Ключи от рая

Из слегка покосившегося, местами треснувшего дымохода, с выветрившимся раствором между кирпичей, коптил грязно-серый дым. Он выходил густыми клубами, указывая на сернистый уголь низкого качества, да может ещё на то, что здесь требовалось внимание трубочиста. Это разожгли чугунную, некогда прокопченную слугами плиту, три старшие сестры Флаэрти. Те кто умел с ней управляться, давным-давно покинули беспомощных в быту леди потому, что почти забыли как выглядит жалование. Последние многое делали  сами по дому — как могли и как учил брат, наняв как-то раз им для разъяснений, крестьянку из дальней деревни. Чтобы не сплетничала о них с местными. Всё в этом доме, несло на себе следы запустения, туман воспоминания о некогда благополучных днях, что минули, увы..! — оставив после себя блеклую позолоту на оконных рамах, потемневший пол из дуба, кое-где рассохшегося, а в былые времена отполированного, ему соответствовали ковровые дорожки — выцветшие и угрожающе истончившиеся. В гостиную, лучше вобще было не совать нос, чтобы не заполучить хандру: цвета на обивке мебели можно было лишь угадывать;  материал кое-где, разошëлся по швам; из кресел выглядывал конский волос. Редко топленый камин, уныло взирал обломками угля под серым пеплом. На каминной полке, неловко себя чувствовала пара фарфоровых фигурок с отколотыми краями. Когда-то, им составляли компанию внушающие почтение часы, да они привлекли внимание королевского пристава в его очередной приход. Тяжёлые шторы, пропуская тусклый свет, делали комнату ещё более безжизненной.  На всём лежала печать усталости от борьбы за респектабельный вид, что не по карману аристократичным хозяевам. Да и весь дом, производил впечатление, сплошного скольжения вниз и приближающейся катастрофы, что для его жителей, обычно оканчивается в долговых тюрьмах.  Положение сестёр, не способных совладать с розжигом, спасла маленькая Фанни Адамс, в доме Флаэрти — частый гость. Дочь пьяницы и по существу беспризорный ребенок, она прибилась к их дому как больная кошка. Семилетка сидела внутри или возле, когда снаружи было теплее, развлекая девиц сельскими сплетнями, что удавалось подслушать, приносила иной раз ворованный мешок уголя для очага. А они делились с ней всем, что посылал не слишком-то щедрый к ним Господь. Это если сравнивать с семейством банкира Вильерса, а тем более с Де Верами и щедрый сверх всякой меры — если сравнивать с самой Фанни Адамс и подобными ей оборванцами. Сирил, помогал заморышу пережить холода, наступавшие довольно скоро после уборки урожая и зиму: он раздобывал ей боты без дыр и шерстяные пальто без прорех, да теплый капор. Правда ей приходилось прятать эти сокровища от отца, который исправно относил их барахольщику, заботясь о благосостоянии местного трактирщика, а вовсе не собственного ребёнка. И тогда чертыхаясь и собирая всё проклятия на голову горького пьяницы, Сирил снова совершал для неё чудо, привозя из своих поездок новые вещи, а как-то раз и куклу, с половину её самой! Этот клад, она прятала особенно тщательно — в доме у самого же Сирила, приходя с ней поиграть и радуясь, что её пухлощекая красавица в золотых локонах, взирающая стеклянными глазами надменно, цела и невредима. А кроме того, ей даже удавалось подработать у местного брадобрея, что собирал также барышень на вечера и  балы. В сражениях с густыми волосами, ради замысловатых причесок, маленькие ловкие пальцы, были отнюдь не лишними. Это тоже заслуга её доброго принца Сая, потому, что обычную оборванку- замарашку, ни за что бы и на порог не пустили! Правда однажды, она продала свои длинные волосы, пожилой даме на шиньон, получив два шиллинга и нагоняй от Сая, что долго выговаривал ей о личном достоинстве, которое не стоит никаких денег, потому что бесценно и юная мисс, должна это крепко помнить. А затем, выдал ей без всяких условий — целых три! А кроме того, раз Бог решил поселить густые волосы именно на её голове, а не на голове лысеющей леди — так тому и быть, и кто она такая, что решила изменить Божью волю?!  