Дневник парижанки Луизы в Лондоне

Лондон, 1881 год, поздний июль              Сегодня Лондону был дождливым и туманным. Дождь не переставал лить с самого утра, будто пытался утопить город, а туман скрывал потоп от всего мира. Я шла по дождливому городу, закрываясь бордовым зонтиком, который я купила ещё в Париже перед отъездом к тёте Анне. Родители решили отправить к ней, чтобы улучшить английский язык и познать викторианский Лондон. Отец нанял учителя английского языка, чтобы я знала некоторые азы. Я внимательно слушала учителя. Было тяжело, ноя я старалась вникнуть правила. Помимо английского языка меня обучали викторианскому этикету, поэтому мама наняла учителя из Англии. Когда обучение подошло к концу, родители отправили меня в Англию.       Англия встретила меня мрачным и грустным видом: заводы выпускали чёрные клубы дыма, везде грязь и помои, Темза коричневая, словно ржавчина в шестерёнке. А где-то рядом ходила смерть. Я однажды спросила тётю, почему так мрачно и грустно. Она ответила, что город не любит веселиться.       Я шла по улице и увидела, как двое мальчиков обокрали какую-то женщину около сорока лет. Это воришки, которые выживают и бояться со смертью. Несчастные детишки — они брошены на произвол судьбы. Лондон никого не щадит — заставляет выживать и бороться за жизнь, но не все выживают.       Ох, Париж, ты бы знал, какой Лондон злой и суровый, а ты жалеющий людей прекрасный город. Ты радуешься любому дню и желаешь счастья. Я посмотрела на небо и в мыслях спросила: «Но почему так жестоко?». Где-то в далеке Биг Бен дал ответ в виде печального звона. Лондон, 1881, ранний август, кладбище       Я находилась на кладбище и вместе с Джеймсом, сыном богатого аристократа, который являлся соседом тетушки Анны, и пила чай возле могилки, на который изображено фото молодой девушки. Как я поняла по словам Джеймса это дочка кухарки, которая умерла от холеры два года назад. Где-то в далеке я увидела каких-то девочек и родителей, которые сидели возле могилки и трапезничали.       — Джеймс, скажи, пожалуйста, почему в Англии устраивают пикники возле могилок? — поинтересовалась я, выпивая чай. Джеймс с удивлением посмотрел на меня и чуть не подавился чаем.       — Понимаешь, Луиза, дело в том, что после смерти мужа королевы Виктории, у нас появился культ смерти. Королева до сих пор носит траурное платье. Мы делаем посмертные фото, когда кто-то умирает. Странно, но мы должны уважать королеву и традиции, — рассказал Джеймс.        Я чуть не потеряла сознание — оказывается англичане замешаны на смерти. У них смерть — это смысл жизни. У нас в Париже, когда хоронят, то не делаем посмертное фото, а всего лишь провожаем на тот свет и живём дальше. Где-то слышался плачь женщины. Она оплакивала какого-то сына или дочь. Бедная женщина — потеряла родного человека, который для неё что-то значил.       Сделав глоток чая, я с печалью поставила чашку на скатерть, расстеленную на траве.. Потом посмотрела на могилку, где на меня смотрела девушка, будто она хотела мне рассказать, как она умирала от холеры. Девушка на фото была живая. Могилы оживляют мертвецов через фото.