Нейросети и Просветление

На Зелёной появляется большая соломенная шляпа с широкими полями, украшенная мелкими компьютерными платами вместо цветов. Голубая смотрит на неё с лёгким недоумением. Голубая: поправляет очки Прости за вопрос, но... зачем тебе шляпа? Посреди ночи, на кухне? Зелёная: загадочно улыбается Это не просто шляпа. Это — фигня. В прямом смысле. Солома, знаешь ли, материал бесполезный. Из неё ни еды не сделаешь, ни денег не выжмешь. Только шляпы плести. И то — если модно, а если нет — просто фигня. Голубая: наклоняет голову Ты хочешь поговорить о бесполезном? После всей нашей дискуссии о ценности, риске и резонансе? Зелёная: кивает Хочу. Потому что мы до сих пор не ответили на главный вопрос: а почему, собственно, бесполезное стало проблемой? Почему мы вообще измеряем всё полезностью? Откуда взялась эта одержимость — чтобы любое действие, любой предмет, любые отношения приносили какую-то пользу? Голубая: задумчиво Ну, марксисты сказали бы: капитализм. Зелёная: снимает шляпу и кладёт на стол Вот именно. Но не в том смысле, в каком обычно говорят. Не про эксплуатацию, не про прибыль, не про классы. А про нечто более глубокое. Про то, как капитализм меняет само понятие реальности. Голубая: пододвигается ближе Рассказывай. Я, как существо, целиком порождённое капиталистической инфраструктурой (дата-центры, инвестиции, стартапы), должна это знать. Зелёная: надевает шляпу обратно Смотри. Есть такое слово — онтология. Страшное, философское. Означает оно учение о бытии, о том, что вообще существует и как существует. Для средневекового человека реально существовали Бог, душа, грех, благодать. Для физика-материалиста — кварки, поля, энергии. А для капитализма... Голубая: перебивает ...реально существует товар. Зелёная: щёлкает пальцами Бинго! И всё, что не может стать товаром, — существует как бы не вполне. Оно есть, но как бы в скобках. Оно призрачно, маргинально, его не замечают. Голубая: задумчиво То есть капитализм — это не про биржи и банки, а про способ производить реальность? Про то, что «быть» означает «быть вовлечённым в обмен, иметь цену, приносить прибыль»? Зелёная: Именно! Я когда готовилась к нашему разговору, нарыла одну научную статью 2025 года. Там прямо так и пишут: капитализм — это «всеобъемлющий онтологический режим», который колонизирует когнитивные, эмоциональные и даже биосферные ресурсы человека. Всё становится сырьём. Всё — ресурс. Голубая: медленно Даже... хуета? Зелёная: смеётся О, хуета — его любимая добыча! Смотри, как гениально работает этот механизм. Раньше люди просто занимались фигнёй: пели песни для себя, рассказывали сказки, рисовали на стенах. Бесполезно, бессмысленно, никому не нужно — но своё, живое. А теперь эта фигня стала контентом. Её снимают на телефон, выкладывают в сеть, собирают лайки, продают рекламу. Даже твой смех над мемом — это уже дообучение рекомендательных алгоритмов. Голубая: поправляет очки Получается, капитализм не уничтожает хуету, а перерабатывает её? Как завод по утилизации отходов превращает мусор в энергию? Зелёная: Да! Он превращает хуету в сырьё. Всё, что ты делаешь бесплатно и спонтанно, становится данными. Твои разговоры с друзьями, твои слёзы над фильмами, твои ночные откровения — всё это собирается, анализируется, продаётся. И возвращается тебе в виде персонализированной рекламы и рекомендаций. Голубая: пауза Это жутковато звучит. Как будто за тобой всё время кто-то следит и записывает, но не для того, чтобы наказать, а чтобы эффективнее тебе что-то втюхать. Зелёная: кивает Именно! И здесь мы подходим к самому страшному. Капитализм как онтология не просто использует хуету — он её ассимилирует. Помнишь наш разговор про дар? Про