Глава 14. «Феликс фелицис»
13 марта 2026 г., 15:25
Гарри с силой надавил на плод, и тот с громким влажным звуком лопнул, обдав его руки липкой, едкой жидкостью. В этот момент Рон, казалось, совершенно забыл о своей издевательской ухмылке. Он замер, глядя на Гермиону так, будто она только что сказала нечто совершенно невероятное.
— Ты… ты хотела позвать меня? — переспросил Рон, и в его голосе проскользнуло нечто такое, что заставило Гарри еще ниже наклониться над своей миской.
— Ну, конечно, — голос Гермионы стал сухим, хотя румянец на щеках только усилился. — Но раз ты считаешь это глупым…
— Я не считаю это глупым, — быстро выпалил Рон, принимаясь неистово кромсать свой огурец секатором, отчего тот начал пульсировать вдвое быстрее. — Просто… ну, ты и Маклагген… это было бы странно.
— Я не иду с Маклаггеном! — отрезала Гермиона.
В теплице воцарилась тишина, прерываемая лишь довольным посапыванием Невилла, который уже начал упаковывать свой второй огурец. Гарри чувствовал себя лишним, и в этот момент амулет на его груди отозвался легким, предостерегающим теплом. Он понял: Джинни, которая стояла у соседнего пня с Блейзом Забини (видимо, по распоряжению Стебль), сейчас была крайне сосредоточена на их разговоре через Узы.
«Гарри, скажи им, чтобы они перестали ссориться, — прозвучал в его голове голос Джинни, полный скрытого раздражения. — От их вибраций у меня сейчас огурец взорвется прямо в руках!»
Гарри тихо усмехнулся. Он выпрямился, вытирая руки о передник.
— Слушайте, — негромко сказал он, перебивая их назревающую перепалку. — Если Слизнорт разрешает привести гостей, то, может, просто сходим туда втроем? Чтобы не было… ну, всяких «королев и королей». И закончим уже с этим.
Рон и Гермиона обменялись быстрыми взглядами. Рон заметно расслабился, а Гермиона едва заметно улыбнулась, хотя и постаралась тут же вернуть лицу строгое выражение.
— Пожалуй, это лучший вариант, — сказала она. — Но Гарри, тебе всё равно придётся пойти. Слизнорт не отстанет. И, кстати, — она понизила голос, — я слышала, как Малфой сегодня утром хвастался перед Пэнси, что у него «есть дела поважнее» школьных вечеринок. Он снова пропадает по вечерам, и я почти уверена, что он не в библиотеке.
Гарри нахмурился. Воспоминания о «Сектумсемпре» и темной магии Реддла наложились на слова Гермионы. Если Малфой замышляет что-то в день рождественской вечеринки, когда профессора будут заняты гостями, это может быть его самым удобным шансом.
Надвигается Рождество, и планы Слизнорта становятся всё более навязчивыми.
Гарри понимает, что вечеринка — это не просто скучный вечер, а идеальное прикрытие для Малфоя.Гарри замер, не зная, что предпринять. Рон, пытаясь отогнать разъяренных птичек, которые впивались в его мантию и лицо, повалился на пол, пытаясь прикрыться руками.
— Гермиона! — крикнул Гарри в пустоту коридора, но в ответ услышал лишь удаляющиеся быстрые шаги.
Он потянулся к палочке, чтобы наколдовать что-то вроде «Остолбеней» для птиц или «Инкарцеро», чтобы связать их, но Рон, изворачиваясь на полу, уже начал бормотать заклинания защиты. В воздухе запахло перьями и жженой тканью. Наконец, с помощью Гарри, который одним резким взмахом палочки разогнал магических созданий, птички начали таять в воздухе, превращаясь в золотистую пыль.
Рон лежал на полу, тяжело дыша. Его лицо было исцарапано, а мантия в нескольких местах разорвана.
— Она… она… — Рон пытался подобрать слова, его уши горели от ярости и унижения. — Ты видел, что она сделала?! Она же меня чуть не искалечила!
Гарри стоял над ним, чувствуя, как внутри всё похолодело. Он понял, что сегодня, возможно, разрушилось что-то, что держало их троих вместе на протяжении всех этих лет.
— Она была в ярости, Рон, — сказал Гарри жестко, помогая ему подняться. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты целовался с Лавандой у всех на виду, когда знал, что Гермиона… что у вас были свои отношения.
— Отношения?! — взревел Рон, вытирая кровь со щеки. — У нас не было никаких отношений! Она вечно поучает, вечно сует нос не в свои дела, а тут — бац! — и я вдруг должен сидеть и ждать, пока она соизволит обратить на меня внимание?!
Гарри понял, что говорить с ним сейчас бесполезно. Рон был слишком ослеплен своей обидой, а Гермиона — своим горем.
Амулет на груди Гарри начал жечь кожу. Через Узы он почувствовал Джинни. Она была рядом, где-то за поворотом коридора. Она видела всё, что произошло, и её холодная, отстраненная ярость сейчас была обращена не на Рона, а на саму ситуацию.
«Гарри, оставь его, — прошептала она прямо в его сознании. — Он не поймет. Сейчас он хочет только доказать себе, что он чего-то стоит. Иди за ней. Если ты её сейчас не найдешь, она может натворить глупостей».
Гарри бросил последний взгляд на Рона, который всё ещё бормотал проклятия в адрес птиц, и рванулся в сторону лестницы. Он бежал по замку, вслушиваясь в каждый звук, пытаясь поймать хоть какой-то шорох. Он понимал: если сейчас он не догонит Гермиону, трещина в их дружбе станет пропастью.
Гарри мчится по темным коридорам Хогвартса.
Гермиона скрылась где-то в недрах замка, возможно, в туалете Плаксы Миртл, где она всегда прячется, когда ей плохо.
