i'll be the one (if you want me to)
14 марта 2026 г., 17:58
По идее, Иван должен учиться. Вместо этого его взгляд скользит от учебника к парню, который мучается над домашним заданием несколькими партами дальше. Час самоподготовки — их единственный общий урок, не считая обеда и физкультуры, ведь Иван занимается по продвинутой программе с самого начала старшей школы — уже год.
Отец ждёт от него высших результатов во всём, включая безупречные оценки. Сочинение о влиянии французской революции на американскую политику само себя не напишет, но наблюдать за тем, как Тилл в расстройстве грызёт кончик ручки, куда интереснее.
Тилл грызёт её уже минут пять. Иван уверен: ещё немного, и доберётся до самого картриджа. Того и гляди, весь рот в чернилах будет. Иван опирается подбородком на ладонь, выставив локоть на парту, и изо всех сил старается скрыть улыбку. Он мог бы предупредить друга, но разве это весело?
И словно по сигналу, ручка взрывается. Тилл отшатывается на стуле, широко раскрывая зелёные глаза от удивления, которое быстро сменяется досадой, когда он смотрит на кашу из синих чернил, разбрызганную по домашнему заданию. Чернила капают с пальцев, пачкают губы и подбородок, несколько капель угодило даже на рубашку.
— Бля!
Учительница в начале класса отрывается от книги.
— Тилл Сон! Мне снова придётся выписывать тебе замечание за сквернословие?
— У меня ручка лопнула! — протестует Тилл.
Иван поднимает руку.
— Я могу помочь ему убраться, мэм.
Учительница пренебрежительно отмахивается, и Иван воспринимает это как разрешение. Он встаёт, подходит и берёт Тилла под локоть, чтобы помочь тому подняться и ничего не испачкать. Тилл осторожно держит ручку и по пути к выходу из класса выбрасывает её в мусорное ведро.
Иван придерживает дверь, когда они выходят в коридор.
— Тебе пора бы перестать грызть ручки, — комментирует он с лёгкой ухмылкой.
— Да я за собой даже не замечаю, — ворчит Тилл. Он бросает взгляд на Ивана. — Сильно испачкался?
Иван сохраняет невозмутимое выражение лица.
— Неа.
Облегчение на лице Тилла надолго не задерживается. Как только они входят в туалет, он видит себя в зеркале и тут же выходит из себя.
— ЧТО ЗА ХУЙНЯ?!
Иван сгибается пополам от смеха. Не смог сдержаться. Тилл оборачивается к нему со злобным взглядом.
— Ты сказал, что не сильно! Я похож на смурфа!
Иван задыхается от смеха, вцепляясь в край раковины, чтобы не упасть на пол, потому что ноги уже не держат. Тилл бросается на него, пытаясь испачканными руками дотянуться до лица. Иван быстро приходит в себя и хватает его за запястье, не давая коснуться себя.
— Эй! Я не виноват, что твоя вредная привычка сыграла с тобой злую шутку, — говорит он, пока Тилл вырывается из хватки, пытаясь дотянуться до него.
— Хорош ржать!
Несмотря на худобу, Тилл жилистый и обманчиво сильный, поэтому ему удаётся прижать Ивана к стене у диспенсера для бумажных полотенец. Сердце Ивана бешено колотится в груди. Он сопротивляется желанию отпустить запястья Тилла и обхватить его за талию, притягивая ближе. Иван смотрит на синие губы и зубы Тилла и так хочет наклониться вперёд и прижаться к его губам, чтобы проверить, отпечатается ли на нём эта синева.
Он поднимает взгляд на глаза Тилла. Тот раздражённо хмурится. Тилл больше не пытается вырваться и дотянуться до лица Ивана, его испачканные ладони зависли в воздухе там, где Иван их остановил. В лице Тилла что-то меняется, щёки краснеют.
— А-а, плевать, — бормочет он, выдёргивая запястья из чужой хватки.
Иван отпускает его и наблюдает, как тот направляется к раковине, включает воду, выдавливает мыло на ладони и энергично трёт их под струёй воды.
Иван медленно отходит от стены, берёт несколько бумажных полотенец и подходит к Тиллу. Он смачивает пару полотенец тёплой водой, добавляет немного мыла, прежде чем поднести руку к лицу парня.
— Закрой рот, — командует он.
Тилл сжимает губы, и Иван осторожно трёт их мыльными полотенцами, принимаясь потом за подбородок и стараясь как можно лучше очистить кожу от чернил.
— Блять, эта дрянь сильно въелась, — бормочет Тилл, опустив взгляд на свои руки. Он не смотрит на Ивана, пока тот осторожно вытирает уголки его рта.
— Мгм. Стойкая, зараза, — соглашается Иван. Он берёт ещё одно бумажное полотенце, на этот раз смачивает его без мыла и снова проводит по губам и подбородку Тилла, смывая пену. — Но, кажется, немного сходит.
Тилл издаёт тревожный вздох, обдавая пальцы Ивана тёплым дыханием. У того по спине пробегает холодок.
— Если у тебя трудности с домашним заданием, я могу помочь, — предлагает Иван спустя момент, комкая мокрые бумажные полотенца и выбрасывая их.
Тилл морщится, хватая ещё несколько полотенец, чтобы вытереть рот, подбородок и руки.
— У тебя своих дел нет? — скептически спрашивает он.
Иван пожимает плечами.
— Я уже всё сделал, — врёт он.
— Угх, это не отстирается, — бормочет Тилл, пытаясь оттереть пятна на рубашке.
— Мгм. Возможно, понадобится химчистка.
— Я не могу себе этого позволить!
— Я могу сам её отдать, — отвечает Иван, протягивая руку. — Давай сюда.
Тилл закрывается руками.
— Я не пойду в класс без рубашки, извращенец, — говорит он.
Иван усмехается и опускает руку.
— Тогда давай поменяемся? — предлагает он. Не дожидаясь согласия Тилла, он снимает худи и расстёгивает школьную рубашку, стягивает её и протягивает Тиллу, который уже отвернулся, покраснев до ушей. Иван вскидывает брови. — Эй.
Тилл хмурится, но выхватывает у него рубашку, быстро расстёгивает свою испачканную и отдаёт. Иван надевает её, с трудом удерживаясь от желания понюхать, и аккуратно застёгивает пуговицы. Она плотно и неудобно обтягивает плечи и грудь, но он просто надевает худи обратно, наблюдая, как Тилл заканчивает застёгивать свою. Рубашка Ивана висит на его худощавой фигуре мешком.
Сердце Ивана снова пускается в пляс.
— Я верну тебе её до конца недели, — предлагает он.
— Ага, — бормочет Тилл, резко разворачивается и выходит из туалета.
Иван следует за ним, поправляя воротник тесной рубашки, и в итоге просто расстёгивает верхнюю пуговицу и застёгивает худи до самого верха. У него в шкафчике лежит запасная рубашка, но он даже не думает сходить за ней. Он просто заходит в класс вслед за Тиллом, подходит к его парте, глядя на испачканную чернилами работу, и поднимает лист.
— Эй! — протестует Тилл.
Иван игнорирует его и направляется к передней части класса.
— Можно ещё один экземпляр? — спрашивает он учительницу с самой милой улыбкой.
Женщина вздыхает, словно он попросил её сделать что-то невыполнимое, а потом открывает ящик стола и достаёт другой лист. Иван снова улыбается и слегка кланяется в благодарность, прежде чем вернуться к парте Тилла и передать лист ему.
— Но я уже написал ответы, — говорит Тилл, хмуро глядя на испачканные бумаги в руке Ивана.
Тот едва взглянул на них.
— Они были неверными.
— Откуда ты знаешь? — спрашивает Тилл, ещё сильнее хмурясь.
Иван просто усмехается и идёт выбросить лист в мусорное ведро у двери. Он берёт новую ручку со своей парты, подходит к Тиллу, протягивает её ему и стучит по листу одним пальцем.