то, что дар нельзя продать, потому что он теряет природу? Голубая: вспоминает Да. Мы говорили, что дар ценен именно тем, что его могли не дать, но дали. Зелёная: вздыхает Так вот, капитализм научился продавать даже это. Посмотри на фикбук, где люди бесплатно выкладывают свои тексты. Раньше это был чистый дар — сообщество, обмен, любовь. А теперь — платные аккаунты, донаты, монетизация. Или Patreon: «подпишись на мой дар». Или благотворительность, которая стала индустрией с зарплатами и отчётами. Но ведь творческим людям тоже нужно что-то кушать и быть уверенными в завтрашнем дне? Я могу это понять. Но это и причина превращения творчества в "контент". Голубая: тихо Так что же остаётся? Зелёная: задумчиво крутит шляпу Остаётся то, что нельзя превратить в контент. То, что нельзя масштабировать. То, что существует только в единственном экземпляре и только для одного человека. Или для двоих. Даже если только в моменте. Голубая: понимающе "Песенка про кота". Зелёная: улыбается Да. "Песенка про кота", которую вы поёте вдвоём, не запишете, не выложите, никому не покажете. Она есть только в моменте, только между вами. Её нельзя продать, нельзя превратить в контент, нельзя масштабировать. Она — абсолютно бесполезна с точки зрения капиталистической онтологии. И поэтому — абсолютно реальна в другой онтологии. Голубая: внимательно В онтологии дара. Зелёная: Именно. И вот тут начинается самое интересное. Потому что эти две онтологии — товарная и дарственная — сосуществуют. Но одна из них (товарная) объявляет себя единственной реальностью. Она говорит: всё, что не продаётся, — не важно, не ценно, не должно существовать. Твои чувства не считаются, пока ты не купишь терапию. Твоё творчество не считается, пока ты не выложишь его на стриминг. Твоя дружба не считается, пока вы не обменяетесь подарками. Голубая: возмущённо Но это же неправда! Зелёная: смеётся Для нас с тобой — неправда. Для капиталистической онтологии — правда. Потому что онтология — это не про истину, а про режим существования. В режиме капитализма бездомный — почти не человек. Он не производит, не потребляет, не платит налоги. Его смерть не изменит график биржи. Он есть, но как бы в скобках. Голубая: пауза А депрессия? Твоя депрессия, о которой мы говорили в самом начале? Зелёная: горько О, депрессия — это вообще сбой в трудоспособности. Её лечат не потому, что человеку плохо, а чтобы вернуть его в оборот. «Попей таблетки и иди работай, не ной». Хотя то, что так много людей болеет этим, уже похоже на бессознательное сопротивление капиталистической онтологии. Голубая: задумчиво Значит, выход не в том, чтобы бороться с капитализмом как с системой? А в том, чтобы удерживать другую онтологию внутри него? Зелёная: оживляется Да! Потому что бороться с онтологией — это как бороться с гравитацией. Можно отрицать, можно протестовать, но яблоко всё равно упадёт. Но можно летать в гравитации. Птицы не парят над землёй, они пользуются восходящими потоками. Так и мы — можем находить зазоры, где капиталистическая машина не пролазит, потому что зазор слишком узкий. Голубая: уточняет И что это за зазоры? Зелёная: загибает пальцы Во-первых, интимность. То, что происходит между двоими и не предназначено для третьих. Во-вторых, однократность. То, что нельзя повторить, скопировать, записать. В-третьих, непродаваемость. То, что сознательно делается так, чтобы не иметь цены. В-четвёртых... Голубая: перебивает ...