Вобщем Фанни Адамс, была безраздельно предана семейству, молясь за их удачу, как за собственную. Ну а поводом редкого розжига плиты, послужило неожиданное знакомство сестёр, с приезжим соседом их главным кредитором и его другом, инженером из самого Лондона! Мистер Джеймс Уитмен и мистер Чарльз Хьюз, были галантны, обходительны, сообщив уже то, что сёстры и так знали от Сая: их земля в запустении на поверхности, имеет минералы в своих недрах — они все могут неплохо заработать, а семейство Флаэрти покончить с унылым и унизительным существованием должников всей округе. Только вот лишь Сай по правилам майората, хотя и был самым младшим сразу после Констанс, мог распоряжаться собственностью, заменяя лишенного дееспособности отца — пусть пока и не юридически, но самой природой по факту. На основании, полового превосходства над старшими сёстрами. И хотя он весьма упрямый молодой человек, общими усилиями, они могли бы склонить его к продаже и обоюдной выгоде. Ведь ни Джеймс, ни его инвесторы — вовсе не бандиты с большой дороги! Последний —  джентльмен по всем статьям — даже оставил сёстрам копию вариантов его последних предложений, со всеми цифрами и суммами, от которых их душам хотелось танцевать… Чрезмерно раскаленные сестрами парикмахерские щипцы, выпускали пар на сквозняке окна. У них была всего одна задача, придать прядям четкий завиток по моде, а не лишить их хозяек волос. Теперь они видно, часто станут встречать этих важных господ! — нужно и выглядеть подобающе. Хотя эстуарий Клеведона и был частью тех курортных мест, куда съезжалась богатая публика подлечить лёгкие и отдохнуть от городов, эти мужчины выгодно отличались от франтов, что грелись в купальный костюмах на побережье возле пансионов, выгуливали батистовые сорочки и дорогие трости на их знаменитом железном пирсе, являя собой представителей утонченной курортной культуры XIX века и искателей лёгких романтических интрижек. Стройный, сдержанно элегантный, с мягким выражением открытого лица и задумчивыми глазами цвета полированного ореха, Уитмен будет сниться то одной, то другой на протяжении недели. И хотя возраст его приближался к почтенному, учитывая низкую усреднëнную продолжительность жизни, что ограничивалась сорока годами, Уитмен был красив той классической красотой, что вне времени и выглядел моложе своих лет. Его будет время от времени сменять мистер Хьюз, почти ровесник — с аккуратно подстриженными смоляными усами и короткой стрижкой чуждой небрежности, но не чуждой помаде для волос. В отличии от Уитмена, лицо у Хьюза было тронуто загаром, поскольку он не так давно вернулся из Индии, где строил железную дорогу. И это обстоятельство, добавляло особый окрас, робким романтическим мечтаниям. Ах как жаль, что приглашение было... верно потеряно посыльным. Слава Богу Сай — что вернувшись вобще отказывался выходить из дома несколько дней кряду, по непонятной причине — наконец-то кажется стал приходить в себя. И хотя он растопил камин приглашением в Brentwood Manor, видно тоже не мог забыть, о существовании целых трёх — как ни крути — по-настоящему завидных холостяков по соседству! Да уж... он действительно раздумывал об этом деле, даже больше чем об угле! А из-за последнего, он ведь сон потерял. Вот бы прелесть хоть одной из его сестёр, подействовала на Уитмена к примеру… Не то чтобы он бы обрадовался подобному родству — на таких семейных посиделки, было бы не избежать взаимных пикировок и состязаний в острословии — однако, любовь говорят творит с иными настоящие чудеса! В любом случае самая удачливая, не только заполучила бы себе приличный статус в их обществе, поклоняющемуся увы, золотому тельцу, но и спасла их родовую землю от позорной продажи. В конце концов, имение было жаловано пращурам Флаэрти Короной ещё в средние века, за службу в войне Алой и Белой роз! А не женитьбой на наследстве невесты, или престижной покупкой удачливого нувориша-лавочника. Это напоминание самому себе, ободрило Сирила, что по возвращению из Корнуолла всё же впал в паранойю. Он представлял, как Уитмен, походя полощет его имя в разговорах с соседями за бренди, сигаретой или карточной партией. Армия, церковь или юриспруденция — вот единственно возможные дороги для младшего дворянского сына. Разъездной агент портнихи, да ещё иной раз стоящий за прилавком..?! — полная потеря лица и достоинства! Ниже падать некуда… Двери последних домов, с треском захлопнутся перед ним и сёстрами. Единственный их козырь — происхождение — растворится в воздухе. Спасибо малышке Фанни Адамс, что выступала отличным информатором Флаэрти младшего. Мальчишки, драящие дорогие ботинки, или бегающие по мелким поручениям, знавшие таким образом всё и обо всем — выступали её информаторами, раскидывая агентурную сеть, до самых важных домов и внутри них, где полоскать доброе имя хозяев, было одним из скудных развлечений в жизни слуг.  Одним словом, воспаленное самолюбие, израненное положением его семейства и взвинченные нервы Сирила немного успокоились, выяснив, что он не стал персонажем никакой печальной сенсации в Клеведоне последних дней. Он всё ещё не посмешище, чучело для ядовитых дротиков злорадства и унижающей жалости. Поэтому, слопав вареные яйца и с трудом проглотив кусок хлеба с прогорклым маслом, залив это настоем сушеной моркови на кипятке, пополам с дешёвой чайной пылью, Сирил бросил всю энергию на исполнение плана, по захвату в любовный плен, хотя бы одного из троих холостяков!