— Начни с задач, которые точно знаешь, как решить. Всё, на чём зависаешь дольше пары минут, оставь на потом. Мы разберём их после школы.
Тилл переводит взгляд с бумаг на лицо Ивана.
— У тебя же тренировка по катанию?
— Я предупрежу тренера, что опоздаю.
Тилл закусывает губу, снова сдвинув брови.
— У тебя потом проблем не будет?
Скорее всего, будет, но Ивану всё равно.
— Сначала лёгкие, — повторяет он, снова постучав по бумаге, прежде чем повернуться и пойти обратно к своей парте. Ему кажется, что он чувствует на себе взгляд Тилла, но когда садится и смотрит в сторону, его друг уже склоняется над партой, заполняя лист.
Иван бросил взгляд на часы на стене. Он не успеет закончить своё сочинение до звонка. Что ж. Оно того стоило.
***
Из-за того, что Иван помогал Тиллу с домашкой, он опоздал на тренировку на полчаса. В наказание тренер заставила его наматывать круги по катку, прежде чем перейти к отработке программы для следующего соревнования. Иван изо всех сил старался сосредоточиться и не думать о том, как загорелись глаза Тилла, когда он наконец понял задачу, и о том, как его колено прижималось к бедру Ивана, когда они сидели на траве, скрестив ноги. В какой-то момент Тиллу в волосы приземлилась божья коровка, и он сидел неподвижно, как статуя, пока Иван аккуратно снимал её. Они несколько минут просто наблюдали, как жучок ползает по ладони Ивана, а потом улетает, и лёгкая улыбка, тронувшая губы Тилла, до сих пор не даёт Ивану покоя. Он неудачно приземляется, переворачивается и с грохотом падает на лёд. — Иван! — кричит тренер Вейр, хлопая линейкой по ладони. — Хватит витать в облаках и сосредоточься! Встав, он отряхивается и снова прыгает в тройной аксель: отталкивается, выполняет три с половиной оборота и правильно приземляется. Он заканчивает программу и, тяжело дыша, подъезжает к тренеру. Холодный воздух обжигает лёгкие при каждом вдохе. Тренер Вейр плотно сжимает губы. — Ты не можешь позволить себе совершать такие ошибки на соревнованиях, — сухо говорит она, протягивая ему бутылку с водой и полотенце, чтобы вытереть пот с лица и шеи. — Да, тренер, — кивает он, делая глоток воды. — Ты стал лучше двигаться, но всё ещё не так плавно, как мне нужно. Давай ещё раз. Иван возвращает полотенце и бутылку с водой и снова выезжает на лёд. Он дважды повторяет программу, стараясь синхронизировать движения с музыкой и правильно выполнять прыжки, каждый раз приземляясь на обе ноги. Тренер Вейр не улыбается (она никогда не улыбается), но одобрительно кивает. Когда она остаётся довольна его выступлением, то разрешает ему сойти с катка и сделать растяжку. Он смотрит, как она отходит в сторону, чтобы ответить на звонок. Взглянув на свой телефон, Иван едва заметно улыбается, увидев сообщение от Тилла с фотографией его посиневших зубов. [Тилл] не могу поверить, что весь день ходил с синими зубами товарищи по команде оборжались это всё ты виноватО? И почему же?
[Тилл] не знаю, просто так!!! Иван сдерживает смех, встаёт и идёт в раздевалку переодеваться. — Не забывай соблюдать диету и ежедневно заниматься спортом, — говорит ему тренер Вейр, когда он направляется к двери. Иван кивает и благодарит её за уделённое время, после чего выходит на улицу, где его ждёт машина с шофёром отца. Иван замедляет шаг, когда водитель открывает перед ним дверь, и видит, что внутри уже сидит Унша. Глубоко вдохнув, Иван надевает вежливую маску и садится в машину. — Отец, — здоровается он, садясь в машину и пристегиваясь. — Не ожидал тебя увидеть. — Я как раз разговаривал с твоим тренером, — говорит Унша, убирая телефон в карман пиджака. — Она говорит, что у тебя есть прогресс, но не такой быстрый, как мы надеялись. Иван сжимает спортивную сумку на коленях. — Признаюсь, во время болезни я ослаб, но я работаю над тем, чтобы повысить выносливость и силу. Думаю, я смогу превзойти свои предыдущие результаты на соревнованиях. — Возможно, так и будет, но я уже поговорил с деканом Коллежа дю Леман в Женеве в Швейцарии, — заявляет Унша. — После зимних каникул ты начнёшь там учиться и два раза в неделю будешь посещать швейцарскую Школу фигурного катания для дополнительных занятий. У Ивана кровь стынет в жилах, он бледнеет. — Ты говорил, что мне не придётся уезжать, если я докажу, что мои тренировки здесь достаточно эффективны. — Я сказал, что рассмотрю этот вопрос, но факт остаётся фактом: одной только тренерской работы Вейр недостаточно, чтобы вывести тебя на олимпийский уровень. Не думаю, что за всю свою карьеру она отправила на Олимпиаду хоть одного своего ученика. Унша продолжает говорить о преимуществах школы-интерната и о том, какие тренеры будут работать с Иваном в Швейцарии, но тот почти не слушает. Он смотрит на свою спортивную сумку, чувствуя, будто тонет под водой, в ушах нарастает шум, голова раскалывается. — Я не хочу уезжать, — тихо признаётся он. — Что? — Унша замолкает, и Иван чувствует на себе его неодобрительный взгляд. — Дело не в том, чего хочешь ты. Дело в том, что будет лучше для тебя, для семьи. — Но Тилл… — шёпот Ивана едва слышен. Унша фыркает. — Этот мальчишка всегда только отвлекал тебя. Будет лучше, если ты проведёшь это время вдали от него. Вряд ли вы бы продолжили общаться после твоего поступления в университет. Он из тех, кто в итоге будет работать на заправке или просить милостыню на улице. Иван стискивает зубы и поднимает голову. — Тилл потрясающий баскетболист. Он мог бы попасть на Олимпиаду раньше меня, если бы действительно захотел. Унша презрительно смеётся. — У такого паренька нет ни средств, ни возможностей, чтобы дойти до Олимпиады, — говорит он, качая головой. — Забудь о нём, Иван. Он ничто. И никто. Я не позволю ему и дальше тянуть тебя вниз. Иван поджимает губы и смотрит в окно, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимый вид. Боль в груди только усилилась, и он понимает, что бесполезно пытаться переубедить отца. Конечно, можно сбежать, но он сомневается, что Унша позволит ему это сделать. С его-то ресурсами он, скорее всего, легко его выследит, особенно если догадается, что Иван никуда не денется без Тилла. Тилл. Разозлится ли он на Ивана за то, что тот уезжает? Когда Иван впервые заболел, Тилл довольно бурно отреагировал на эту новость. Честно говоря, Иван до сих пор удивляется. Он думал, Тиллу вообще всё равно. Даже если ему и не всё равно, сколько времени ему понадобится, чтобы забыть об Иване? Два с половиной года — это целая жизнь, особенно когда ты так далеко от дома, а Тилл терпением не отличается. Иван считает Тилла своим лучшим другом, но сомневается, что тот считает так же. Взяв в руки телефон, Иван смотрит на экран и открывает сообщения. Пальцы зависают над клавиатурой, но он не знает, что написать. Такие новости лучше сообщать при личной встрече, да? Иван выключает экран и кладёт телефон на спортивную сумку. Может, вообще ничего не говорить? Если это его разозлит, то лучше провести их последние дни так, чтобы остались только хорошие воспоминания. Иван не хочет потерять Тилла до того, как придётся уехать, а когда Тилл злится, он обычно уходит и избегает Ивана. Пока он промолчит. До зимних каникул ещё несколько недель. Возможно, Иван ещё успеет придумать, как убедить Уншу позволить ему остаться. Он понимает, что не стоит питать особых надежд.***
