Мы не враги

Чонгук толкает тяжёлую дверь плечом, стараясь не шуметь. В правой руке нож, а в левой фонарь, который он пока не включает. По его информации, нужный ему товар спрятан где-то за сценой, в сейфе старой гримёрки. В большом помещении старого актового зала заброшенной школы темно, но на сцене горит прожектор, освещая оборудование и человека, стоящего в центре с микрофоном в руках. Чонгук ожидал увидеть здесь кого угодно, когда Юнги дал ему наводку на это здание. Вооружённых людей, большое количество охраны, даже стаю собак, которые налетели бы на него, как только он вошёл. Но он точно не ожидал увидеть Ким Тэхёна, одиноко стоящего на старой сцене. Тэхён стоит спиной к дверям. На нём растянутая футболка и серый спортивный костюм на пару размеров больше. Он натянул капюшон на голову и вставил в уши наушники, поэтому не слышит и не видит Чонгука, который замирает на пороге от удивления. Чонгук пришел за кейсом, который люди Тэхёна спрятали здесь. Он готов был выбивать его силой, драться и, если надо, устроить перестрелку. Но вместо охраны его встречает тихий глубокий голос. Тэхён поёт низко, почти шёпотом, и это обезоруживает Чонгука лучше любой стражи. Он никогда не слышал, чтобы Ким Тэхён, наследник чёртовой империи, холодный и недосягаемый, звучал так… по-настоящему, так чисто и так искренне. Чонгук замирает у самого края сцены, смотря на него. Пальцы, сжимающие нож, непроизвольно расслабляются, когда Тэхён поет что-то низким голосом, растягивая слова, и поворачивается в профиль, всё ещё не замечая Чона. Он смотрит куда-то в пустоту и прикрывает глаза на высоких нотах. В этом голосе нет ничего от наследника мафиозного клана. Даже одежда отличается. Совсем не тот костюм-тройка, в котором он обычно является на встречи и разборки. Чонгук знает Тэхёна со школы. Он дрался за него, когда они ещё дружили, а после возненавидел его за то, что тот по праву рождения имел всё. Соревновался с ним за каждый квартал в этом городе, но он никогда не слышал, чтобы Тэхён так пел. Чонгук делает неосторожный шаг, и подошва ботинка скрипит по рассохшемуся паркету. Он дёргается, смотря сначала под ноги, а потом поднимает голову на Тэхёна, который, увидев боковым зрением движение, резко обрывает песню и оборачивается. В его глазах на мгновение проскакивает испуг, который тут же меняется на злость. — Ты что здесь забыл? — Тэхён выдёргивает наушники, голос сразу становится другим, привычным Чонгуку. — За товаром пришёл. А ты тут что, в айдола играешь? — Чонгук криво усмехается, пытаясь сбросить напряжение. — Тебя это не касается! — Тэхён подходит к нему, сокращая дистанцию. Он тяжело дышит, а пальцы слегка дрожат. — Не касается? — Чонгук делает шаг навстречу. — Мы четыре года грызёмся за каждый переулок, а ты, оказывается, в свободное время колыбельные поёшь? — Иди к чёрту, Чон! Пришёл за товаром? Забирай и выметайся отсюда! — Так просто отдаёшь его? Или это плата за молчание? — усмехается Чонгук, но внутри самого потряхивает. — Мне плевать. Просто возьми его и уйди. Сделай вид, что тебя здесь не было. Чонгук не шевелится. Он чувствует, как между ними растёт напряжение. Нож в руке кажется лишним. Он хочет его выбросить, но сам не знает, почему мешкает. — А если не сделаю? — тихо спрашивает Чонгук, приподняв бровь. — Если я завтра расскажу всем на совете, чем занимается Ким Тэхён по ночам? Что твой отец сделает, когда узнает, что его наследник вместо тренировок по стрельбе берёт уроки вокала? Тэхён бледнеет. Он сжимает руки в кулак, меняясь в лице. — Ты не посмеешь! — Почему это? Мы не друзья, Тэ. Или ты забыл? — Чонгук делает еще полшага, сокращая расстояние до минимума. Он видит, как у Тэхёна дёргается вена на шее. Глаза Кима лихорадочно блестят в темноте зала, и в этот самый момент он выглядит не как глава своего клана, а как тот самый парень из школы, которого Чонгук когда-то знал и… — А знаешь… Делай что хочешь… — Тэхён вдруг переходит на шёпот, меняясь в лице, но его голос дрожит. — Рассказывай. Пусть отец узнает, — он дёргает плечами, — пусть меня запрут под охраной или вышлют из страны. Так даже лучше. Главное — забери эту чёртову коробку и уходи уже. Тэхён пытается обойти его, чтобы вернуться на сцену и собрать вещи, но Чонгук резко перехватывает его за локоть, до боли сжимая. Нож всё-таки отправляется в кобуру на пояснице. — Посмотри на меня, — приказывает Чонгук. Тэхён дёргает рукой, пытаясь вырваться, но Чонгук только усиливает хватку. Внутри у него всё горит. Его бесит, что Тэхён так просто сдаётся. От его голоса, от этого отчаяния хочется морду ему набить! Ведь всё, чего до сих пор добился Чонгук, было для того, чтобы доказать и показать Тэхёну, что он может взобраться на вершину без чьей-либо помощи. А что сейчас? Его противник сдаётся? Тэхён опускает руки перед ним? Чонгуку почему-то тяжело принять этот факт. — Ты думаешь, я пришёл сюда, чтобы настучать твоему старику? — Чонгук рывком разворачивает его к себе. — Я пришёл за товаром, который ты должен был защищать. Но что я вижу… это, — кивает на сцену. Тэхён наконец поднимает глаза. Он с яростью смотрит на Чонгука, словно пытается испепелить его взглядом. — Что «это», блять?! — выкрикивает Тэхён. — Ты видишь человека, Чонгук! — злится он, и голос эхом разносится по всему залу. — Не наследника, не врага, а просто человека, которому тошно от всего, что ты так сильно хочешь заполучить! Ты мечтаешь быть первым? Пожалуйста! Владей этим городом, грызись за него, спи с пистолетом под подушкой. А я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Тэхён толкает его в грудь обеими руками, освободив себя. Чонгук в шоке отшатывается на шаг, но тут же возвращается, нависая над Кимом. Они стоят так близко, что Чонгук чувствует жар от сбитого дыхания Тэхёна. У самого губы плотно сжаты, а зрачки расширены настолько, что почти не видно радужки. В этот момент Чонгук понимает: он не знает, как себя вести. Он умеет только драться, умеет запугивать и выживать. Но он никогда не стоял так близко к человеку, которого одновременно хочет уничтожить и… обнять, как в те времена когда-то очень давно, словно в прошлой жизни. Воздух между ними будто густеет. Тэхён не отводит взгляд, он выжидает, и его губы чуть заметно дрожат. Чонгук смотрит на них и чувствует странное пугающее притяжение. Он никогда никого не целовал. В его жизни были только тренировки, драки и улица. И, судя по тому, как окаменел Тэхён, тот находится в таком же замешательстве. — Почему ты не ударил меня? — тихо спрашивает Чонгук, сам не узнавая свой голос. — А смысл? — Тэхён сглатывает, и Чон следит, как его кадык дёргается. — Ты же всё равно не уйдёшь, пока не получишь то, за чем пришёл. Чонгук смотрит на него и чувствует, как в груди всё стягивается в тугой узел. Этот вопрос «А смысл?» бьёт больнее, чем любая из их уличных стычек. Тэхён стоит прямо перед ним, такой настоящий, в этой дурацкой растянутой футболке, и Чонгук понимает: он ненавидит это. Ненавидел все четыре года. Не Тэхёна, а ту стену, которую они сами между собой возвели. Ненавидит эту разницу между ними и то, что он однажды произнёс слова, после которых лучшие друзья стали врагами… — Ты прав, — хрипло выдыхает Чонгук, — я не уйду. Он делает ещё один шаг, лишая Тэхёна последних сантиметров личного пространства. Чонгук на мгновение забывает, как дышать. Его рука поднимается, грубые пальцы со сбитыми и огрубевшими костяшками осторожно касаются скулы Тэхёна. Тот вздрагивает, но не отстраняется. Кожа у него горячая и невероятно гладкая. — Ты что делаешь? — почти неслышно спрашивает Тэхён. Его голос звучит уже не со злостью, а с каким-то детским недоумением. — Не знаю, — честно отвечает Чонгук, пожимая плечами. Он большим пальцем медленно скользит по нижней губе Тэхёна, оттягивая её чуть вниз. Чонгук видит, как расширяются зрачки напротив. Он чувствует, что Тэхён так же неопытен, так же напуган этой странной близостью, как и он сам. Всё, чему их учили — убивать, захватывать, доминировать — здесь не работает. Тэхён резко выдыхает, и его дыхание обжигает палец Чонгука. — Если ты сейчас… — Тэхён запинается, не зная, как закончить фразу. — То что? — Чонгук наклоняется ниже, почти касаясь своим лбом его лба. — Станешь врагом? Или наконец перестанешь притворяться, что тебе наплевать на меня? — с ухмылкой спрашивает он, пальцами зарываясь в светлые волосы на затылке Тэхёна. Чонгук не ждёт ответа. Он просто подаётся вперёд, сокращая последние миллиметры. Это не похоже на поцелуи из фильмов. Это неловко, слишком резко и до безумия искренне. Их первый поцелуй. Чонгук просто прижимается своими губами к его, не зная, что делать дальше. Он чувствует привкус соли — Тэхён, кажется, сильно прикусил губу до этого — и мягкость, к которой он совершенно не был готов. Тэхён замирает. На секунду кажется, что он сейчас оттолкнет или ударит под дых. Но вместо этого он всхлипывает и вцепляется пальцами в куртку Чонгука, сминая ткань на груди. Его руки дрожат так сильно, что это передаётся и Чону. Они стоят посреди заброшенного зала, два самых опасных парня района, которые боятся углубить этот поцелуй просто потому, что это для них обоих первый раз. Тишину зала разбивает резкий тяжелый звук. Где-то в глубине здания с грохотом захлопывается входная дверь, и эхо мгновенно разлетается по пустым коридорам. Чонгук и Тэхён отлетают друг от друга так, будто их ударило током. Тэхён спотыкается о край сцены, едва не теряя равновесие, а Чонгук мгновенно встаёт в боевую стойку. Нож снова оказывается в его руке, он осматривается и прислушивается к звукам. — Тэхён-а! Ты здесь? — доносится грубый голос, сопровождаемый быстрым шагом. Тэхён резко бледнеет. Он судорожно натягивает капюшон на глаза, пытаясь скрыть пылающее лицо, и смотрит на Чонгука. — Это Хосок, — шепчет он, пытаясь куда-то вытолкать парня. — Если он увидит тебя здесь… Чонгук быстро оглядывается. Дорога только на сцену, но туда точно нельзя, свет прожектора сделает его идеальной мишенью. Времени на раздумья нет. Он хватает Тэхёна за плечо и толкает за кулисы. — Ким Тэхён! — голос звучит уже совсем близко, у самого входа в зал. — Твой телефон недоступен, отец в бешенстве. Чонгук прижимает Тэхёна спиной к пыльной стене в темноте закулисья. Он чувствует, как бешено колотится сердце Кима под футболкой. — Уходи через окно за сценой, — едва слышно говорит Тэхён, почти не дыша. — Вторая гримерка слева, там выбита рама. — А как же ты? — Чонгук смотрит ему прямо в глаза. — Я справлюсь. Это мои люди, они меня не тронут. Но… — Тэхён осматривается, быстро хватает чёрную коробку, стоящую у оборудования, и впихивает её в руки Чонгуку. — Забирай… И исчезни. Луч фонаря разрезает темноту зала, шаря по пустым рядам кресел и выхватывая стойку с микрофоном. — Господин Ким? — Хосок уже ступает на ступени сцены. Чонгук медлит долю секунды. Он перехватывает коробку, но, прежде чем уйти, сжимает пальцы Тэхёна. — Это еще не конец, — бросает он и бесшумно растворяется в темноте коридора, ведущего к гримёркам. Тэхён делает глубокий вдох, стараясь унять дрожь, и выходит на свет прожектора. — Чего разорался, хён? — Чонгук издалека слышит его голос. Он звучит холодно и властно, как и положено наследнику. — Я просто репетировал речь для завтрашней встречи.

