Сбитые костяшки

— Мать твою, Тони. Десять минут назад они отъехали от притона, где не оставили ни одного живого обмудка — кроме тупой сестры друга Эша, которая верещала с пестиком в руках и наотрез отказалась ехать с теми, кто убил всех её «друзей». Повезло ей, что нашла её в глубине склада именно Кори, потому что кто-нибудь вроде Марка или Эша попросту затащили бы дуру в минивэн, не слушая, а Тони пришиб бы на месте, чтобы копам не стукнула. А так — чёрт с ней, пусть остаётся и делает что хочет. Всё равно из-за масок нормальных показаний она не даст, только выставит себя сумасшедшей наркоманкой. Они остановились у обочины, потому что минивэн, чихнув несколько раз, заворчал совсем уж нехорошо, а стоило им притормозить, вовсе заглох. Эш копался в машинных кишках, матерясь и сетуя на то, что за две недели никто так и не отвёз тачку в автомастерскую. На задних сидениях откисали Алекс и Марк. Кори, перебравшись на переднее пассажирское, не смогла сдержать досадного восклицания, глянув на их водителя. С перчаток Тони всё ещё капала кровь, пачкая руль и приборную панель. Не чужая — эта бы уже давно высохла. Несколько металлических бляшек, превращавших перчатки в подобие кастета, отлетели, вырванные с корнем, и в получившиеся дырки была видна не кожа даже — сбитое, кровоточащее мясо. — Ты не пробовал взять в руки хотя бы нож? Или глок? Или автомат? Тони повернул к Кори голову в тигриной маске. В отличие от остальных, свою он не прикупил к Хэллоуину, а нашёл в какой-то заброшке, уже разодранную и с пробитой левой глазницей; засохшая кровь так глубоко въелась в неё, что не оттиралась даже с хозяйственным мылом. Впрочем, ему это было только в кайф. — Нахера? — лениво рыкнул он, сжимая кулаки на руле — с костяшек снова потекли липкие ручейки, пропитывая перчатки насквозь. Кори поморщилась под маской. Тони только в кайф мочить ублюдков голыми руками. Ловить адреналиновый приход в «честной» контактной схватке. Поэтому он и ездит с ними «развлекаться» и в общем-то не скрывает этого. Кори такой подход кажется диким, почти что самоубийственным. Она и сама не ангел — не разъезжала бы по адресам в маске зебры с остальными «фанатами», — однако она никогда не стала бы специально подставляться. Намеренно бить так, чтобы самой становилось больно. Всё же не настолько она пришибленная. — И правда, нахера, — фыркнула она и открыла бардачок. За лобовым стеклом Эш всё ещё воевал с карбюратором и, по всей видимости, пока что эту битву проигрывал, так что у неё в запасе было несколько минут. — Дай сюда свои лапы, — она вытащила аптечку. Тони молчал достаточно долго — быть может, решал, каким из матерных слов послать её в этот раз. Однако затем, неразборчиво ворча, стянул многострадальные перчатки и сунул Кори разбитые в кровь руки. Зашипел, когда та облила их перекисью, смывая грязь, а затем принялась забинтовывать. Естественно, после того, как кровь остановилась, он её не поблагодарил. Кори и не обижалась. То, что он позволил кому-то о себе позаботиться, уже было со стороны этого угрюмого парня жестом наивысшего доверия. К тому же, Тони обычно благодарил не словом, а делом. Так что если во время следующей вылазки на Кори выскочит очередной придурок с битой наперевес, тигриный кулак вырубит его раньше, чем тот догонит прыткую зебру.