На таймере осталось десять секунд. Мяч у Тилла, но его блокируют два защитника. Он ведёт мяч и смотрит влево, затем вправо, на своих товарищей по команде. Он делает движение, словно собирается дать пас, и защитники ведутся. Они бросаются вперёд, чтобы заблокировать Тилла, но он пригибается и, проскользнув мимо них, бежит к кольцу. Иван задерживает дыхание, когда Тилл прыгает и бросает мяч по высокой дуге. Раздаётся звуковой сигнал, и мяч летит к кольцу. Он беспрепятственно влетает в корзину. Зрители разражаются радостными криками, и Иван медленно выдыхает, не в силах скрыть улыбку. Он встаёт и присоединяется ко всеобщему ликованию. Тилл сияет, его окружают товарищи по команде, которые хлопают его по спине и поднимают на плечи. Он весь красный, в поту, но смеётся и вскидывает кулаки. Он прекрасен. Когда товарищи по команде уносят его с площадки, Иван спускается с трибун, пробираясь сквозь толпу, пока не оказывается в коридоре перед раздевалкой. Ему хочется зайти внутрь, и он почти делает это, но в последнюю минуту останавливается и отступает на несколько шагов назад. Он прислоняется к стене и ждёт, давая Тиллу время принять душ и переодеться. Он смотрит на часы на стене, отсчитывая секунды и минуты. Наконец из раздевалки доносится шум и смех, становясь всё громче, когда оттуда выходит группа подростков, среди которых мелькает макушка Тилла. Иван быстро отталкивается от стены. — Тилл. Тилл замедляет шаг и останавливается, округляя глаза. — Иван! Иван слабо улыбается. — Отлично сыграли. — Спасибо, — Тилл оборачивается к команде. — Я вас догоню. Иван замечает, как некоторые из них переглядываются, но никто ничего не говорит, кроме расплывчатых «увидимся» и «ладно», и все уходят дальше по коридору, оставляя Тилла и Ивана наедине. — Я не знал, что ты придёшь, — признаётся Тилл, откидывая со лба мокрые волосы. — Не помню, что я рассказывал тебе о матче. — Ты и не рассказывал, — признаёт Иван. — Я на школьном сайте прочитал. Тилл фыркает. — Конечно, ты читаешь эту фигню, — говорит он, закатывая глаза. — Ты же понимаешь, что он только для родителей и всякого такого, да? — Ты голоден? Я подумал, мы могли бы где-нибудь перекусить. Тилл мнётся, поглядывая на команду в конце коридора. — Мы после игр обычно все вместе куда-нибудь ходим, — медленно произносит он. У Ивана сжимается сердце, но он продолжает улыбаться. — О, хорошо. Тогда не буду тебя задерживать, — говорит он, засовывая руки в карманы, и собирается уйти. — Погоди, — быстро останавливает его Тилл, хватая за рукав худи. Иван замирает, удивлённый этим жестом. Он оборачивается и видит, что Тилл слегка нервничает. — Ты мог бы пойти с нами… если хочешь, — предлагает Тилл, не глядя ему в глаза. Иван моргает. — Наблюдать за тем, как кучка шумных спортсменов-гомофобов уплетает жирную еду, — не самая приоритетная задача в моём списке дел. Тилл закатывает глаза. — Ну ты и зануда. Да ладно тебе, они не такие уж и плохие, — говорит он, качая головой. — Ты хоть с кем-нибудь из них знаком? — Нет, — признаёт Иван. У него никогда не было желания тусоваться с группой подростков, пышущих тестостероном, адреналином и гетеронормативностью. Хватает и того, что отец принципиально никогда не упоминает ориентацию сына. Ивану совсем не хочется, чтобы об этом ему напоминали в сочетании с унизительными шутками. — Я тебе клянусь, они классные, — настаивает Тилл. — Стал бы я с ними тусоваться, если бы это было не так? — Я почти уверен, что у нас с тобой немного разные случаи, — многозначительно говорит Иван. Тилл слегка хмурится. — Что это значит? — Это значит, что увидимся в школе в понедельник, — Иван снова идёт своей дорогой. Он чувствует, что Тилл смотрит ему вслед, но не оглядывается, чтобы не видеть его лица. Он убеждает себя, что ничего страшного не произошло. Тилл не понимает, в чём проблема, ведь Иван ему ничего не рассказал. Это был выбор Ивана. Теперь ему придётся с этим жить. Однако позже тем же вечером Тилл удивляет его звонком. — Алло? — медленно произносит Иван, готовясь услышать голос приёмной матери Тилла, которая сообщит ему, что Тилл попал в аварию или что-то в этом роде. — Ладно, я вроде как понял, что ты имел в виду, — без предисловий говорит Тилл. У Ивана тут же учащается пульс. Тилл никогда ему не звонит. Так в чём же сейчас дело? — А?.. Тилл вздыхает. — Аргх. Наверное, я раньше не обращал внимания, но да, некоторые их шутки… на самом деле не такие уж и смешные. Так высказывались от силы пара ребят, и как только я что-то говорил, остальные тоже велели им перестать. Наверное, стоило сделать так с самого начала. Прости. Иван в искреннем шоке смотрит на стену в своей спальне, не совсем понимая, что сказать. — Тебе не за что извиняться. — Нет, есть за что! Тебе было некомфортно с нами из-за этих идиотов, и я должен был понять почему. Кажется, я догадался. Ты никогда не говорил о девушках и не ходил на свидания с теми, кто тебе признавался, даже если они были очень симпатичными. Ты… ты гей, да? Иван закусывает губу. — Да, — наконец говорит он. — Давно ты это понял?.. Как только встретил тебя. — Всю жизнь знал, — отвечает он максимально честно. Тилл замолкает, и Иван представляет, как меняется выражение его лица, пока он переваривает эту информацию. — Почему ты никогда ничего не говорил? — спрашивает он. — Потому что ты тусуешься с парнями вроде тех, кто отпускает такие шутки, — говорит Иван, откидываясь на кровать и со вздохом закрывая лицо рукой. — Я не был уверен, что ты не думаешь так же. — Серьёзно? — Тилл говорит так, словно Иван его оскорбил. — Я совсем не такой, как эти придурки! Блин, чувак… Губы Ивана дрогнули. — Наверное, нет. Это правда, что Тилл никогда не отпускал гомофобных шуток и не смеялся над Иваном за выбор спортивной карьеры, как это делают другие качки в школе. На самом деле Тилл только хвалил Ивана за его успехи в фигурном катании. Иван действительно не видел особых доказательств для своего предположения, так что, возможно, поделиться этой важной частью своей жизни ему мешал собственный страх, а не то, что делал или говорил Тилл. — Ну, такого дерьма больше не будет, — заявляет Тилл. — Если они будут к тебе приставать, сразу скажи мне, ладно? Я их в порошок сотру. Иван не может сдержать смех, вырвавшийся из груди при мысли о том, как маленький жилистый Тилл избивает высоких мускулистых качков, которые из кожи вон лезут, чтобы позлословить над ним. — Что?! Думаешь, я не справлюсь?! — возмущённо кричит Тилл ему в ухо. — Я в тебя полностью верю, — говорит Иван, возможно, нежнее, чем планировал, потому что в трубке повисает тишина. На мгновение у него перехватывает дыхание, и он начинает переживать, что слишком расслабился. Но потом слышит вздох, и на том конце снова раздаётся голос Тилла. — Ладно, неважно. Мне нужно делать домашку. Я просто хотел позвонить и извиниться. Да. Пока. Иван быстро садится. — Тилл? — Что? Сердце Ивана снова бешено колотится в груди. — Ты знаешь, что скоро Зимний Бал? — Да?.. — Хочешь пойти? — Иван понимает, что рискует, и нехило, но он хочет уехать без сожалений. По возможности. Тилл тяжело вздыхает. — Чувак, да ладно, — жалуется он. — Что? — спрашивает