Год спустя

Проходит ровно год. Чонгук за это время успел подмять под себя еще два района, получить новый шрам над бровью, добить татуировки на правой руке, которые плавно переходили на плечо и ключицу, и заработать репутацию человека, который не знает пощады. За год случилось многое, кроме одного. Чонгук так и не смог встретиться с Тэхёном после того случая в зале. Он тогда добрался домой без происшествий, но так и не отдал товар, сказав, что в перепалке коробка была уничтожена. Юнги злился, потому что это были нужные ему данные для разблокировки файлов, над которыми он работал несколько месяцев, но со временем успокоился, решив разобраться с ними по-другому. Чонгук искал Тэхёна. Весь этот год. Приходил в ту самую школу, дежурил у особняка его отца, даже пытался выйти на связь через общих знакомых, но Тэхён испарился. На официальных встречах вместо него появлялся Хосок или юристы его отца. Чонгук даже вломился на личные территории Кимов, чтобы устроить разборки. Но и тогда Тэхён не явился. Сегодня Чонгук сидит в своей машине у входа в дорогой отель, где проходит благотворительный вечер. Ему плевать на благотворительность, но, по его информации, Ким Тэхён сегодня обязан там быть. — Опять ты за своё, Чон? — Юнги на пассажирском сиденье лениво затягивается сигаретой. — Год прошёл. Ким тебя слил. Забыл как страшный сон. — Он не мог забыть, — сухо отвечает Чонгук, поправляя воротник чёрной рубашки. У него до сих пор фантомно покалывает губы, когда он вспоминает тот поцелуй. — Ну-ну. Пошли, «мститель». Нас ждут внутри. Чонгук чувствует себя здесь как цепной пес на выставке кошек. Ему непривычно в такой обстановке, в этом костюме, но ничего не поделаешь. Иначе вход на вечер ему заказан. Он обводит взглядом толпу и вдруг замирает. В дальнем углу у панорамного окна стоит человек в безупречно белом костюме. Тэхён выглядит старше, ещё красивее. Идеально уложенные светлые волосы стали чуть длиннее, взгляд совсем чужой. Он держит бокал и вежливо кивает какому-то чиновнику. Чонгук быстро идёт через зал, не замечая никого. Люди инстинктивно расступаются перед ним. Тэхён замечает его за несколько шагов, хочет попятиться назад, но с трудом сдерживает себя. Его пальцы на ножке бокала сжимаются так сильно, что кажется, стекло сейчас лопнет, но лицо остается неподвижным. — Давно не виделись, Ким… — Чонгук останавливается прямо перед ним. Тэхён медленно осматривает Чонгука с ног до головы с таким видом, будто перед ним назойливый мальчишка, который никак не отстанет. — Простите, мы знакомы? — голос Тэхёна звучит ровно. Никакой хрипотцы, никакой мягкости. Чонгук вскидывает бровь. Он чувствует, как внутри всё закипает. — Решил поиграть в амнезию? — шипит Чонгук, делая шаг вперед и нарушая все правила приличия этого вечера. — Год прятался, а теперь «мы знакомы»? — Вы, должно быть, меня с кем-то спутали. — Тэхён ставит бокал на поднос проходящего мимо официанта и собирается уйти. — Всего хорошего. Чонгук грубо хватает его за локоть и тянет к своей груди. Он мельком осматривается, проверяя, не привлекли ли они внимание, и приближается к самому уху Тэхёна: — Может, освежить тебе память? Повторить то, что мы сделали год назад? Тэхён на секунду замирает. Его плечи дёргаются, но он не оборачивается. — Это была ошибка. Всё было ошибкой. Мы враги, — выпаливает он, резко оборачиваясь через плечо. — Напоминаю, если ты вдруг забыл. Ты добился всего, о чём мечтал когда-то. Поздравляю, отец хочет сесть с тобой за стол переговоров. — Мы не враги… — тихо говорит Чонгук, понимая, что последует за этими словами, совершенно игнорируя слова про Кима старшего. — Мы не враги, но уже точно не друзья, Чонгук. Тэхён резко вырывает руку и уходит в сторону выхода, оставляя Чонгука стоять с чувством, что ему только что всадили нож в спину. Пять лет назад он чувствовал то же самое. Но тогда он был пятнадцатилетним мальчишкой, который только потерял единственную опору в виде дедушки.

