Глава 23. Крестражи
17 марта 2026 г., 15:13
Гарри взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Сердце колотилось не столько от бега, сколько от осознания: сейчас всё изменится. Он ворвался в кабинет, едва дождавшись, пока дверь бесшумно откроется.
Дамблдор сидел за столом. В неверном свете ламп он казался старше, чем обычно; его здоровая рука слегка подрагивала, когда он откладывал в сторону какой-то пергамент. Но стоило ему поднять взгляд на запыхавшегося, растрепанного Гарри, как в его голубых глазах вспыхнул знакомый живой интерес.
— Гарри, — негромко произнес он. — Судя по твоему виду, «Феликс Фелицис» провел тебя по весьма любопытному маршруту.
Гарри не стал тратить время на приветствия. Он шагнул к столу и выставил перед собой крошечный пузырек. Серебристая нить внутри закрутилась, вспыхнув при свете магических приборов.
— У меня получилось, сэр, — выдохнул Гарри. — Слизнорт отдал его. Настоящее воспоминание.
Дамблдор медленно поднялся. На мгновение на его лице отразилось нескрываемое облегчение, почти торжество, которое он тут же подавил, сохраняя привычное спокойствие.
— Ты совершил невозможное, Гарри, — прошептал директор. — Больше, чем ты можешь себе представить.
Он взял пузырек своей здоровой рукой. Почерневшие пальцы другой руки безвольно покоились на столешнице, напоминая о цене, которую уже пришлось заплатить. Дамблдор подошел к шкафу и извлек Омут памяти. Чаша мягко засияла, когда он поставил ее на стол и вылил содержимое пузырька в каменный бассейн.
Серебристое вещество закружилось, превращаясь в туманные образы. Гарри почувствовал, как амулет на груди стал горячим, почти обжигающим. Он знал, что сейчас увидит нечто, что навсегда свяжет его судьбу с судьбой Тома Реддла.
— Готов? — спросил Дамблдор, взглянув на Гарри. — Нам нужно увидеть это вместе. Только так мы поймем, на сколько частей Том расколол свою душу.
Гарри кивнул. Они склонились над Омутом, и мир вокруг исчез, затягивая их в кабинет молодого Слизнорта, где юный Том Реддл готовился задать свой роковой вопрос.Гарри стоял неподвижно, и слова Дамблдора продолжали звенеть у него в ушах, словно удары колокола. Пламя, разгоравшееся в груди, больше не обжигало — оно давало ясный, ровный свет. Впервые за долгие месяцы чувство обреченности, которое давило на него с той ночи в Министерстве, исчезло, сменившись чем-то гораздо более мощным.
Это была свобода. Свобода ненавидеть, свобода сражаться и свобода мстить не потому, что так предсказала старая прорицательница, а потому, что он сам так решил.
— Значит, дело в этом... — прошептал Гарри, глядя на свои руки. — В выборе.
Дамблдор остановился и мягко улыбнулся, его глаза за стеклами очков-половинок светились гордостью.
— Именно так, Гарри. Волан-де-Морт сам выковал меч, который его погубит. Он расколол свою душу на части, надеясь на бессмертие, но в итоге лишь сделал себя уязвимым перед тем, кто обладает душой цельной. И теперь, когда мы знаем о Крестражах, когда мы понимаем, как он мыслит... у нас есть шанс.
Гарри почувствовал, как амулет на его груди отозвался глубоким, спокойным теплом. Он вспомнил Джинни, Рона, Гермиону. Он вспомнил всех, кого любил, и понял, что именно эта связь — то, чего Волан-де-Морт никогда не поймет и чего он боится больше всего на свете.
— Сэр, — Гарри поднял глаза на директора, и в его взгляде была сталь. — Вы сказали, что их семь. Одним был дневник, вторым — кольцо. Осталось еще пять. Мы должны найти их.
Дамблдор медленно кивнул, его лицо снова стало серьезным.
— Да, Гарри. И это будет долгий и опасный путь. Но ты больше не один. Теперь, когда ты принял этот бой не как жертва, а как воин, сама магия будет на твоей стороне.
Гарри чувствовал, что готов. Он готов выйти на эту арену с высоко поднятой головой. И пусть пророчество говорит что угодно — теперь это была его война.
Разговор с Дамблдором подходит к концу. Ты чувствуешь невероятный прилив сил и ясности. Завтра начнется новая глава твоей жизни, где ты перестанешь быть преследуемым и сам станешь охотником.