Иван, искренне недоумевая по поводу такой реакции. — Ты что, издеваешься? Ты же в курсе, что даже если бы я хотел пойти на эту хрень, то мне некого пригласить. Иван крепко сжимает локоть, прижимая телефон к уху. — Тогда почему бы тебе не пойти со мной? — спрашивает он как можно более непринуждённо. — Ты серьёзно?.. Иван не может вслушаться в тон Тилла — собственное сердце так громко стучит в ушах, что он даже не пытается. — Я должен пойти, потому что состою в школьном совете, а мы курируем комитет по планированию. Нам всем дали дополнительные билеты. Мне правда больше некого позвать. — А как же Мизи? — Ты же знаешь, что она пойдёт с Суа, — Иван чувствует, что Тилл колеблется, и быстро добавляет: — Мы пойдём просто как друзья, конечно же. — Оу. Да. Разумеется… — голос Тилла звучит странно, но Иван не может понять, почему. — До бала ещё пара недель, так что, если тебе нужно время, чтобы подумать, ничего страшного, — предлагает Иван. — Нет, э-э… всё в порядке, — Тилл откашливается. — Хм. Да. Ладно. Что-то тёплое и светлое разливается в груди Ивана, и он изо всех сил старается подавить это чувство, пока оно не стало слишком сильным и не вселило в него ложные надежды. — Отлично. Я обо всем позабочусь, так что не переживай. Просто приходи, чтобы я не выглядел глупо, ведь я единственный в совете, у кого нет спутника, — говорит Иван, едва сдерживая улыбку. Тилл фыркает. — Ты всё равно точно будешь выглядеть глупо. Улыбка срывается с его губ, но тепло в груди никуда не уходит. Он понимает, что это опасно, но сам факт того, что Тилл согласился, кажется ему чудом и возможностью, которую нельзя упускать, даже если она ненастоящая. Если это последнее школьное мероприятие, на котором он будет присутствовать, он должен сделать его незабываемым.***
Миссис Квон начинает собирать вещи в его комнате. Иван знает, что из вежливости нужно ей помочь, но на самом деле он не хочет сам себе рыть могилу, поэтому сосредотачивается на домашнем задании и подготовке к Зимнему Балу. Он узнаёт у Мизи номер приёмной матери Тилла и договаривается с ней о пошиве костюма для Тилла на заказ. По субботам он ходит в школу вместе с организаторами, чтобы убедиться, что всё заказанное доставлено в целости и сохранности и правильно расставлено. Он сообщает своим товарищам по школьному совету о переводе, зная, что после его ухода им нужно будет выбрать нового вице-президента, но в остальном никому об этом не говорит. — Эй, малыш, — с сочувственной улыбкой обращается к нему Джоанна, когда застаёт его за грустными размышлениями над стаканом шоколадного молока ближе к полуночи. — Я слышала о переводе. Мне жаль. Я знаю, ты изо всех сил старался остаться здесь. Иван вздыхает. — Что бы я ни делал, это ничего не меняет. Отец всё равно сделает по-своему, — обречённо говорит он. — А что об новости сказал Тилл? Иван плотно сжимает губы, а затем берёт свой стакан и делает большой глоток. Тёмно-голубые глаза Джоанны округляются. — Иван! Ты должен ему сказать! Иван решительно ставит стакан на стол. — Он просто разозлится, — говорит он. — Или, что ещё хуже, попытается как-то всё исправить. Отец и так его недолюбливает. Он без колебаний разрушит его жизнь, если решит, что Тилл каким-то образом угрожает моей карьере, — он качает головой. — Лучше, если он не будет знать. — А если ты исчезнешь, ничего ему не сказав, он не разозлится ещё больше? — спрашивает Джоанна. Иван пожимает плечами. — У него полно других друзей. Сомневаюсь, что он будет сильно переживать, когда я перестану постоянно ошиваться вокруг него. Джоанна хмурится. — Ты правда думаешь, что его чувства к тебе так поверхностны? Он приходил сюда проведать тебя, когда ты заболел. Он искренне за тебя переживает. — Просто Тилл — это Тилл, — пытается оправдаться Иван. — Он бы сделал то же самое для любого из своих друзей. — М-м-м. Не знаю… — Ну, ты его действительно не знаешь, — замечает Иван. Джоанна долго смотрит на него. — А ты? Вопрос нелепый. Конечно, Иван знает Тилла. Он рядом с ним с начальной школы. Он не сводит с него глаз с самого знакомства. Иван знает, как звучит голос Тилла, когда тот разговаривает во сне. Он знает его хриплый тембр, когда тот поёт, и как он срывается на высокие ноты, когда нервничает или напуган. Он знает тепло его кожи, его улыбку, его смех. Он изучил все эмоции Тилла и дорожит каждой из них. Иван знает его любимый цвет (красный), его любимый кофе (американо), его любимый аромат (кедр). Он знает его любимый предмет (творческое письмо) и ненавистный (математика). Он знает, что Тилл раньше боялся пасхального кролика («Почему он такой огромный? Как он пробирается в дом?!»), а сейчас боится призраков («Одно из них может быть прямо здесь, рядом с нами! Откуда нам знать?!»). Он знает, что Тилл сменил пять приёмных семей, прежде чем поселился у семьи Сон, и хранит под подушкой единственную фотографию своей биологической матери. Иван знает о Тилле всё это и даже больше, но лучше всего он понимает тот факт, что Тилл дружит с ним только потому, что Иван вечно крутится вокруг него. Иван эгоистично пользуется вниманием Тилла и уверен, что, когда оно иссякнет, Тилл о нём просто забудет. Он надеется, что этого не случится, но, скорее всего, так и будет. По большому счету, Иван не оставил практически никакого следа в его жизни. Как бы ему ни хотелось, чтобы Зимний Бал остался в памяти Тилла, он сомневается, что для него это событие будет чем-то отличаться от любого другого школьного мероприятия, на которых они бывали. Но, по крайней мере, Иван его запомнит. Наступает день соревнований по фигурному катанию, и, хотя Иван выложился на полную, он занимает лишь второе место. Когда ему на шею надевают серебряную медаль, он уже слышит в голове голос Унши, указывающий на все его ошибки. Однако, когда он выходит с катка, его встречает не отец, а Тилл вместе с Мизи и Суа. Иван моргает, глядя на то, как они окружают его с улыбками и поздравлениями. Мизи протягивает ему букет цветов, и это удивляет его ещё больше. Ему и раньше дарили цветы на соревнованиях, но он никогда не получал их от родителей или от кого-то из знакомых. Жест небольшой, но он значит больше, чем Мизи, вероятно, думает. Он нежно касается лепестков, а затем переводит взгляд на троицу друзей. — Что вы все здесь делаете? — спрашивает он с любопытством. — Ты шпионил за мной, так что я пошпионил за тобой, — говорит Тилл, мягко толкая Ивана в руку. — Я стащил твой телефон и проверил календарь, — он ухмыляется, явно довольный собой. — Серьёзно, смени пароль. Ну правда, ноль-шесть-два-один? Любой, кто знает, что мы друзья, мог бы его угадать. Иван смотрит на него, задаваясь вопросом, догадался ли Тилл почему он выбрал именно эти цифры в качестве пароля. Но по лицу Тилла не видно, что он что-то понял. Мизи хватает его за руку и легонько трясет. — Ты был великолепен! — восклицает она с улыбкой. — Просто вау! Я всегда любила смотреть фигурное катание на Олимпийских играх. Ты был прямо как те фигуристы! Ты словно летал! Это было потрясающе. Иван слегка наклоняет голову. — Спасибо, но не думаю, что мой отец обрадуется второму месту, — он смотрит на серебряную медаль на груди. Суа слегка хмурится. — Второе место — тоже неплохо, если учесть количество