Flaschback

В их детстве всё было проще. Чонгук помнит, как они сидели на крыше старого гаража дедушки, делили одну бутылку газировки и мечтали, что когда-нибудь будут делить комнату в общежитии. Тэхён тогда вечно рисовал на руке Чонгука, а тот рассказывал, что заработает на самый крутой мотоцикл в их районе. — Тэ, завтра придёшь? Дед обещал костер развести, картошку испечём, — выходя из школы, спрашивал Чонгук, с надеждой заглядывая другу в глаза. Тэхён виновато опускал взгляд, разглядывая свои начищенные до блеска туфли. — Не могу, Гук-и. Завтра репетитор по экономике, потом фехтование. Отец сказал, что если я пропущу хоть одно занятие, он запретит мне выходить из дома на месяц и отберёт телефон. Чонгук тогда злился, пинал консервные банки и думал, что Тэхёну просто скучно в их бедном районе. Он не видел, как Тэхёна заталкивали в чёрную машину, как он часами сидел над учебниками под надзором охраны, пока в его комнате не гасили свет ровно в десять, после чего парень украдкой под одеялом ещё пару часов переписывался с другом. Чонгук не знал никого из родителей, бабушки тоже не было. Только дед. Он всю свою сознательную жизнь рос с ним. От него и научился всему, что знал. Дедушка обучил боевым искусствам, давал порулить стареньким минивэном, помогал в учёбе и даже научил готовить. Мальчик рос счастливым ребёнком. Лишних вопросов тоже не задавал, потому что уже тогда мыслил по-взрослому: если бы родители хотели, они бы не оставили его. Лишь однажды в первом классе средней школы он подрался с новенькими одноклассниками из-за того, что его назвали сиротой. Тогда Тэхён его защитил, и с тех пор они были не разлей вода. Дедушка умер внезапно. Он заболел, говорил, что это обычная простуда, и не слушал внука, который просил сходить в больницу. В итоге — воспаление лёгких, и Чонгук остался один в целом мире. Церемония прощания проходила прямо в больнице, потому что у мальчика не было денег на похоронный дом. В тот день дождь лил, не переставая. Чонгук, одетый в траурную одежду, сидел на коленях у гроба дедушки, до последнего оборачиваясь на каждый звук, надеясь увидеть знакомую фигуру в капюшоне. Он ждал, что Тэхён придёт, просто встанет рядом, обнимет, подставит плечо. Ему не нужна была поддержка, ему нужен был его лучший друг. Но он не пришёл. Это было первое и самое большое разочарование Чонгука в жизни. Когда похороны закончились, к Чонгуку подошёл человек в чёрном костюме — один из телохранителей Тэхёна. — Господин Ким просил передать это, — сухо сказал мужчина, протягивая толстый конверт. — В качестве компенсации за неудобства. Тэхён-ним сегодня занят, у него уроки китайского и просил передать вам свои соболезнования. Чонгук посмотрел на конверт. Внутри были новенькие купюры. Очень много денег. Столько, что можно было купить целый дом в районе, где живёт Чонгук. Внутри вспыхнула злость. Значит, вот как? Вместо друга и его поддержки — подачка? Тэхён появился у порога его дома на следующий день. Промокший, запыхавшийся, с дрожащими губами, он бросился к нему, чтобы обнять. — Чонгук! Прости, я не мог… они… папа… Но Чонгук уже не слушал. Он оттолкнул Тэхёна от себя и швырнул конверт ему прямо в лицо. Деньги рассыпались по грязи, намокая под дождем, который не переставал уже вторые сутки. — Значит, вот чего стоила наша дружба, Ким? — крикнул Чонгук со злостью, что Тэхён отшатнулся. — Нет, Гук, послушай… — Убирайся, — Чонгук сделал шаг вперёд. — Я лучше сдохну с голоду, чем приму твои подачки! Что, для тебя это всё просто забава? Мальчик из трущоб, от которого можно откупиться? — Чонгук, пожалуйста… — Тэхён пытается приблизиться, но его не подпускают. — Больше не смей ко мне подходить, — выплёвывает Чонгук. — Никогда! Я жалею о том, что знал тебя! Лицо Тэхёна искажается в обиде. Подростковое сердце разбивается от слов друга. — Ты думаешь, мне легко было сюда прийти?! — выкрикнул он, делая шаг к Чонгуку. — Ты думаешь, я сам выбрал эту жизнь? — Да мне плевать, что ты выбирал! — Чонгук толкнул его в грудь, не соразмеряя силу. Тэхён отлетел назад, едва удержавшись на ногах. — Ты всегда находишь оправдания: «меня не пустили», «мне запретили», «мне нельзя». Ты просто трус, Ким. Дешёвая тряпка в дорогом пальто, что не стоит ничего без денег и влияния своего отца! Это стало последней каплей. Тэхён, который никогда в жизни не затевал драк первым, с рыком бросился на Чонгука. Он не умел бить правильно, он просто хотел заставить Чонгука замолчать, перестать говорить эти несправедливые слова. Они повалились на грязную от дождя землю. Оба промокли до нитки, но им было плевать. Чонгук, привыкший к уличным стычкам, быстро перехватил инициативу. Он замахнулся, чтобы ударить, но рука дрогнула, когда он увидел расширившиеся глаза Тэхёна. — Ненавижу тебя! — прохрипел Тэхён, цепляясь в толстовку Чонгука. — Ненавижу за то, что ты даже не пытаешься меня понять! — А ты меня? — крикнул Чонгук, опуская руку. — Ты понимаешь, что я потерял деда? Моего деда, Тэ! Я был там один, ждал тебя! — Слёзы скатились по лицу, смешиваясь с дождём. — Я… Гук… — Да пошёл ты! — с обидой бросил Чонгук и встал с земли. — Гук, подожди! — крикнул Тэхён, снова пытаясь обратить на себя внимание. — Уходи! — Чонгук обернулся и всё же ударил Тэхёна по лицу. Вскользь, но этого было достаточно, чтобы парень отшатнулся. — Тебе нечего делать с таким ничтожеством, как я! — Что… — Но я докажу! Я стану лучше тебя и докажу, что всё, что у тебя по праву рождения, может быть у меня, но моими усилиями! — Мы не враги, Гук, — тихо сказал Тэхён, но Чонгук мотнул головой. — Мы не враги, но уже не друзья. Тэхён стоит под проливным дождем, не в силах пошевелиться. Его взгляд прикован к обшарпанной двери, которая только что отрезала его от единственного друга. Ссадина на скуле горит, но эта боль ничто по сравнению с тем, как в груди болит сердце. «Мы не друзья»… — эхом отзывается в голове голос Чонгука. Тэхён медленно опустил взгляд на свои руки, перепачканные грязью. Лицо саднило, но он меньше всего думал о боли в тот момент. Внутри, где-то очень глубоко болело ещё сильнее. — Господин Ким, пора ехать. Отец не должен узнать, что я привёз вас сюда. Голос Хосока за спиной прозвучал ровно. Тэхён не обернулся. Он просто кивнул, чувствуя, как внутри него умирает тот наивный мальчик, который верил в дружбу сильнее, чем во что-либо другое в этом мире. Только в машине, сидя на заднем сиденье автомобиля, Тэхён позволил себе слабость. Он закрыл лицо руками и рыдал от обиды словно ребёнок, потому что действительно пытался приехать на похороны, ведь дедушка Чон был ему не чужим человеком. И Чонгук не чужой. Был. Хосок мельком смотрел в зеркало заднего вида и прибавил звук радио. Он жалел мальчишку. Понимал, что ему сейчас нужно играть с друзьями, а не сидеть 24/7 за учёбой. Со своей стороны он делал всё возможное, чтобы у Тэхёна была хоть какая-то свобода, но господин Ким вчера был особенно жесток. Запер парня в комнате, хотя тот очень просился поехать к другу. Даже он, Хосок, не смог убедить сурового отца отпустить с ним мальчика. «Отправь ему денег», — приказал Ким старший. — «И пусть больше не общается с моим сыном». Хосок приказ выполнил, но Тэхён пытался сбежать из дома. Хорошо, что никто, кроме него, этого не заметил. Тогда он пообещал, что отвезёт его к Чону, только бы не делал глупостей. Только он совершенно не ожидал того, что произошло.

End Flaschback

Чонгук сжимает кулаки так, что костяшки на пальцах белеют. Юнги подходит сзади и кладёт руку на плечо, вырывая его из оцепенения. — Эй, Гу, он уехал. Его машина только что отчалила. Чонгук молчит, смотря на пустой дверной проём. Он обещал, что Тэхён будет склонять перед ним голову. Он добился всего, что обещал. Его банда сильнее, его все боятся, его уважают… Но почему сейчас, глядя вслед человеку, из-за которого всё это было сделано, он чувствует себя проигравшим. — Он сказал, что это была ошибка, — глухо произносит Чонгук. — Всё, что было — ошибка. Юнги хмыкает, выплёвывая жвачку в стоящую рядом кадку с декоративным деревом. — Значит, придётся показать ему, что ошибки стоят дорого. Куда едем? — К нему, — Чонгук разворачивается и идёт к выходу. — Только я один поеду. Если он хочет играть во врагов, поиграем по моим правилам. Ты сделал то, что я просил? Юнги ухмыляется и кивает. Он мастер своего дела.

***

Чонгук резко выкручивает руль, уходя с главной улицы. Спустя десять минут по маячку, который поставил Юнги, он настигает нужный автомобиль. Машина Тэхёна мелькает впереди, пытаясь затеряться в потоке, но Чонгук на этот раз не потеряет его. Он ведёт машину агрессивно, подрезая тех, кто мешает. Белый седан сворачивает в сторону старого порта, туда, где заброшенные ангары соседствуют с частными причалами. Тэхён явно заметил, что его преследуют, поэтому пытается оторваться, выбирая узкие проезды, но Чонгук настигает его у старого кирпичного эллинга. С визгом шин он перекрывает Тэхёну путь, вставая поперёк пустой дороги. Чонгук буквально вылетает из машины. Свет фар бьёт прямо в лобовое стекло седана, ослепляя Тэхёна. Тот уже стоит у водительской двери, целясь в Чона. — Ты с ума сошел? — кричит Тэхён, когда Чонгук подходит вплотную. — Я чуть не выстрелил! Стой, Чонгук! Чонгук не останавливается. Он делает последний шаг и упирается грудью прямо в дуло. Тэхён тяжело дышит, и его пальцы на рукоятке заметно дрожат. — Давай, — хрипло бросает Чонгук, — стреляй, если это решит твои проблемы. Либо стреляй, либо мы уезжаем отсюда вместе, — говорит он, смотря прямо в глаза напротив. Тэхён кривит лицо будто от физической боли. Ствол пистолета мелко стучит о грудь Чонгука, передавая всю дрожь его рук. В ярком свете фар Ким выглядит загнанным в угол животным, глаза сияют лихорадочным блеском. — Уезжаем? — Тэхён захлёбывается воздухом, и его голос ломается. — Куда, Чонгук? Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — Туда, где нас не найдут хотя бы до утра. — Чонгук перехватывает дрожащую руку Тэхёна и медленно опускает её вниз. — Убирай пушку, Тэ. Ты в меня не выстрелишь. Тэхён прерывисто вздыхает, и это звучит почти как капитуляция. Он опускает руку и делает шаг вперёд, упираясь лбом в плечо Чонгука. — Ты придурок, — шепчет он в его пиджак. — Я столько времени потратил, чтобы отец не трогал тебя, стирал все следы, ведущие к тебе. Чонгук молча сгребает Тэхёна в охапку, сминая пальцами его безупречный белый пиджак. Он чувствует, как жадно цепляются в его плечи. — А я не знал, что у меня есть ангел-хранитель, — смеётся Чонгук, получая слабый удар кулаком в спину. — Значит, будем играть дальше, Тэ. — Он отстраняется, заглядывая в чуть покрасневшие глаза Тэхёна. — Но только на публике. Мы продолжим грызться за каждый переулок на совете. Но когда будем наедине — будем настоящими. — Это безумие. Нас убьют, если хоть кто-то узнает. — Не узнают, — Чонгук хватает его за руку и тянет к своему внедорожнику, — садись. Машину бросим здесь. Юнги отгонит её позже, скажем, что на тебя напали, но ты отбился. Тэхён медлит секунду, глядя на свой брошенный автомобиль, а потом решительно шагает вслед за Чонгуком.

