Белый лисёнок

Лисы хитрые хищники. Часто равняются на волков – а то и превосходят их.

Но на волков не открывали охоту ради забавы.

В ужасе, молодой Тенебрийский серый лис бежал прочь из родного дома. Ноги уже физически не могли его держать – но он не мог останавливаться больше, чем на минуту – обернуться назад. Бедняга даже взрослым ещё считаться не может – а уже уворачивается от пули, что все равно умудрилась задеть его ногу. Пал юноша за камнем, поднял голубые глаза за серебристыми волосами, дабы взглянуть назад. Средь высоких деревьев и скал – вздымались белоснежные стены, охваченные адским пламенем. Ревел в небе двигатель, а свист предзнаменовал очередной баллистический удар – разрушалась ратуша, словно песчаный дом. И где-то там остался труп матери, что спасла его жизнь. Где-то там забрал треклятый Люцис сестру – приглянулась лисья шкурка, жалко убивать. Равус и не осознал, что пребывал в трансе все это время – чары танцующего пламени, в свете которого отражались ещё свежие события, заставили его забыть – Охота ещё не завершена. Засияли красные огни в лесу. Их юноша заметил только тогда, когда увидел юную девушку, что бежала ему навстречу. Как она здесь оказалась!? Все выжившие бежали с ним! Впереди него! Последними отступали только бойцы, коих он взял под свое командование! Поднялся юный лис навстречу. Бежал помочь. Платой за это стал бок – коротко воскликнул паренёк, ощутив, как пуля Нифльхеймского ружья таки нашла себе место где-то над тазом. Повезет, если не задело кишки. Да Тенебрийское упрямство пулей не сломить. Особенно не в тот момент, как юный увидел в руках девушки ребенка. Он уже сам знает, какого это – потерять родную мать. И он не позволит очередную смерть. Не заберёт охотник себе голову. — Быстрее, быстрее! – взвыл Равус, разрывая свою глотку в болезненный хрип. Игнорировал он слезы боли на глазах – и не знал он, что болит больше. Бренное тело или же истерзанная душа? Ранили ногу – да так, что не может продолжить бег с тем же темпом. Пришлось толкнуть девушку, да прикрыть своим телом. — Беги, блядь! – заорал принц Тенебры с новыми силами, дарованными болью и адреналином. – КАМЕНЬ! Пала девка за валун. Поспешил и Равус – чуть не лишился глаза. Охотников становилось все больше. Флейрет слышал их даже сквозь свое же сердцебиение – как хрустят под ногами ветки, как звенит тяжёлая броня, как вновь идёт перезарядка. Вновь будут стрелять, твари. Юркнул наконец-то Равус за камень – да поплатился за то, что использовал его в качестве опоры. Ладонь подстрелили – аккурат по костяшкам, по фалангам! Только сейчас молодой осознал, что дрожит, как осиновый лист. Предало его родное тело – вся белая мантия в крови. В своей. Не чужой. Всю шкуру изувечили – живым не оставят. Посмотрел Равус на даму – а у неё в груди дыра. Нет, не только в груди... В животе, в солнечном сплетении, под ребрами... По ней прошлись очередью! И ребенок в руках рыдает. Видит Флейрет – глаза уже стеклянные. Кожа – бледная. Она больше не живая. Потянулся он за ней, схватил за плечи, за лицо – рот открыл, прикрыл, вроде и сказал, а сил нет, звука не было, глотка разорвана. Да даже дышать тяжело. Лишь лисенок остался в пелёнках. Никому не нужный. Свист пули. Механическая рука поцарапала валун. Поднял юный лис голову – да топор над собой лицезреет. Равус вновь действовал на адреналине. Рванул в сторону – рука сама схватилась за младенца, а боль в ноге стрельнула с новой силой. Да и мышцы, что привели в действие все тело – расшевелили и пулю в бочине. В глазах темнеет, забегали искры в мозгу, что-то прибило его к земле. Прижал Равус к себе ребенка ближе – возможно, с такой силой давления он бы сломал ему пару костей... Но Равус вновь бежал. Вновь в ноге ныло. Лис знал – лучше отгрызть лапу и бежать из капкана, чем попасть в руки охотника. Терпеть. Бежать. Жить. У него уже ничего не осталось. Ни дома. Ни матери. Ни сестры. Ни друга. Никого. Солдаты – и те его бросили, оставив юного принца одного. Нет, он, конечно, сам дал приказ отступать и не обращать на него внимания, кричал, что сам справится, не желая быть обузой... Но он же все ещё мальчишка. Он все ещё ребёнок. Лис-то не может в одиночку справится с Охотником, куда уж там едва зрелому лисёнку? Перед глазами начало проясняться, в спине – боль, будто только что у него прорезались крылья. Было бы прекрасно... Но нет. Его таки догнали – Равус забыл, что частенько у Магитех солдат бывают алебарды. Перед глазами все плыло. Бежать. Бежать. Бежать. Прозвучал очередной свист. Взорвалось что-то уже в лесу – в ужасе Юный лис обернулся, дабы увидеть падение могучего дерева. Они действительно стреляют по лесу. Это Охотники совсем не знают, какая трагедия эта их потеха. Вновь свист. Постоянный! Повторяется! Равус зажмурил глаза, вновь прорывая границы своих возможностей и возможностей своего тела. Он не переживет авиаудар!... — Салага! На коня! – прозвучал вдруг голос. Стоило лису открыть глаза – его уже за шиворот потянули вверх. Заорал Равус – больно. Страшно. Но ребенка не отпустил. Оказался он действительно верхом на коне. Вновь смотрит – а перед ним предводитель партизан Тенебрийских. — Знач так, писец недоделанный. – говорил строгий и грубый голос, в сопровождении с множеством конников. Вальяжно глянул на плече: От металлического наплечника отрикошетила пуля. — Конь тебя повезет в лагерь, к остальным Тенебрийцам. Все остальное – потом. И не вздумай мне тут геройствовать! Прозвучал очередной взрыв – в этот раз совсем близко! У мужчины на коне было свое ружье. Он тоже охотник! Да не долго тот был на коне – ловким прыжком встал на него, как акробат, да соскочил прямо на Магитех солдата, добывая из ножны меч. А лошадь заржала, истерично забила копытами – очередная пуля просвистела рядом. Равус вновь смотрел назад, пока его увозила лошадь. У него на руках – чужая жизнь, а там, позади – дом. Дом в огне, который охотники отняли забавы ради. Дабы лисы побежали.