фигуристов и сложность программ. Иван ахает и прикладывает руку к сердцу. — Комплимент от Суа-нуны? Я в раю? Суа поджимает губы. — Я просто констатирую факты, — говорит она, хватая Мизи за руку и слегка прячась за неё. Иван тихо посмеивается, но тут же замолкает, увидев приближающихся родителей. — Было приятно вас всех увидеть, — говорит он, легонько касаясь локтя Тилла. — Увидимся в школе. Он чувствует на себе взгляд Тилла, когда подходит поздороваться с родителями. Мать поздравляет его, но на лице Унши по-прежнему недовольство. — Как ты собираешься попасть на Олимпиаду, если постоянно проигрываешь? — требовательно спрашивает он. Иван опускает взгляд в пол. — Я буду усерднее тренироваться. — Конечно, будешь. Именно поэтому я и отправляю тебя в дю Леман. Там тренеры не потерпят таких небрежных выступлений. Ивану остаётся только кивнуть. Когда его родители поворачиваются и направляются к выходу, он оглядывается через плечо и видит, что Тилл всё ещё смотрит на него. Он показывает рукой «ты в порядке?», на что Иван лишь кивает и натянуто улыбается, как будто всё и правда хорошо. Он не уверен, что Тилл ему поверил, потому что тот слегка хмурится, но Иван снова смотрит прямо перед собой, подавляя желание вернуться к друзьям.***
Следующие две недели пролетают как в тумане. Не успевает Иван опомниться, как наступает Зимний Бал. Он должен прийти пораньше, чтобы проследить за сбором билетов и убедиться, что никто не попытается пронести алкоголь. Поэтому около четырёх часов дня он спускается вниз в тёмно-красной рубашке и чёрном костюме с бутоньеркой из красных анемонов и гипсофилы, приколотой к левому лацкану. В руках у него коробка с такой же бутоньеркой, и он ждёт, когда водитель подгонит лимузин. Иван попросил отца одолжить ему машину на этот вечер, и тот, видимо, был в хорошем настроении, потому что согласился безо всяких условий. Дорога к дому Тилла ведёт в противоположную от школы сторону, в ту часть города, куда, как предупреждал Ивана Унша, ему не стоит ходить одному. Там не так уж плохо, просто бедно, и Иван не может винить местных жителей за то, что они злятся на таких, как он, — тех немногих счастливчиков, кому довелось жить в роскоши. Впереди появляется многоквартирный дом, в котором живёт Тилл. Водитель паркует лимузин, и Иван тут же поднимается на второй этаж. Он мог бы позвонить Тиллу из машины, но, несмотря на заверения, что они пойдут на бал как друзья, он не может удержаться от романтического жеста. В конце концов, возможно, это последний вечер, который они проводят вместе. — Иван Ли, это ты? Так вырос и похорошел, — восклицает миссис Сон, открывая дверь. Иван слегка кланяется. — Ещё раз здравствуйте, тётушка, — говорит он с улыбкой. — Тилл уже готов? — Тилл! — зовет миссис Сон, и в её глазах мелькает огонёк. — Иван пришёл! — Не могу поверить, что ты позвонил маме, чтобы узнать мои грёбаные мерки, — ворчит Тилл, появляясь в дверях и поправляя ремень. — Это стрёмно, — он поднимает голову и замирает, широко раскрыв глаза и уставившись на Ивана. Иван тоже не может отвести от него глаз, разглядывая парня в тёмно-зелёном костюме с кремовой рубашкой на пуговицах. Блестящий пиджак подчёркивает нефритовый оттенок глаз, а волосы зачёсаны назад, хотя несколько непослушных прядей всё равно упали на лицо. Он невероятно красив, и Иван чувствует себя так, словно его ударили под дых. — Э-э, — говорит Тилл, моргая и краснея, когда взгляд падает на коробку в руке Ивана. — Что это? — спрашивает он, указывая на неё. Иван глупо смотрит на неё, а потом неловко протягивает. — Это тебе. — О! Бутоньерка! Как мило с твоей стороны, — восклицает миссис Сон, приложив руку к щеке. — Бутон… что? — Тилл слегка хмурится. — Видишь, что у Ивана на лацкане? Это то же самое, но для тебя, — говорит миссис Сон. Она берёт у Ивана коробку, открывает её, подходит к приёмному сыну, прикрепляет бутоньерку к его лацкану и нежно похлопывает по ней. — Вот так. О! Фото! — Ма-а-а-а, — стонет Тилл. — Нам не нужны фотографии! — А я бы сфоткался, — быстро говорит Иван, делая шаг вперёд. Он не упустит шанса навсегда запечатлеть Тилла в таком виде. Тилл бросает на него сердитый взгляд. — Нет, не сфоткался бы, — быстро говорит он. Иван лишь ухмыляется, обнимает Тилла за шею и тащит его к стене, чтобы фон был получше. Миссис Сон уже достала телефон, и, несмотря на сопротивление Тилла, Ивану удаётся удержать его на месте. Он улыбается, наклоняет голову к Тиллу, складывает другую руку в форме полусердца и прикладывает её к щеке, пока миссис Сон делает снимок. Он отпускает Тилла и подходит к ней, чтобы посмотреть фотографии. Иван улыбается, глядя на хмурое лицо парня и его раскрасневшиеся щёки — Отправите мне их, пожалуйста? — с надеждой спрашивает он. — Конечно, — сияя, отвечает миссис Сон. — Мальчики, будьте осторожны и не возвращайтесь слишком поздно! — Да-да, — машет рукой Тилл и убегает к двери. — Спасибо, тётушка! — кричит Иван и быстро спускается по ступенькам, чтобы опередить Тилла и открыть перед ним дверь лимузина. Тилл резко останавливается, увидев машину. — Ты что, арендовал лимузин? — недоверчиво спрашивает он. — Конечно нет, — говорит Иван. — Это моего отца. Тилл закатывает глаза. — Чёртовы богачи, — бормочет он, забираясь в машину. Иван торжественно кивает, следуя за ним. — М-м-м. Да. Экономика в этой стране просто отвратительная. Тебе определённо стоит съесть какого-нибудь богача, — он делает паузу, обдумывая эту мысль. — Я с радостью пожертвую собой ради общего блага, — он протягивает запястье перед лицом Тилла. — Пожалуйста, съешь меня, Тилл. Для меня было бы честью оказаться внутри тебя. Тилл отталкивает его руку, краснея до кончиков ушей. — Отвали, чудик. Иван смеётся. Пока водитель отъезжает от тротуара и направляется обратно к школе, Иван наблюдает за тем, как Тилл осматривает салон машины, открывает мини-холодильник и достает пару маленьких бутылочек водки. Он вопросительно смотрит на Ивана, который, поколебавшись мгновение, кивает и протягивает руку. Это не лучшая идея, особенно учитывая, что сегодня он должен взять на себя роль трезвого полицейского, но одна бутылочка не повредит. Возможно. К тому времени, как они подъезжают к школе, Иван чувствует, как алкоголь согревает кровь, а голова становится подозрительно легкой и в то же время тяжёлой. Щёки Тилла раскраснелись, и, встретившись взглядами, они оба начинают хихикать. — Тс-с, перестань, а то у нас будут проблемы, — говорит Тилл, хихикая и прижимая палец к губам. Иван ухмыляется. — Не волнуйся, они меня ни в чём не заподозрят, — уверенно говорит он, распахивает дверь и выходит из машины. Несмотря на то, что Иван выпил всего одну бутылку, его слегка пошатывает, и ему приходится ухватиться за крышу лимузина, чтобы не упасть. Он трясёт головой, пытаясь прийти в себя. Скорее всего, алкоголь так быстро подействовал из-за диеты. В его организме недостаточно углеводов, чтобы переработать спиртное. Тилл вываливается наружу вслед за ним, и Иван подхватывает его, чтобы тот не упал. — Ух, — он берёт Тилла за плечи и ставит в вертикальное положение. — Когда войдем, сразу иди к фуршетному столу и поешь. А, и воды выпей. Тилл хмурится. — А ты? — спрашивает он. — Тебе ещё хуже, чем