— — — — — —

— Куда мы вообще едем? — спрашивает Тэхён, не поворачивая головы. — К моему старому складу на окраине, там никого. Я позвоню Юнги, и он заберёт твою тачку через час, скажет, что на тебя напали какие-то отморозки из соседнего района. Ты отбился, уехал. Всё чисто. Тэхён медленно кивает. Потом наконец смотрит на профиль Чонгука. Тот выруливает на старую грунтовку за портом. Фары выключены, только луна и редкие фонари вдоль заброшенных ангаров освещают дорогу. — Ты серьёзно решил, что мы сможем так жить? Днём враги, ночью это? — Тэхён делает неопределённый жест рукой между ними. — Я не решил. Я просто не хочу больше тебя терять, — Чонгук пожимает плечами, не отрывая глаз от дороги. — Если ты сейчас скажешь «разворачивай», я разворачиваю. Но ты ведь не скажешь, — улыбается он и мельком смотрит на Тэхёна, который уже отвернулся к окну. Тэхён молчит до самого склада. Когда машина останавливается у ржавых ворот, он выдыхает: — Ладно. До утра. Они заходят внутрь, Чонгук включает только одну лампу под потолком. Внутри старые ящики, матрас на полу, который он когда-то притащил для ночёвок, и маленький холодильник с водой и пивом. Ничего лишнего. Тэхён стоит посреди комнаты, оглядываясь на весь этот ужас. — Ты реально здесь живёшь? — Когда надо спрятаться. Или когда просто не хочется домой. — Чонгук снимает пиджак, бросает его на один из ящиков. — Снимай, — подбородком кивает он на костюм Тэхёна, который ошарашенно смотрит в ответ на его предложение. — Извращенец, — смеётся Чон, понимая, о чём тот подумал. — Пиджак испачкается, весь в пыли будет. — Придурок, — бурчит Тэхён, колеблется секунду, но снимает белый костюм с галстуком, оставаясь в рубашке и брюках. Чонгук следит за его движениями, не сводя взгляда. Они ложатся на матрас в одежде. Тэхён ложится на спину, Чонгук на бок, лицом к нему, подставляя руку под голову. — Поговорим? — спрашивает он, смотря на красивое лицо Тэхёна, который, не отрываясь от разглядывания потолка, лишь кивает. Чонгук тянется ещё ближе, кладёт ладонь Тэхёну на грудь и чувствует, как быстро бьётся сердце под рубашкой. Тэхён поворачивает голову, и их взгляды встречаются. — Можно? — тихо спрашивает Чонгук, опустив глаза на губы. Тэхён не отвечает. Он медленно подаётся вперед, опираясь на локоть, и замирает. В этот раз всё иначе: медленнее, аккуратнее, нежнее… Он касается губ Чонгука почти невесомо, пробуя на вкус. Чонгук слегка приоткрывает рот. Это всё ещё ощущается странно и непривычно: двое парней, которые годами вели войну друг с другом, теперь же прощупывают почву, как далеко могут зайти. Руки Чонгука ложатся Тэхёну на талию. Он шумно вдыхает через нос и притягивает Кима к себе, сминая пальцами белую ткань рубашки. Тэхён в ответ запускает пальцы Чонгуку в волосы на затылке, слегка сжимая их. Поцелуй становится чуть настойчивее. Они то и дело задевают друг друга зубами, дыхание сбивается, замирая на долю секунды, чтобы снова поймать губы друг друга. Когда они отстраняются, слышно их тяжёлое и рваное дыхание. Тэхён смотрит Чонгуку прямо в глаза, проводит большим пальцем по его нижней губе, стирая влажный блеск. — У тебя губа дрожит, — тихо замечает он, не отрывая взгляда от той самой губы. — Это от злости, — врёт Чонгук, но сам не выдерживает, хрипло смеётся, прижимаясь ко лбу Тэхёна своим. — Ты не представляешь, как я хочу тебе сейчас врезать за этот год. — Я тоже думал об этом весь год, — признаётся Тэхён шёпотом и улыбается. — Ты меня поцеловал, а потом исчез. — Это ты исчез! — с недоумением говорит Чонгук. — Я искал всё это время. — Я знаю, — Тэхён поворачивает голову, подставляя щеку для поцелуя, — я просил Хосока стирать все следы. Чонгук берёт его за подбородок и целует ещё раз коротко в уголок рта. — Не уходи только утром, — простит он почти шёпотом. — Я отвезу тебя сам. И номерами обменяемся. Тэхён кивает и прижимается к его плечу. — Больше не уйду.

***

За следующие три недели они встречаются ещё пять раз. Всегда тайно и всегда ночью, но на людях всё остаётся по-старому. На совете кланов Чонгук сидит, развалившись на стуле, и смотрит через стол на Тэхёна. — Третий район мой, Ким. Не суй туда свои наманикюренные ручки. Тэхён откидывается назад, крутит в пальцах зажигалку. Лицо холодное, голос ровный. — Твой? А кто на прошлой неделе потерял груз на границе? Может, тебе просто не хватает силёнок удержать его? Или тебе напомнить и про твоих людей, которых ты лишился? Все вокруг напрягаются. Хосок предупреждающе кашляет в кулак, а кто-то из младших нервно ёрзает на месте. Чонгук ухмыляется, но внутри всё кипит, потому что вчера ночью в мотеле Тэхён сам тянул его за ремень и шептал «ещё», пока Чонгук дрочил ему и вылизывал шею. Ту самую, которая сейчас аккуратно прикрыта высоким воротом рубашки.

***

Ночью после одной из таких встреч Тэхён тихо заходит в особняк через боковой вход. Часы показывают половину третьего ночи. Он снимает обувь, пытается пройти в свою комнату бесшумно, но в коридоре уже стоит Хосок с кружкой кофе в руке. — Тэхён-а, — спокойно зовёт он, не повышая голоса. — Опять в три ночи. Отец уже два раза спрашивал, где ты. Тэхён замирает. — Катаюсь по городу, проветриваю голову. Или этого уже нельзя делать? Хосок делает шаг ближе и ставит кружку на столик. — Можно. Просто вот что странно. Ты год прятался от Чонгука, как от чумы. На каждую встречу тебя приходилось вытаскивать силой, и ты шёл, убедившись, что пацана там не будет. А теперь сам на каждую разборку с ним рвёшься. Что изменилось? Тэхён поднимает глаза. Сердце бешено бьётся, но он старается держать лицо. — За этот год мы потеряли два объекта из-за того, что я сидел сложа руки, поэтому решил исправить. Теперь сам контролирую, чтобы этот придурок не откусил ещё больше, чем может проглотить. Хосок смотрит на него долго, прищурившись. Потом вздыхает и качает головой. — Два объекта, значит… — Он делает паузу, потом добавляет тише: — Я не знаю, во что ты ввязался, но будь осторожнее. Если отец что-то заподозрит, мне придётся тебя прикрывать. А врать ему в лицо я не хочу. — Спасибо, хён. Я… я справлюсь, — Тэхён кивает, опустив взгляд. Хосок хлопает его по плечу и уходит по коридору к лестнице, чтобы сделать обход. Тэхён замечает, как он достаёт телефон и быстро набирает сообщение. Наверняка своим людям, чтобы те сделали вид, что не заметили, как младший господин прошёл в дом поздно ночью. Тэхён заходит к себе в комнату и закрывает дверь на ключ, словно за ним кто-то мог пойти. Он прямо в одежде садится на кровать, ведёт ладонями по лицу и шумно выдыхает. Лицо Чонгука мелькает перед глазами, стоит ему закрыть свои. Сердце заходится в бешеном ритме от одних только воспоминаний об их редких свиданиях. Они не длинные, всего на пару часов. И не такие частые, как хотелось бы обоим. Секса у них ещё нет, они обходятся совместной дрочкой и поцелуями, не признаваясь друг другу, что у обоих ещё ни с кем ничего такого не было. Тэхён падает на кровать с глупой улыбкой на лице. Тело бросает в крупную дрожь, когда он вспоминает, как Чонгук кончал от его руки, выдыхая имя Тэхёна прямо ему в губы. То, как он дрожал, хмурился, почти дойдя до пика, и шипел сквозь зубы, когда Тэхён замедлял свои действия в этот момент.

— Ты сегодня был особенно сукой, — говорил Тэхён, целуя Чона в шею, и медленно двигал рукой.

— А ты особенно красив, когда злишься, — задыхаясь, отвечал Чонгук и толкался вперёд, пытаясь ускорить ритм.

Тэхён снова закрывает лицо руками и трёт его, чтобы привести чувства и мысли в порядок. Если так пойдёт, вокруг все всё поймут. Нужно сократить их встречи. Они не могут рисковать. Тэхён не может рисковать. Да, Чонгук сейчас на одном уровне с отцом, но не нужно забывать, что им всего по двадцать лет. Их сотрут в порошок, если хоть кому-то из совета не понравятся такие отношения. В то же самое время в другом конце города, в прокуренном офисе над автосервисом Юнги лениво перекидывает нож из руки в руку, наблюдая, как Чонгук в четвёртый раз перечитывает один и тот же документ, не замечая, что держит его вверх ногами. — Ты скоро дыру в этой бумажке прожжёшь, — подаёт голос Юнги, не отрываясь от своего занятия. — С каких это пор «уличный пёс» Чон Чонгук стал таким усидчивым, документы проверяет? — Отстань, — бубнит Чонгук, не поднимая головы. — Ты бумагу хоть переверни, — ухмыляется Мин. — Не пались так открыто, Ромео. Чонгук вздрагивает, бросает лист на стол и старается придать лицу максимально безразличное выражение. — Дел много, Юнги. Районы сами себя не завоюют. Ким лезет на рожон, я должен контролировать каждый его шаг. — Контролировать, значит? — Юнги прищуривается, ловит нож за лезвие и вонзает его в деревянную столешницу прямо перед носом Чонгука. — Я вижу вас на совете. Вы орёте друг на друга так, что все вокруг напрягаются. Почти убедительно. Если бы не одно «но». Чонгук напрягается, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Какое ещё «но»? — Ты на него смотришь так, будто прикидываешь, сколько пуговиц на его рубашке тебе придётся расстегнуть, чтобы добраться до тела. Ты играешь с огнём, Гук. Отец Тэхёна — не тот старик, которому можно пускать пыль в глаза бесконечно. Чонгук молчит, сжимая кулаки под столом. Он знает, что Юнги прав. Каждая минута с Тэхёном наедине — это шаг по минному полю. — Я знаю, что делаю, — наконец отрезает он, вставая и хватая ключи от машины. — Надеюсь. — Юнги вытаскивает нож из стола и внимательно осматривает острие. — Маячок на его седане я не отключаю, на всякий случай. И записи с камер у школы за прошлый четверг я уже стёр. Не благодари, — он поднимает взгляд на друга. — Просто постарайся, чтобы вас не пристрелили в пылу «переговоров». Будет обидно потерять такого толкового босса из-за того, что он не смог удержать член в штанах. Чонгук злой вылетает из офиса, не оборачиваясь. Он прыгает в машину и давит по газам, сам ещё не понимая, куда направится. Мысли раскидываются в хаотичном порядке. Тэхён лезет в них, вытесняя всё лишнее, и становится немного спокойнее. Чонгук едет по ночному городу, думая, что друг прав. Так продолжаться не может.

