Будто совсем и не мой брат. Не мой Шиба Тайджу, что был раньше. — В хорошую сторону? — он подошёл и сел рядом. — В лучшую. Ты стал таким... настоящим. Таким моим. — Я всегда был твоим, — он поцеловал её в висок. — Просто раньше боялся это показать. — Я так тебя люблю, — прошептала она. — И я тебя. Они сидели, обнявшись, а за окном заходило солнце. Идиллия. Счастье. То, о чём Юдзуха мечтала столько лет. И то, что настоящий Тайджу не мог ей дать. Теперь есть токьо нечто странное ииЮдзуха, а настоящего Тайджу больше не существует. Он умер канув в бытие. Где-то глубоко внутри, в самой тёмной клетке, настоящий Тайджу смотрел на это и плакал. Но его слёз никто не видел. Его голоса никто не слышал. Его больше не было. Был только ОН. И она. И их счастье, построенное на пепле чужой души. Конец.