мне. — Я потом что-нибудь съем. Мне нужно связаться с организаторами, — признаётся Иван. До него доходит, что он до сих пор держит Тилла за плечи, и он быстро отпускает его, поправляя собственный пиджак. — Танцы официально начинаются в шесть, так что я найду тебя, как только проверю, всё ли готово. — Сэр, да, сэр, — говорит Тилл, отдавая ему честь и хихикая. Он всегда очарователен, но в этом идеально сшитом костюме он ещё и невероятно сексуален. Сердце Ивана колотится в груди, пока он борется с внезапным желанием поцеловать Тилла. — Верно. Я… — совершенно забыв, что собирался сказать, Иван разворачивается, поднимается по ступенькам крыльца школы, заходит внутрь и направляется прямиком в туалет. Он плещет водой на раскрасневшиеся щёки и проводит прохладной влажной рукой по затылку. Глядя в зеркало, он пытается взять себя в руки. Последнее, чего ему хочется, — это совершить какой-нибудь импульсивный поступок, который испортит вечер ещё до его начала. — Соберись, Иван, — строго говорит он своему отражению. Наверное, не стоило пить эту водку. К счастью, если президент школьного совета и замечает, что Иван слегка навеселе, то никак этого не показывает. Двое членов оргкомитета сидят за столом прямо у входной двери, где они будут принимать билеты и раздавать карточки для голосования за Ледяного Короля и Ледяную Королеву, за которых ученики будут голосовать в течение вечера. Иван знает, что его имя тоже есть в списке, но ему, честно говоря, всё равно. Он вообще не участвовал в предвыборной кампании и уверен, что победит кто-то из более популярных ребят. Мизи номинирована на звание Ледяной Королевы, и Иван голосует за неё, не глядя на другие имена, и опускает свою карточку в урну для голосования. Около половины шестого начинают подтягиваться студенты — заядлые любители школьных мероприятий, которые приходят пораньше, чтобы занять «хорошие» места. В без пятнадцати шесть появляется Тилл с бумажной миской чипсов и бутылкой воды и протягивает их Ивану, многозначительно глядя на него. — Слышать ничего не хочу о твоей диете, тебе нужно что-нибудь съесть, — сухо говорит он. Иван не может сдержать лёгкой улыбки. — Сэр, да, сэр, — говорит он, открывая бутылку и делая большой глоток. Тилл внимательно наблюдает за ним и уходит только после того, как видит, что Иван съел несколько чипсов. После этого он кивает и возвращается в спортзал, где уже играет нанятый диджей. Следующий час Иван стоит у входа, пока в зал не начинают стекаться толпы учеников. Каждый раз, когда он пытается уйти, появляется новая группа, и ему приходится оставаться на месте и проверять их карманы и сумки на наличие алкоголя, прежде чем пропустить дальше. Наконец приходит секретарь школьного совета и сменяет его. Иван быстро идёт в спортзал, где все уже вовсю танцуют. Вдоль стен стоят столы с закусками и напитками, за которыми следят дежурные учителя. Чуть ближе к центру зала расставлены круглые столы с белыми пластиковыми скатертями и стульями, за которыми сидят и собираются студенты, разговаривают, смеются и перекусывают. Дальше столов находится танцпол — большая площадка, заполненная людьми. С потолочных балок струятся белые и голубые ленты, а также гигантские снежинки. Гирлянды длинными полосами свисают, как сосульки, а в центре зала вращается диско-шар. Иван ищет Тилла в толпе. Он замечает Мизи и Суа, танцующих с другими учениками из своего класса. Мизи выглядит сногсшибательно в голубом платье с пайетками, а Суа — как принцесса в белом платье с пышными рукавами и белом ободке на коротких тёмных волосах. Они смотрят друг другу в глаза, и от этого взгляда у Ивана щемит в груди, ведь он понимает, что у него, скорее всего, никогда не будет ничего подобного. Он отворачивается и ещё раз оглядывает зал, прежде чем замечает Тилла, который стоит, прислонившись к сложенным трибунам, в компании нескольких своих товарищей по баскетбольной команде. Он улыбается и оживлённо с ними переговаривается. Иван на мгновение задумывается, не оставить ли его в покое. Тилл уже веселится со своими друзьями, а Иван больше всего на свете хочет, чтобы Тилл хорошо проводил время. Но Швейцария висит над ним дамокловым мечом, а алкоголь в венах придаёт уверенности, поэтому он шагает вперёд и встаёт чуть в стороне от небольшой группы, откашливаясь, чтобы привлечь их внимание. — Простите, — говорит он с вежливой улыбкой, когда они оборачиваются. — Я надеялся потанцевать со своей парой. — Парой? — переспрашивает один из парней, переводя взгляд с Ивана на Тилла, который яростно краснеет. — Я не его пара, мы не встречаемся, — быстро говорит он, даже когда отталкивается от трибун и хватает Ивана за запястье, чтобы утащить его прочь. — Было приятно познакомиться, — весело кричит Иван через плечо, машет рукой и оборачивается, глядя на затылок Тилла, который уводит его на несколько метров в сторону. — Какой же ты бесячий, — жалуется Тилл, отпуская запястье Ивана. — Ну что, ты закончил с обязанностями вышибалы? Иван кивает. — Я серьёзно насчёт танцев, — говорит он, оглядывая толпу танцующих. — Это же типичная школьная вечеринка, нам нельзя её пропустить, — он с улыбкой протягивает Тиллу руку. Тилл смотрит на него, не двигаясь. — Я нихрена не смыслю в танцах, — признаётся он. Улыбка Ивана становится шире. — Я с детства занимаюсь фигурным катанием и брал уроки танцев. Я поведу. Тилл хмурится. — Ты просто выставишь меня дураком. Иван шагает ближе, берёт Тилла за руку, сжимает её, и улыбается нежно-нежно. — Обещаю, я не выставлю тебя дураком, — говорит он. Тилл сглатывает, переводя взгляд с лица Ивана на их соединённые руки. Он едва заметно кивает, но этого достаточно, чтобы настроение Ивана мгновенно улучшилось, и тот мягко ведёт Тилла на танцпол. Эта песня не из тех, под которые можно активно подвигаться, поэтому Иван берёт Тилла за другую руку и, подталкивая его, двигает его руки вперёд-назад в такт музыке, чтобы тот расслабился. Тилл фыркает и закатывает глаза. — И это танец? — скептически спросил он. — Нет, но сначала нужно разогреться, — говорит Иван, слегка пританцовывая на цыпочках и продолжая улыбаться. — Ты такой странный, — жалуется Тилл, но его губы растягиваются в лёгкой улыбке, и он медленно начинает покачиваться в такт движениям рук, которыми его по-прежнему направляет Иван. — Ну вот, уже лучше, — подбадривает его Иван, кивая и пританцовывая из стороны в сторону. — Давай, не стесняйся. Тилл вздыхает, но повторяет за ним движения. Теперь он уже не такой скованный, и Иван чувствует, что чего-то добился, особенно когда Тилл с удивлённым смешком позволяет ему покрутить себя на месте. — Придурок, — говорит он, всё ещё улыбаясь, пока Иван притягивает его к себе. — Сам тако-ой, — пропел Иван, снова закружив Тилла и смеясь в ответ. После этого уговорить Тилла потанцевать становится проще. Следующая песня очень танцевальная, и Иван показывает Тиллу несколько трипл-степов. Тот действительно сосредоточен и повторяет за Иваном все движения так же сосредоточенно, как играет в баскетбол. Возможно, это не так уж удивительно, учитывая, что Тилл всегда отдавался целиком тому, что ему интересно. Они пару раз сталкиваются с другими танцующими, смеются, извиняются, и, к счастью, все относятся к этому