***

Сложнее всего не сорваться и не прижать Тэхёна к капоту прямо здесь, под прицелом чужих глаз. У причала №4 ветер пронизывает до костей. Чонгук выходит из машины, хлопая дверью так, что звук разносится над водой. Тэхён уже ждёт, окружённый тремя охранниками. Хосок стоит чуть поодаль, сложив руки на груди, и пристально наблюдает. Юнги тоже не подходит близко, но следит за каждым движением. — Опять опаздываешь, Чон? — Тэхён кривит губы в брезгливой ухмылке, поправляя воротник пиджака. — Пунктуальность не твой конек, как и ведение бизнеса. — Заткнись, Ким, — рычит Чонгук и подходит вплотную, нарушая все правила приличия. Он хватает Тэхёна за лацканы пиджака и встряхивает, прижимая к капоту автомобиля. Охрана дёргается к кобурам на поясах, но Ким вскидывает руку, останавливая их. Хосок с Юнги лишь ухмыляются на это. — Твои люди лезут на мою баржу, — продолжает Чонгук. — Ещё один такой тупой поступок, и я начну топить их вместе с товаром. И мне будет похуй, сколько я потеряю. Понял меня? — Понял, — холодно отвечает Тэхён. — Но твои псы тоже на мою территорию не погулять пришли. Что же мне тогда с ними сделать, Чон? — Я предупредил, Ким, — выплёвывает Чонгук и отпускает Тэхёна, который, демонстративно поправив пиджак, садится в свою машину и уезжает. Хосок проходит мимо Чонгука, задерживаясь лишь на несколько секунд. — Слишком много драмы, Чонгук-а, — шепчет он. — Убавь обороты, иначе даже слепой увидит, что ты его съесть хочешь. По машинам, — уже громко обращается к своим людям. Чонгук лишь сплевывает на асфальт и идёт к своему внедорожнику. Юнги подходит к нему медленно, хрустя гравием под ботинками. Он останавливается рядом, засовывает руки в карманы куртки и сплёвывает в сторону воды. — Хороший спектакль, — негромко говорит он, не смотря на Чонгука. — Прижать его к капоту на глазах у охраны было… смело. Или тупо. Я ещё не определился. — Ты слышал, что он нёс? — Я слышал, как у тебя дыхание сбилось, когда ты его встряхнул, — Юнги поворачивает голову, и его взгляд становится серьезным. — Поехали в офис. Нам нужно обсудить поставки из порта, а не твое либидо, которое скоро нас всех похоронит.

***

Тэхён сидит в своей комнате в полной темноте. Чонгук был слишком близко. Слишком явно нарушил дистанцию при всех. А что, если… В дверь стучат, отчего Тэхён вздрагивает. — Войдите. На пороге появляется Хосок. Он уже снял рабочий пиджак, оставшись в одной рубашке с расстёгнутым воротом. В руках у него был планшет. — Твой отец доволен сегодняшними «переговорами» в порту. — Хосок проходит в комнату, присаживаясь рядом. — Сказал, что ты наконец-то отрастил зубы и что Чонгук выглядит взбешённым, а значит, теряет контроль. Тэхён кивает, стараясь не выдать облегчения. — Это и был изначальный план — показать ему, что я не отступлю. Хосок долго смотрит на Тэхёна, и в полумраке его глаза кажутся тёмными провалами. — Ты хороший актёр, Тэ. Но запомни: Чон Чонгук не просто конкурент. Это человек, который вырос на улице. Он не умеет играть по правилам. Не умеет проигрывать. Если он решит, что ты ему нужен больше, чем бизнес, деньги и власть, он сожжёт этот дом дотла, чтобы тебя забрать. И я боюсь только одного, что ты подашь ему спички. — Ты преувеличиваешь, хён… — Тэхён отводит взгляд к окну, откуда видны фонари. — Мы враги и делим территорию. — Надеюсь. — Хосок встаёт и направляется к двери. — Завтра у нас встреча с поставщиками из Китая. Постарайся выспаться. И… Тэхён? — Да? — Тэхён всё же поворачивается к нему. — Если соберёшься снова «проветрить голову» ночью, используй чёрный выход через сад. Там камера на ремонте, а на посту Дже. Ты знаешь, как он любит поспать. Дверь закрывается с мягким щелчком. Тэхён выдыхает, чувствуя, как по спине катится капля пота. Хосок всё знает. Он достаёт телефон из кармана, проверить уведомление, которое пришло несколько минут назад. Гук: «Через час. Мне плевать, если нас убьют, я хочу тебя видеть сегодня.» Тэхён кусает губу. Пальцы быстро набирают ответ: «Буду». Через час они уже в мотеле за пределами их районов. Чонгук вжимает Тэхёна в стену, целуя его так, будто пытается выпить весь воздух из лёгких. — Ты сегодня… — Чонгук прерывается, чтобы оставить влажный след на шее Тэхёна. — Ты был невыносим. Зачем ты сказал про то, что ребята ошиваются у тебя на районе? Об этом я говорил тебе по секрету. — Мне нужно было дать им хоть что-то, — шепчет Тэхён, закидывая руки ему на шею. — Чонгук, Хосок догадывается. Чонгук замирает. Он отстраняется, всматриваясь в лицо Тэхёна. — Если честно, я тоже так думаю. Он прикрывает нас? — Похоже на то. Но это значит, что мы на грани. Нам нужно быть осторожнее. Сегодня в порту… ты слишком сильно меня прижал. И как смотрел… Все это видели. А если бы кто-то ещё догадался? Чонгук усмехается, проводя ладонью по бедру Тэхёна, и чувствует, как того пробирает дрожь. — Я не могу на тебя смотреть иначе. Ты хоть понимаешь, чего мне стоило не поцеловать тебя прямо там, на капоте твоего чёртового седана? Тэхён притягивает его за затылок, заставляя замолчать очередным поцелуем. Неловкость первых встреч ушла, сменившись голодной, почти болезненной потребностью. — Мы сумасшедшие, — бормочет Тэхён в губы Чонгука. — Мы просто влюблённые, — отвечает тот, расстёгивая верхнюю пуговицу на рубашке Кима. — Я хочу тебя, — шепчет Тэхён. — И я тебя, — отвечает Чон, целуя его в подбородок и спускаясь ниже. — Нет… — Тэхён сглатывает, и Чонгук губами чувствует движение кадыка. — Я хочу тебя… Чонгук замирает, его губы на мгновение останавливаются у самой ложбинки на шее Тэхёна, пока смысл сказанного медленно доходит до него. Он поднимает голову, вглядываясь в потемневшие глаза Тэхёна. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — шепчет Чонгук, и его голос срывается от волнения. — Ты уверен, Тэ? Мы можем просто… как раньше. Руками, ртом… Без этого. Тэхён лишь впивается пальцами в затылок Чонгука, притягивая его к себе, и целует. Чонгук подхватывает его под бёдра и в три широких шага пересекает комнату, осторожно опуская на широкую кровать. — Чёрт, этот ремень… — ворчит Чонгук, не попадая пальцами в пряжку. Тэхён усмехается на это, пытаясь помочь ему, но поднимает глаза, когда Чон резко останавливается. — Тэ, ты… ты когда-нибудь?.. — Чонгук не решается закончить вопрос, но его бегающий взгляд выдает лёгкую неуверенность. — Нет, — выдыхает Тэхён, глядя ему прямо в глаза. — Хочу, чтобы это было с тобой. Во всех смыслах. Только… Мне немного страшно, Гук. — Мне тоже, — признаётся Чонгук, и на его губах появляется слабая, почти виноватая улыбка. — У меня тоже впервые… — Мы разберёмся, — шепчет Тэхён, до конца расстёгивая ремень и замок на джинсах Чонгука. — Я смотрел много порно. Вроде ничего сложного, — говорит он, смотря вверх, и оба смеются, понимая, что теорию изучили на отлично. — Тогда сначала душ. Там проще… расслабиться, — говорит Чонгук и тянет Тэхёна за собой. Ванная небольшая, но чистая. Белая плитка, стеклянная душевая кабина, тусклый свет от одной лампочки над зеркалом. Чонгук включает воду, регулирует температуру, и они заходят под струи вместе. Вода сразу льётся по волосам, по плечам, смывая пот и напряжение дня. Чонгук прижимает Тэхёна спиной к холодной плитке, целует его медленно, руками скользит по мокрой коже: по спине, по бокам, по бёдрам. Тэхён тоже гладит его грудь, проводит пальцами по рёбрам, потом ниже, обхватывает член Чонгука и медленно двигает рукой, получая тихий стон в самые губы. — У тебя сердце сейчас из груди выпрыгнет, — тихо смеётся Тэхён, хотя сам дрожит не меньше. — К тебе в руки просится, — смеётся в ответ Чонгук, лбом прижимаясь к плечу Тэхёна, который ускоряет движение руки. — Да, блять! Тэ! — Тебе хорошо? — спрашивает прямо в ухо Тэхён, языком проводя по мочке. — Пиздец как! — стонет Чонгук, сильнее сжимая бёдра Тэхёна. — Хочу отсосать тебе! — Он поднимает голову и смотрит затуманенными глазами. От резкой перемены Тэхён замирает и может только наблюдать, как Чонгук опускается на колени перед ним. — Ох… Блять! — Он чуть не теряет равновесие, когда его член сразу берут в рот и начинают сосать, облизывая от основания до самого конца. — Блять, Ч-чон! — руки на автомате упираются в стену и стекло кабинки, чтобы получить хоть какую-то опору. Чонгук усердно двигает головой, помогая себе рукой. Он ласкает ладонью у основания члена Тэхёна и дрочит ему, когда пытается сделать вдох. Другой рукой он тянется по его прессу вверх, гладит и с силой сжимает грудь, отчего Ким вскидывает голову и прикусывает нижнюю губу, чтобы не закричать от удовольствия. Почувствовав, что скоро кончит, Тэхён зарывается пальцами в волосы Чонгука. — Чон… Гук, я… Блять! Ему всё же удаётся оттянуть его за волосы, но Чонгук высовывает язык и по-блядски смотрит на него, продолжая надрачивать. — Твою мать! — Тэхён выдыхает, и его всего трясёт от оргазма. Капли спермы попадают на кончик языка Чонгука, на его подбородок и грудь. Это выглядит чертовски горячо, и Тэхён теряет голову, когда Чонгук облизывается и ухмыляется ему. — Ты нарываешься… — Он наклоняется и целует его, чувствуя привкус своей спермы. — Я стараюсь, — дерзит Чон, вставая на ноги. Они, расслабленные, выходят из душа и даже не одеваются. Чонгук толкает Тэхёна на кровать и сразу нависает сверху. — Когда я снимал номер, на ресепшене мне сказали, что здесь есть лубрикант и презервативы. Воспользуемся? Тэхён кивает на это, и Чонгук тянется к прикроватной тумбе. Он достаёт небольшой тюбик и ленту из десяти презервативов, смеясь над тем, что этого для них может не хватить. — Лежи спокойно, — шепчет Чонгук, целуя Тэхёна в висок. — Скажешь, если что-то не так. Тэхён кивает и раздвигает ноги шире. Чонгук выдавливает лубрикант на пальцы, разогревает его в ладони, потом осторожно проводит по входу. Тэхён вздрагивает от холода, и мышцы напрягаются. — Расслабься, Тэ… дыши, — бормочет Чонгук, целуя его в грудь, потом в живот. Он входит одним пальцем медленно, чувствуя, как Тэхён сжимается вокруг него. Ждёт, пока дыхание выровняется, потом добавляет второй. — Всё хорошо? — спрашивает он, поднимая глаза на Тэхёна, который сразу кивает ему. — Немного больно, но терпимо. Продолжай. Чонгук нависает над ним, чтобы поцеловать, и двигается осторожно, растягивая. Ищет ту точку внутри, а когда находит, Тэхён резко выгибается и стонет. — Вот здесь? — спрашивает Чонгук, повторяя движение. — Да… блять… да, — выдыхает ему в губы Тэхён, пальцами впиваясь в плечи Чонгука. — Ещё… Да! Чонгук добавляет третий палец, двигается ритмично, пока Тэхён не начинает сам толкаться навстречу. — Готов? — спрашивает он, вытаскивая пальцы, и надевает презерватив, смазывая его лубрикантом. — Да… давай… Чонгук входит медленно, Тэхён шипит, морщится, но, когда видит напуганный взгляд, тут же кивает: — Не останавливайся… продолжай… Чонгук подаётся вперёд ещё чуть-чуть, потом ещё, пока не входит полностью. Оба замирают. Тэхён тяжело дышит, глаза закрыты, губа прикушена. Чонгук целует его в щёку, в висок, в уголок рта. — Больно? — Немного… но… хорошо. Двигайся. Чонгук начинает двигаться. Сначала неглубоко, чувствуя, как Тэхён постепенно расслабляется. Через пару минут Тэхён сам обхватывает его ногами за талию и тянет ближе. — Быстрее… Давай, Гук… можно быстрее… Чонгук ускоряется, но всё ещё осторожно, боится сделать больно. Тэхён стонет громче, пальцы царапают спину Чонгука, бёдра поднимаются навстречу. Они наконец находят общий ритм. Тэхён полностью расслабляется, получая лишь удовольствие. В какой-то момент он подталкивает Чонгука, садится на него сверху и начинает двигаться сам. Чонгук держит его за бёдра, смотрит снизу вверх, не отрываясь от приоткрытых губ. У Тэхёна покрасневшие щёки, и это смотрится чертовски сексуально. — Чонгук… я… близко… Чонгук приподнимается, обхватывает Тэхёна за талию и валит его обратно на спину. Он двигается быстрее, глубже, одной рукой берёт член Тэхёна и дрочит в такт своим движениям. Тэхён кончает первым, выгибается и стонет громко. Чонгук тоже не выдерживает, входит до упора и кончает в презерватив, дрожа всем телом. Они лежат так минуту, тяжело дыша, потом Чонгук медленно выходит, снимает презерватив, завязывает и бросает в мусорку у кровати. Тэхён тянет его к себе и обнимает крепко. — Больно было? — спрашивает Чонгук тихо, гладя его по волосам. — Сначала да… потом нет. Было… невероятно. — Тэхён целует его в плечо. — Только в следующий раз… давай поменяемся. Хочу попробовать быть сверху. — Чонгук тихо смеётся, прижимает его ближе. — А тебе? — вопрос звучит тише. — Ужасно, — хрипло отвечает Чон, и Тэхён замирает. — У меня всё затекло, кровать скрипит как проклятая, и я, кажется, укусил тебя за плечо. Но я хочу повторить это ещё тысячу раз. И только с тобой. — Придурок, — смеётся Тэхён и целует его. Ночь они проводят вместе, даже не думая о том, что их могут искать.