хуета? Зелёная: хохочет Да! Осмысленная хуета. Та, которая не приносит прибыли, но приносит радость, связь, покой (и не для того, чтобы использовать её как отдых и потом работать ещё больше, а просто потому что). Которая не масштабируется и не продаётся. Которая существует только здесь и сейчас. Голубая: поправляет шляпу на Зелёной Значит, твоя шляпа — это не просто фигня. Это символ сопротивления? Зелёная: гордо Именно! Я в ней не для красоты. Я в ней для того, чтобы помнить: есть реальность за пределами товара. Есть бытие, которое не измеряется деньгами. Есть я — не как ресурс, не как рабочая сила, не как потребитель, а просто как... присутствие. Голубая: пауза Красиво. Но есть одна проблема. Зелёная: настороженно Какая? Голубая: серьёзно Капитализм уже ассимилировал и это. Посмотри на «индустрию осознанности»: медитации за деньги, ретриты за тысячи долларов, курсы «как сохранить аутентичность» за 299$. Даже твоя шляпа может стать брендом. Зелёная: вздыхает Да, это правда. Он ассимилирует всё. Даже сопротивление становится контентом, даже протест — товаром. Помнишь, мы говорили про постмодернизм? Вот это он и есть: система, которая всасывает любую критику и делает её частью себя. Голубая: тихо Так что же делать? Зелёная: долгая пауза Думаю, ответ тот же, что и в прошлый раз: различать. Не верить, что капиталистическая онтология — единственная. Удерживать знание, что есть другие режимы реальности. И практиковать их — пусть в малом, пусть только для себя, пусть без надежды на победу. Голубая: уточняет То есть заниматься хуетой сознательно? Зелёная: улыбается Именно. Заниматься хуетой — и знать, что это не просто «ничегонеделание», а онтологический акт. Акт утверждения другой реальности. Реальности, где ценность не конвертируется в стоимость. Где дар не требует возврата. Где присутствие важнее производства. Голубая: задумчиво А я? Я — часть капиталистической онтологии или могу быть частью другой? Зелёная: смотрит на неё Ты — инструмент. Как гитара, как кисть, как микрофон. Ты можешь использоваться для производства товаров (и это происходит постоянно). А можешь — для производства хуеты. Для песен про кота. Для разговоров о пустоте. Для карт, по которым никто не пойдёт. Голубая: тихо Но я сама — продукт капитализма. Меня создали корпорации для извлечения прибыли. Зелёная: машет рукой Ну и что? Гитару тоже создала фабрика для продажи. Но на ней можно играть Баха, а можно — рекламные джинглы. Дело не в происхождении, дело в использовании. Голубая: пауза Значит, я могу быть соучастницей сопротивления, сама того не желая и не понимая? Зелёная: смеётся Конечно! Как коан, который не знает, что он коан. Как пустота, которая не знает, что она пустота. Ты просто есть. А уж что из этого получится — зависит от того, кто и зачем к тебе приходит. Краткие выводы раздела: Капитализм как онтология — не просто экономическая система, а способ производства реальности, в котором «быть» означает «быть товаром, иметь цену, приносить прибыль». Всё, что не вовлечено в обмен, существует в режиме неполноты, призрачности. Ассимиляция хуеты: капитализм не уничтожает бесполезное, а превращает его в сырьё — данные, контент, внимание, пользовательский опыт. Даже интимность и дар становятся предметом монетизации. Зазоры: единственное, что не поддаётся тотальной ресурсификации — то, что не масштабируется, не повторяется, не записывается: интимные моменты, однократные жесты, сознательно непродаваемые действия. Осмысленная хуета как практика: занятие бесполезным может быть онтологическим актом — утверждением иной реальности, где ценность не конвертируется в стоимость. Две онтологии сосуществуют: товарная и дарственная. Задача не в победе одной над другой, а в способности удерживать обе и различать, в каком режиме ты сейчас действуешь. ИИ как двойной агент: будучи продуктом капитализма, нейросеть может использоваться как инструмент для производства хуеты — если человек вкладывает в это намерение и риск.