с пониманием. Но в конце концов быстрые песни сменяются медленными, и, когда люди начинают разбиваться на пары, Иван отпускает руку Тилла и делает шаг назад. Тилл хмуро смотрит на него. — Что не так? — спрашивает он, тяжело дыша. Серые волосы, которые он зачесал назад с помощью какого-то средства, растрепались и прилипли к лицу от пота. Иван неловко трёт затылок. — Эм. Ну, я знаю несколько вальсов, но не уверен, что ты захочешь продолжить. Тилл оглядывается по сторонам, словно только сейчас заметив пары, танцующие рядом с ними. — Ой. — Мне было весело, так что можно считать, что мы выполнили свой школьный танцевальный долг, — говорит Иван. Тилл поджимает губы и хватает Ивана за руку, слегка пугая его. — Ты сказал, что знаешь, как танцевать под такую музыку? Иван кивает, глядя на Тилла и совершенно не понимая, к чему он клонит. Тилл делает глубокий вдох, подходит ближе и нерешительно кладёт руку на плечо Ивана. — Вот так… правильно? — тихо спрашивает он, ненадолго поднимая взгляд на Ивана, а затем быстро отводя его. Он покраснел, но трудно сказать, из-за чего: из-за того, что они только что танцевали, или из-за чего-то другого. — Я видел такое в кино и всяком таком… так что… Тело Ивана реагирует раньше, чем мозг осознаёт происходящее. Он кладёт свободную руку на спину Тилла, чуть ниже лопатки, приподнимает локоть, чтобы на него лёг локоть Тилла. Другая ладонь занимает правильное положение в руке Тилла, и ноги сами делают шаг вперёд, мягко ведя парня назад и направляя его в вальс. Тилл без труда двигается в такт. Они скользят по периметру танцпола, и Иван уверен, что они единственные, кто танцует, но ему всё равно. Лицо Тилла оказывается в нескольких сантиметрах от его. Их взгляды встречаются, и Ивану кажется, что время замирает. Свет становится приглушённее, и они остаются вдвоём, вальсируя в этой зимней сказке. Тилл такой тёплый и податливый в его объятиях, его быстрые ноги верно двигаются в такт с Иваном, не сбиваясь ни на секунду. Иван не верит в магию, но в этот момент ему чудится, что в воздухе витает что-то волшебное. Может быть, дело в алкоголе или в пьянящем дыхании Тилла, но Ивану хочется сохранить эти минуты в памяти, чтобы потом, когда он останется один в холодных швейцарских Альпах, снова и снова прокручивать их в голове. Музыка стихает, и Иван замирает, тяжело дыша в унисон с Тиллом. Тот смотрит на него, приоткрыв губы и широко раскрыв большие зелёные глаза. Он застыл, и Иван тоже не может пошевелиться, не в силах отвести взгляд или отпустить его. Его взгляд падает на губы Тилла, и он слышит, как тот делает резкий вдох. — Итак, дорогие ученики, подойдите сюда! Пришло время объявить Ледяных Короля и Королеву этого Зимнего Бала! Громкий голос директора школы нарушает царившее в зале напряжение, и Тилл вздрагивает, как испуганный кролик, отскакивая на тридцать сантиметров назад. Иван опускает руки, уже смирившись с поражением. Тилл дёргается и оборачивается к сцене в центре зала — директор уже вышел на небольшую трибуну с микрофоном в руках. Ивану приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы отвести взгляд от Тилл и повернуться к прервавшему их человеку. Он слегка хмурится, глядя на того, кто посмел помешать их танцу. — Мы подсчитали все ваши голоса, и я с радостью сообщаю, что Королём и Королевой Зимнего Бала в этом году стали… — директор поднимает конверт, демонстративно открывает его и зачитывает. — Мизи Шин и Иван Ли! Иван моргает, а ученики вокруг него начинают аплодировать. Он бросает взгляд на Тилла, но одноклассники уже толкают его к сцене, и он не успевает разглядеть его лицо. Не успевает он осознать, что происходит, как уже стоит на сцене рядом с Мизи, а кто-то из организаторов надевает ему на голову серебряную корону, украшенную искусственными бриллиантовыми сосульками, а на голову Мизи — тиару с таким же узором. — Поздравляем наших Короля и Королеву Зимнего Бала! — восклицает директор. — Хотите что-нибудь сказать своим подданным? — со слащавой улыбкой спрашивает он, протягивая микрофон. Мизи делает шаг вперёд и берёт микрофон. — Большое спасибо! Я посвящаю эту корону своей прекрасной девушке Суа! — она указывает на краснеющую Суа в первом ряду, которая быстро закрывает лицо руками под одобрительные возгласы, но Иван видит, что она улыбается. — Я люблю тебя, детка! Она протягивает микрофон Ивану, посылая воздушные поцелуи в сторону Суа. Иван не знает, что сказать. Он, честно говоря, не думал, что победит, и удивлён, что так много людей знают его имя. Парень смотрит на толпу учеников, но из-за яркого света не может разглядеть лица. Он подносит микрофон к губам, делает вдох, надеясь, что слова придут сами собой. Он хочет последовать примеру Мизи и посвятить свою корону Тиллу, но они не пара, и он сомневается, что это пойдёт на пользу репутации Тилла. Иван, может, и уезжает, но тому придётся остаться здесь со своими гомофобными товарищами по команде, и он подозревает, что таких людей, как они, не так мало, как кажется Тиллу. — Спасибо, — в итоге говорит он, возвращая микрофон директору и низко кланяясь, прежде чем сойти со сцены. Он оборачивается, чтобы помочь Мизи спуститься, а директор поворачивается к диджею, чтобы тот включил трек для танца Короля и Королевы. Они должны повести танец, поэтому Иван слегка сжимает руку Мизи и ведёт её в центр танцпола, где уже расступается толпа, освобождая им место. Он коротко улыбается ей и притягивает к себе, чтобы начать вальс. — Кстати, ты сегодня прекрасно выглядишь, — произносит он. Мизи улыбается. — Ты тоже ничего, — говорит она, поглаживая его по плечу. — Я видела, как ты танцевал с Тиллом. Как у вас дела? Иван смотрит на неё, прищурившись. — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, — признаётся он. — Я знаю, что вы пришли вместе, — говорит Мизи, наклоняясь к нему и заговорщически понижая голос. — Ты наконец признался? Иван округляет глаза. — В чём признался? — спрашивает он, притворяясь, что не понимает. Мизи бросает на него строгий взгляд и легонько хлопает по плечу. — Вы прекрасно понимаете, в чём, Ваше Величество. Сколько мы с тобой уже дружим? Я знаю, что ты в него влюблён. И Суа знает. Иван бросает взгляд в ту сторону, где стоит Суа, заложив руки за спину и внимательно наблюдая за ними. Он слегка улыбается ей, но она не отвечает на улыбку. Он ищет в толпе Тилла, но того не видно из-за других пар, которые выходят в круг потанцевать. — Нет смысла признаваться. Он не ответит мне взаимностью, — рассеянно говорит Иван. Мизи тихо хмыкает. — Откуда ты знаешь? Ты его спрашивал? Иван переводит на неё взгляд. Она смотрит на него своими большими зелёно-золотистыми глазами, и от этого пристального взгляда ему становится не по себе. — Я давно за ним наблюдаю. Думаю, я бы заметил, если бы ему нравились парни, не говоря уже обо мне, — многозначительно говорит Иван. — Мне кажется, ты за деревьями не видишь леса, — легко замечает Мизи. Ивану знакома эта идиома, но прежде чем он успевает спросить, что она имеет в виду, он наконец замечает Тилла. Тот стоит с краю круга, образованного учениками, скрестив руки на груди, пока Дуриан, казначей школьного совета, что-то ему говорит. Сердце Ивана подпрыгивает к горлу. Сосульки на его