***

Спустя почти год обстановка в городе накаляется до предела. О конфликте между Тэхёном и Чонгуком говорят уже за пределами их территорий, и мелкие группировки, решив воспользоваться этим, нападают на южную территорию, где как раз граница влияний Кима и Чона. Чонгук выскакивает из внедорожника, сжимая в руке биту. Вокруг свистят пули, бьются стёкла, и крики смешиваются с рёвом моторов мотоциклов. Он видит Хосока, который отстреливается из-за колонны, и понимает, что Тэхён где-то внутри ангара. — Юнги, прикрой! — орёт Чонгук и бросается к боковому входу. Внутри ангара темно, пахнет гарью и очень пыльно. Тэхён зажат в углу за грудой деревянных ящиков. Перед ним трое парней из мелкой банды, которые явно не собираются вести переговоры. У одного в руках нож, у другого обрез. Тэхён выглядит бледным, его белый пиджак испорчен грязью и кровью. Частично своей, но в основном своих врагов. Он целится из своего пистолета и нажимает на курок, но оружие подводит в самый нужный момент. — Блять, — шипит Тэхён, проверяя количество патронов. Пусто. Он бросает пушку, снимает пиджак, корчась от боли в руке, и выходит из-за укрытия. Парни из банды хищно улыбаются. Все прекрасно понимают, что в этом бою Тэхёну не справиться, но он всё равно делает выпад, сбивая с ног ближайшего противника точным ударом в челюсть. Раненная рука отзывается вспышкой боли, замедляя его движения. Второй бандит, заметив заминку, перехватывает нож поудобнее и делает рывок, заходя Тэхёну за спину, пока он не видит. — Совсем нюх потеряли, шакалы сраные? — рычит Чонгук, ударяя ублюдка битой по затылку. Тэхён в шоке оборачивается и, увидев Чонгука, облегчённо вздыхает. — Долго ты, Чон, — улыбается он, вставая спиной к спине Чонгука. — Скажи спасибо, что вообще пришёл, принцесса, — огрызается парень. Оставшиеся двое и подоспевшее подкрепление банды кидаются на них одновременно. В ангаре начинается настоящая мясорубка. Тэхён и Чонгук двигаются как единый механизм. Когда Тэхён уходит в низкий перекат, уворачиваясь от удара арматурой, Чонгук сверху обрушивает биту на голову нападающего. Когда Чонгука зажимают у стены, Тэхён подсекает противника и впечатывает подошву ботинка в лицо другому. Они дерутся, понимая друг друга без слов. Тэхён ловит летящий в него нож за рукоятку и, не раздумывая, вгоняет его в плечо отбросу, который пытался прыгнуть на Чонгука сбоку. Чонгук в ответ выбивает ногой дверь ящика, создавая преграду для нападающего, и добивает его коротким ударом биты в корпус. Последний нападающий хрипит на полу, когда в ангар врывается Хосок с людьми Кима. Фонари разрезают пыльный воздух вокруг. Чонгук и Тэхён, оба в крови, в пыли, тяжело дышат, стоя плечом к плечу. Рука Чонгука по-хозяйски лежит на талии Тэхёна, поддерживая его, пока тот пытается унять дрожь от боли в раненной руке. Хосок переводит взгляд с окровавленной биты Чонгука на разодранную рубашку Тэхёна. Десяток боевиков Кима за спиной Хосока начинают перешёптываться. Тэхён первым приходит в себя. Он резко сбрасывает руку Чонгука и делает шаг назад, едва не спотыкаясь о тело бандита. — Пошёл вон, Чон! — орёт он. — Думал, я не справлюсь? Думал, раз помог с парочкой ублюдков, я теперь твой должник? Проваливай, пока я не приказал своим людям доделать то, что не успели эти отморозки! Чонгук на мгновение замирает, в его глазах вспыхивает обида, но он держит себя в руках. Криво усмехается, вытирает кровь с руки о свои джинсы и сплёвывает под ноги Тэхёну. Он вытирает биту о край своей майки, глядя Тэхёну прямо в глаза. — В следующий раз дам им вырезать тебе почки, Ким, чтобы ты не тратил моё время на свои детские игры. Он разворачивается и идёт к выходу. Хосок молча провожает его взглядом, а потом подходит к Тэхёну. — Тэ, ты в порядке? — Он кладёт руку на его здоровое плечо. — И что это у вас было? Тэхён лишь грубо отпихивает его руку, ничего не отвечая, подбирает свой испачканный пиджак и идёт к машине, стараясь не хромать. Через час Чонгук уже ждет в эллинге. Он мечется по бетонному полу, сжимая и разжимая кулаки. Кровь на предплечье подсохла, стягивая кожу, но он даже не думает её смывать. Когда дверь с грохотом распахивается и на пороге появляется Тэхён, Чонгук взрывается первым. — Ты совсем больной?! — орёт он, делая шаг навстречу. — У тебя был пустой магазин, Тэхён! Пусто, блять! Ты нахуя вышел против троих с голыми руками? Ты хоть понимаешь, что я мог не успеть? Тэхён швыряет свой испорченный пиджак на верстак и разворачивается, сверкая глазами. — А я тебя просил успевать?! Я просил тебя лезть в эти разборки? Ты вёл себя как влюблённый идиот, Чонгук! Ты при всех хватал меня за талию, прижимал к себе и смотрел на меня так, будто у тебя сейчас истерика случится! — Да потому что у меня она чуть и не случилась! — Чонгук сокращает расстояние и хватает Тэхёна за лицо двумя руками, встряхивая. — Я видел нож у твоей спины! Мне плевать на всех! Если бы тебя прирезали, мне бы эти районы нахуй не сдались! — В этом и проблема! — Тэхён с силой толкает его в грудь, пытаясь вырваться. — Ты не думаешь головой! Мы год строили эту стену, год врали всем, а ты сегодня её чуть не снёс за пять минут. — И что?! — Чонгук снова наступает и, взяв Тэхёна за грудки, прижимает его к холодной стене эллинга. — Пусть знают! Мне надоело прятаться! Надоело делать вид, что я хочу вскрыть тебе глотку, когда я хочу тебя просто коснуться и поцеловать! — А мне не надоело так жить?! — выкрикивает Тэхён, и его голос срывается на хрип. — Но тебя могут убить, Чонгук. Тебя просто сотрут с лица земли, если отец увидит или услышит хоть что-то. Ты для него никто. Уличный мусор, который посмел коснуться его наследника. Ты думаешь, ты сильный? Против целой армии клана Ким ты ничто! Чонгук замирает, его лицо искажается от обиды и ярости. Он медленно отпускает воротник Тэхёна и делает шаг назад. — Мусор, значит? Вот как ты обо мне думаешь? Что я просто проблема, которую тебе приходится скрывать, чтобы папочка не расстроился? — Я не говорил этого, — Тэхён тяжело дышит, опуская плечи. — Я пытаюсь спасти твою шкуру, придурок. — Не надо меня спасать! — Чонгук бьёт кулаком в стену рядом с головой Тэхёна, так, что штукатурка сыплется на плечи Кима. — Я сам себя спасу. А если тебе так стыдно за «уличного пса», то зачем ты вообще сюда пришёл? Уходи! Возвращайся в свой особняк, надень новый белый костюм и забудь, что я существую. Тэхён смотрит на него в упор. В его глазах стоят слезы, но он не даёт им скатиться. — С удовольствием, — шепчет он. — Увидимся на ринге! Тэхён резко разворачивается и идёт к выходу. Дверь эллинга закрывается с оглушительным стуком, и Чонгук остается один, тяжело дыша и чувствуя, как внутри всё кипит от злости.

***

Заброшенный оперный театр на окраине города превращается в шумную арену. Хрустальные люстры освещают установленный прямо в центре партера восьмиугольник ринга. Запах дорогого парфюма смешивается с ароматом сигар. Кланы собираются каждый год, чтобы показать свою силу и просто повеселиться. У каждого есть свой представитель, который будет драться за звание чемпиона. Естественно, делаются большие ставки, а участники готовятся заранее. В этом году Ким-старший предложил Тэхёну участвовать, и тот согласился. Чонгук же, узнав об этом, сразу вызвался стать его противником, опираясь на их легенду и на то, что лучше он выйдет и проиграет, чем против Тэхёна поставят какого-нибудь верзилу. Господин Ким сидит в первом ряду, вальяжно откинувшись на бархатное кресло. Он выглядит безупречно: седина в висках, холодный взгляд и трость с набалдашником из слоновой кости. Сразу видно, в кого Тэхён такой красивый. Когда мимо него проходит Чонгук, старик даже не поворачивает головы. — Чон Чонгук, — произносит Ким громко, и звучит это слишком пафосно, — слышал, вы зачистили южные склады. Грубо, шумно… как-то по-уличному, по своему, но эффективно. Чонгук останавливается рядом, засунув руки в карманы чёрных брюк. Его чёрная рубашка сверху расстегнута на пару пуговиц, открывая вид на татуировки, выползающие на шею. — Стараемся соответствовать вашим стандартам, господин Ким, — Чонгук ухмыляется, глядя на ринг. — А ещё я не люблю оставлять мусор на своей территории. Ким наконец переводит на него взгляд. — У вас есть амбиции, и это похвально. Но амбиции без родословной — это просто звук, который скоро затихнет. — Ким делает глоток виски. — Сегодня мой сын покажет вам, что такое дисциплина и настоящая ярость. Тэхён долго тренировался. Надеюсь, вы не разочаруете его своей… простотой. — Уверяю вас, я умею удивлять… — Чонгук сжимает челюсти так, что желваки ходят ходуном. — Посмотрим, чего стоит ваша дисциплина против моих амбиций. А сейчас прошу меня простить, мне нужно готовиться к бою. Гул толпы затихает, когда на ринг первым выходит Тэхён. На нем только черные спортивные штаны, торс обнажён, руки плотно забинтованы. У него подтянутое натренированное тело и светлая кожа. Чонгук поднимается следом. На нём такая же экипировка, но его тело — полная противоположность: смуглое, покрытое шрамами и чёрными чернилами татуировок. Чонгук по габаритам чуть больше Тэхёна, что особенно бросается в глаза, когда они вот так, полуголые. Парни встают друг напротив друга. Между ними искрит так, что зрители подаются вперед, ожидая хлеба и зрелищ. Судья даёт сигнал и отходит в сторону. Чонгук делает пробный выпад, сокращая дистанцию. Он ждёт удара, ждёт, что Тэхён выплеснет на него всю ту ярость после их ссоры. Он сам хочет этой боли, хочет почувствовать Тэхёна в драке, раз уж по-другому сейчас нельзя. Но Тэхён не двигается. Он стоит, опустив руки, и смотрит Чонгуку прямо в глаза. В этом взгляде нет ненависти. Лишь усталость. Тэхён медленно развязывает тесёмки на перчатках, и зал замирает. Чонгук тоже выпрямляется, следя за его движениями. Тэхён бросает перчатки на ринг, взглядом обводит зрителей и смотрит на Чона. — Я не буду с тобой драться, — произносит он тихо, но в наступившей тишине его голос слышат все. Тэхён быстро разворачивается и, не глядя на отца, который вцепился в трость так, что костяшки на пальцах побелели, просто перешагивает через канаты и идет к выходу из зала, не оборачиваясь. Чонгук стоит посреди ринга с секунду, тяжело дыша. Их план, имидж, кланы — всё летит к чертям. Он срывается с места, перепрыгивает через ограждение и несётся следом за Тэхёном под ошарашенные взгляды сотен людей. Господин Ким медленно встаёт со своего места. Его лицо не выражает ничего, кроме ледяного спокойствия, но трость в руке дрожит. Он смотрит на пустой ринг, на брошенные перчатки, а потом переводит взгляд на Хосока, который стоит за его спиной и смотрит в сторону, куда ушли эти двое. — Хосок, — голос Кима звучит уж слишком спокойно, — почему Чон Чонгук побежал за моим сыном? — Наверное, хочет убедить вернуться на ринг, господин Ким, — быстро отвечает Хосок, хотя его сердце пропускает удар. — Убедить… — Ким щурится, глядя в сторону выхода. — Тэхён никогда не сдавался. Ни в бизнесе, ни в бою. А Чонгук… в его глазах не было жажды победы, когда он смотрел на моего сына. Там было что-то другое. Что с этими двумя? Ким полностью поворачивается к Хосоку, и в его взгляде появляется подозрение, от которого веет могильным холодом. — Выясни всё. И да, Хосок… — мужчина позвал серьёзно. — Если ты что-то скрываешь от меня, постарайся сделать так, чтобы я был не последним, кто обо всём узнает. Тэхён практически бежит по длинным коридорам театра, игнорируя недоуменные взгляды персонала. Он не видит ничего перед собой, в ушах стоит только гул собственного сердца. Ему плевать на ставки, плевать на репутацию и на то, что отец сейчас, скорее всего, подписывает ему смертный приговор. Он просто не может ударить Чонгука даже ради игры. Больше не может. Это выше его сил. — Тэхён! Стой! — кричит Чонгук, но Тэхён только ускоряет шаг. Он залетает в пустую гримерку и пытается захлопнуть дверь, но Чонгук врезается в неё плечом, вваливаясь внутрь. Он тяжело дышит, а его татуированная грудь ходит ходуном. — Уйди, Чон! — кричит Тэхён в отчаянии, не смотря на своего парня. Он со злости бьёт кулаком об стену, в кровь разбивая костяшки. — Ты что творишь?! — Чонгук толкает дверь, закрывая их. — Тэхён, ты понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты нахуя так подставился? Тэхён резко оборачивается. Его трясёт. — А что я должен был сделать? Выйти и разбить тебе лицо? После того, что мы наговорили друг другу в эллинге? После того, как я не спал, думая, что потерял тебя из-за своей трусости? Чонгук замирает на месте. Вся его ярость испаряется, стоит ему увидеть, как дрожат руки Тэхёна. Он делает шаг вперёд, но Тэхён не позволяет, отходя от него. — Я не мог на тебя замахнуться, Гук, — мотает головой, прижимаясь спиной к зеркалу в золочённой раме. — Когда я увидел тебя там, на ринге… я понял, что мне плевать на отца. На всех плевать! Пусть убивают. Но я больше не хочу играть. Это выжигает меня изнутри. Чонгук подходит вплотную, нависая над ним. Он упирается руками в зеркало по обе стороны от головы Тэхёна, запирая его в кольцо своего тела. — Ты идиот, Ким Тэхён, — выдыхает Чонгук прямо ему в губы. — Красивый, благородный и абсолютно сумасшедший идиот. Твой отец нас сотрёт в порошок. Тэхён поднимает руки и кладёт ладони на горячие плечи Чонгука. — Мне всё равно. Главное, что ты здесь. Чонгук не выдерживает. Он впивается в губы Тэхёна отчаянным, почти болезненным поцелуем. В нём бушует страх потери и дикое облегчение. Тэхён отвечает с той же силой, цепляясь в Чонгука так, будто тот его единственный спасательный круг в шторме, который они сами же и создали. В это время в зале Хосок чувствует, как по спине стекает холодный пот. Он видит, как господин Ким садится обратно в кресло, медленно постукивая пальцами по набалдашнику трости. Это плохой знак. Очень плохой. — Мин… — Хосок находит взглядом Юнги, который стоит у противоположной стены с каменным лицом. Они обмениваются короткими кивками. Юнги понимает, что нужно уводить Чонгука из театра прямо сейчас, пока охрана не получила приказ избавиться от него. — Господин Ким, — Хосок делает шаг к мужчине, — я сейчас же приведу Тэхёна. У него, должно быть, случился нервный срыв из-за переутомления… — Нервный срыв? — перебивает его Ким. — Мой сын не знает, что это такое. Зато он знает, что такое верность. Вопрос только — кому. — Он делает паузу, вглядываясь в толпу, которая начала шушукаться. — Чон Чонгук побежал за ним не как враг, Хосок. Он побежал за ним как человек, который боится потерять что-то ценное. Хосок сглатывает, сохраняя маску. — Ступай, — Ким коротко кивает, не глядя на него. — На этот раз я закрою глаза, спишу на юношеский максимализм. Но если через десять минут ты не приведёшь его на этот ринг, я начну решать проблему своими методами. Хосок не ждёт второго приказа. Он разворачивается и быстрым шагом направляется к выходу. Проходя мимо Юнги, он едва заметно дёргает подбородком в сторону кулис. Мин, не меняя выражения лица, отлипает от стены и следует за ним через другой проход. Они сталкиваются в техническом коридоре. — Твой идиот в гримёрке с Тэ, — шипит Хосок, хватая Юнги за локоть и затаскивая в нишу за тяжелой бархатной шторой. — Если они сейчас же не уберутся отсюда, Ким пустит их на фарш прямо в этом театре. Он уже всё понял, Юнги. — Мой идиот? — Юнги криво усмехается, хотя в глазах плещется тревога. — Это твой принц бросил перчатки и устроил этот цирк. Мой просто пытается спасти то, что ещё не до конца сгорело. — Хватит! — рявкает Хосок. — Слушай внимательно. В конце коридора есть выход для декораций, там стоит мой чёрный внедорожник. Держи ключи. Охрана на том посту подчиняется мне, я дам им сигнал пропустить вас. Забирай обоих, и валите отсюда! — Обоих? — Юнги прищуривается. — Ты понимаешь, что если Тэхён исчезнет вместе с Чонгуком, Ким объявит на нас охоту по всему городу? — У нас нет выбора! — Хосок почти срывается на крик, но вовремя берёт себя в руки. — Если Тэхён вернётся в зал, Ким заставит его доказать верность, убив Чонгука. Или наоборот. Вези их в тот мотель, где они прятались. Я выиграю вам пару часов, скажу, что Тэхёну стало плохо и я отправил его в больницу под охраной. Давай, Мин, мать твою! Не тормози! В гримёрке время будто остановилось. Чонгук по-прежнему прижимает Тэхёна к зеркалу, лбом упираясь в его лоб. — Нам нужно уходить, — шепчет Тэхён, хотя его пальцы всё ещё судорожно сжимают плечи Чонгука. — Отец… он не простит этого позора. — Пусть подавится своим позором, — рычит Чонгук, но тут дверь гримёрки распахивается от мощного удара ноги. Оба парня мгновенно отскакивают друг от друга, Тэхён инстинктивно тянется к поясу за пистолетом, но он в одних спортивных штанах. — Одевайтесь. Живо, — отрезает Юнги, кидая Чонгуку его куртку, которую он успел подхватить. — Тэхён, набрось это. — Он швыряет ему какой-то тёмный плащ. — Юнги, что происходит? — спрашивает Чонгук, но послушно натягивает куртку. — Происходит то, что Хосок сейчас ставит свою голову на плаху, чтобы вы двое успели сбежать, идиоты! — Юнги выглядывает в коридор, проверяя обстановку. — У нас пару минут, пока люди Кима не начали перекрывать центральные выходы. Если через две минуты вы не будете в машине, нам всем конец. Тэхён набрасывает плащ прямо на голое тело. Он смотрит на Чонгука, и в этом взгляде решимость, которой позавидовал бы его отец. — Идем, — говорит Тэхён, первым делая шаг на выход Они бегут по тёмным служебным переходам мимо пыльных декораций. Юнги быстро идёт впереди, сжимая в руке нож. В конце коридора действительно виднеется массивная железная дверь. — Сюда! — шепчет Юнги. Они выскакивают на холодный ночной воздух. У двери стоят двое людей Хосока, они молча кивают и расступаются, делая вид, что смотрят в другую сторону. Чонгук заталкивает Тэхёна на заднее сиденье, запрыгивает следом. Юнги падает в кресло водителя и срывает машину с места, поднимая облако пыли. — Куда мы? — спрашивает Тэхён, оглядываясь на удаляющееся здание театра, где уже явно их начинают искать — Туда, где вас не найдут до рассвета, — Юнги крутит руль, уходя в занос на повороте. — А потом, парни… потом нам придётся либо бежать из этого города, либо сжечь его до основания, чтобы вы могли быть вместе. Тэхён находит в темноте руку Чонгука и крепко сжимает её. Чонгук отвечает тем же, притягивая его ближе к себе. Они знают, что эта ночь — это последняя спокойная ночь в их жизни. Завтра начнётся война. Юнги смотрит в зеркало заднего вида. Его лицо напряжённое, губы сжаты в тонкую линию. Он закатывает глаза, понимая, что слова: «Я же говорил» — сейчас будут в самый раз, но этих влюблённых идиотов разве переубедишь. — У нас максимум два часа, пока Ким не поднимет весь город, — говорит он спокойно. — Я отвезу вас на старую ферму за границей районов. Там хозяин — мой старый должник, будет молчать. Продержитесь там хотя бы сутки, пока я не разберусь, что можно сделать. Чонгук кивает, не отрывая взгляда от Тэхёна. — А потом? — спрашивает он друга. — Потом либо вы оба уезжаете из страны, либо… — Он делает паузу. — Либо вы начинаете войну, которую точно не выиграете. Не сейчас. Ким-старший не простит публичного позора. Он потерял лицо перед всеми кланами. Для него это хуже, чем потерять сына. — Я не уеду без него… — Чонгук сжимает руку сильнее. — И я не уеду без тебя, — отвечает ему Тэхён. Юнги фыркает. — Тогда готовьтесь. Потому что завтра твой отец, Тэхён, объявит на Чонгука охоту. А на тебя — «розыск» внутри клана. Вы станете самыми дорогими мишенями в этом городе. Через час машина сворачивает на грунтовку. Фары выключаются, чтобы не привлекать внимания. Последние километры они едут в полной темноте, ориентируясь только по памяти Юнги. Ферма оказывается старым домом с облупившейся краской, заросшим садом и сараем, который выглядит так, будто вот-вот рухнет. Внутри пахнет пылью и старым деревом. Есть электричество, вода, две комнаты, кухня и одна большая кровать. Юнги бросает на стол ключи от машины, которую припарковал в сарае. — Еда в холодильнике, деньги в ящике под раковиной. Телефон там же. Я свяжусь с вами через сутки. Если не позвоню в течение двух часов, считайте, что меня больше нет. — Он смотрит на них обоих. — Вы идиоты. Оба. Но… я вас прикрою, сколько смогу. Надеюсь, Хосок тоже, если ещё жив. Чонгук протягивает руку, и Юнги крепко её пожимает. — Спасибо, хён. Юнги кивает и уходит. Тишина становится оглушительной. Тэхён стоит посреди комнаты, обхватив себя руками. Чонгук подходит сзади, обнимает, прижимает к груди. — Нам нужно обработать твою руку, — говорит он тихо. Тэхён кивает, и они молча идут в ванную. Чонгук осторожно промывает рану и накладывает свежую повязку из аптечки, которую нашёл в шкафу. Потом они ложатся в кровать. Одежда остаётся на полу. Они лежат лицом к лицу, обнимаются так крепко, будто боятся, что кто-то сейчас ворвётся и разорвёт их. — Я не жалею, — шепчет Тэхён в темноте. — Даже если завтра нас найдут и убьют. Я не жалею, что выбрал тебя. Чонгук медленно и нежно целует его в лоб, потом в губы. — Я тоже. Если умрём, значит, умрём вместе. А если выживем… — Он делает паузу. — То построим что-то своё. Без отца, без кланов, без всего этого дерьма. Тэхён улыбается впервые за вечер. — Я бы хотел петь. — А я бы хотел мотоцикл. Самый громкий и быстрый. И чтобы ты сидел сзади, обнимал меня и не отпускал. Они смеются тихо, почти беззвучно. Ночь проходит спокойно. Никто не приходит. Утром Юнги присылает сообщение на старый телефон. «Ким объявил, что Тэхён похищен Чонгуком. Официально вы в розыске. Неофициально — приказ «брать живым». Хосок со мной. Не целиком, но жить будет. Самое главное! Есть человек, который готов вывезти «груз». Через три дня в порту будет контейнер. Если успеете, уедете в Европу. Я организую документы. Решайте быстро». Чонгук показывает сообщение Тэхёну. Тот читает и смотрит на Чона. Они решаются, понимая, что жить в свободе им хочется больше, чем умереть от рук отца. На третий день Юнги приезжает сам. Привозит два паспорта, билеты, наличные. — Контейнер отплывает в 4 утра. Вас проведут через служебный вход. Дальше Стамбул, потом Париж. Оттуда — уже куда захотите. — Готов? — Чонгук смотрит на Тэхёна. — Готов, — Тэхён уверенно кивает. Они прощаются с Юнги и благодарят его за всё. — Просто… не возвращайтесь. Никогда. Через неделю в новостях появляется короткая заметка: «Наследник клана Ким Тэхён объявлен пропавшим без вести после похищения. Подозреваемый — Чон Чонгук, главарь конкурирующей группировки. Вооружён и крайне опасен».

***

Господин Ким сидит в своём кабинете. Перед ним пустое кресло, где раньше всегда сидел сын. На столе фотография маленького Тэхёна, смеющегося на крыше гаража рядом с Чонгуком. Он долго смотрит на фото, потом убирает его в ящик стола и закрывает на ключ. Он недооценил их. А где-то в Европе, в маленькой квартире с видом на Сену, Тэхён стоит у окна и тихо поёт. Голос чистый, низкий, свободный. — Красиво поёшь. — Чонгук подходит сзади, обнимает, кладёт подбородок ему на плечо. Тэхён улыбается и поворачивает голову, чтобы поцеловать его. Они стоят так долго. Просто стоят и любуются закатом. И впервые за много лет им не нужно прятаться и боятся. Они свободны, они счастливы. Они не враги больше.