макушке словно оживают и стекают ледяной водой по спине, бросая в озноб. Тилл хмурится, и чем дольше говорит Дуриан, тем мрачнее становится его лицо. На данный момент о Швейцарии знают только его учителя и школьный совет. На таком расстоянии он не может читать по губам Дуриан, но по напряжённым плечам Тилла и гневу, искажающему его лицо, догадывается, о чём они говорят. — Прости, мне нужно идти, — говорит он Мизи, быстро передавая её Суа, и проталкивается сквозь толпу танцоров к своему другу. — Тилл! Услышав его голос, Тилл резко оборачивается и смотрит в сторону Ивана. Когда их взгляды встречаются, Иван резко останавливается, чувствуя болезненный укол, словно его ударило молнией, от вида яростных слёз в глазах Тилла. — Тилл… — Отъебись! — Тилл разворачивается на каблуках и стремительно шагает к выходу. Иван, скривившись, бежит за ним. — Тилл, подожди! Тилл не сбавляет темп, пока они не выходят в коридор. Он бьёт кулаком по ряду шкафчиков так, что они трясутся, а затем разворачивается и хватает Ивана за лацканы. С неожиданной силой он прижимает его к шкафчикам. Корона соскальзывает с чёрной макушки, падает на пол и откатывается в сторону. — Это правда?! Ты всё-таки едешь в эту грёбаную Швейцарию?! — гневно спрашивает он. Иван тяжело сглатывает и обхватывает руками запястья Тилла. Он чувствует, как тот дрожит, и у него сжимается сердце. — Да, — тихо отвечает он, понимая, что нет смысла врать. — Ты вообще собирался мне сказать, блять?! — спрашивает Тилл, повышая голос. Он ещё сильнее прижимает Ивана к шкафчикам. — Ты что, думал просто свалить, ничего не сказав?! Да пошёл ты! — Я знал, что ты разозлишься, — даже сейчас, он чувствует, что это слабое оправдание. — Правильно, блять, я зол! — рычит Тилл. — Это решение моего отца, — пытается объяснить Иван. — Я не хотел, чтобы ты пытался его отговорить. Лицо Тилла искажается, и Иван не понимает, что это за эмоции. — Ты всё равно мог сказать мне, — тихо рычит он, крепче сжимая пальцами пиджак Ивана. — Твою мать, я думал, мы друзья. Боль и предательство в его голосе режут сердце Ивана без ножа. Он в шоке. Он ожидал гнева, но слёзы, которые блестят в глазах Тилла, кажется, не связаны с его яростью. — Мы друзья, — неуверенно произносит он, надеясь, что эти слова его успокоят. — НЕТ! — Тилл снова с силой толкает его в грудь. — Друзья говорят друг другу о таком дерьме! Друзья доверяют друг другу! А ты собирался бросить меня, не сказав ни слова, как будто я для тебя ничего не значу! Иван не знает, что сказать. Он думал, что Тилл разозлится из-за того, что он уступил требованиям Унши, или направит свой гнев на Уншу, как часто делал. Но это обвинение личное, и Иван не может его опровергнуть. Он не хотел этого, но понимает, почему Тилл пришёл к такому выводу. Только это слишком далеко от истины. — Тилл, — начинает Иван, протягивая к нему руки, поддаваясь желанию обнять его. — Да пошёл ты, — резко отвечает Тилл, наконец отстраняясь, но тут же отмахивается от его рук, и по его раскрасневшимся щекам начинают катиться слёзы. — Пошёл ты. Вали в свою грёбаную Швейцарию. Надеюсь, я больше никогда тебя не увижу. Он убегает по коридору в сторону выхода из школы. Иван смотрит ему вслед, чувствуя, как сердце камнем падает в груди, а в животе образуется пустота, которая становится всё больше с каждой секундой, что он стоит на месте. Он опускается на корточки, обхватывает голову руками и изо всех сил пытается унять мучительную боль. Крик рвётся из груди, но Иван плотно сжимает губы и не даёт ему вырваться. Что это даст? Что бы он сейчас ни сделал, это не изменит того факта, что он причинил Тиллу боль. Он не знал, что способен на такое. Конечно, в прошлом он причинял ему физическую боль. Когда они были детьми, он при любой возможности кусал Тилла за всё, что попадалось под руку. Когда они дрались на школьном дворе, они тянули друг друга за волосы и били маленькими кулачками по нежной коже. Но Иван прекратил эти выходки, как только понял, что стал выше и сильнее Тилла. Он никогда не хотел причинить ему непоправимый вред. Никогда не хотел причинить ему настоящую боль. Он видел, через что Тилл прошёл в своих приёмных семьях. Видел порезы и синяки, которые мальчик выдавал за следы от занятий спортом. До того, как его забрала семья Сон, Тилл страдал. Иван не хотел, чтобы ему опять было больно. Но в итоге причинил боль своими же руками. Он просчитался. Не увидел лес за деревьями. Тиллу не плевать на него. Не плевать. — Блять, — Иван прижимает ладони к глазам, делая глубокий судорожный вдох. Он привёз Тилла сюда. Как тот доберётся до дома? Достав телефон, он пишет миссис Сон и объясняет ситуацию. Текст больше похож на письмо, но ему нужно, чтобы она знала, в каком состоянии сейчас Тилл. Иван надеется, что, когда она его найдёт, у неё получится то, что не удалось Ивану. Встав, Иван смотрит на корону на полу, а потом проходит мимо. Он выходит из школы и направляется к лимузину, где его ждёт водитель. Иван молча садится в машину. — Сэр? Вы готовы ехать? А как же Ваш спутник? — Он ушёл. — Понятно… Они едут домой в тишине.***
Миссис Сон сообщает Ивану, что Тилл благополучно добрался до дома, но больше они ничего друг о друге не говорят. Приближаются промежуточные экзамены, завершающие семестр перед зимними каникулами. Иван знает, что сдал хорошо, хотя почти не готовился. Тилл отказывается смотреть на него и не приходит на их место, где они обычно вместе обедают, так что Иван ест в одиночестве, и от этого в груди становится ещё тяжелее. С приближением праздников и Нового года настроение у Унши только улучшается. Он настаивает на том, чтобы разговаривать с Иваном исключительно по-французски, на что Иван в отместку отвечает ему по-немецки. Видимо, этого недостаточно, чтобы испортить Унше настроение. Он собирается поехать с Иваном, чтобы помочь ему освоиться, и на несколько дней остановиться с женой на горнолыжном курорте ради «давно заслуженного отпуска». Иван ещё никогда не чувствовал такое давление от чужих ожиданий. Он понимает, что ему предоставляется уникальная возможность. Несмотря на то, что фигурное катание поглотило всю его жизнь, Ивану оно нравится. Когда он остаётся на льду один, без орущего тренера и без судей, которые отмечают каждый промах, он чувствует себя по-настоящему свободным. Это было единственное место, где он всегда мог выражать себя, не сдерживаясь. Конечно, не во время выступлений или тренировок, а когда Иван один, а в наушниках играет своя музыка, и он может двигаться так, как самому хочется. Он никогда не показывал этого Тиллу. Может быть, стоило. Может быть, стоило быть более открытым и честным. Может быть. Может быть. Может быть. Он ничего не может исправить. Теперь ему придётся жить с этими сожалениями. Больше ничего не осталось. Мизи и Суа, должно быть, тоже узнали об этом от школьного совета, потому что обе написали ему. Мизи грустит из-за его отъезда и надеется, что он заведёт новых друзей и хорошо проведёт время. [Мизи] не волнуйся о Тилле, хорошо? он остынет он будет слишком сильно скучатьЯ ценю твои слова. Но, боюсь, ты ошибаешься.
Тилл больше не хочет иметь со мной ничего общего.
Я сам во всём виноват.
Присмотришь за ним ради меня?
[Мизи] конечно! но ты же знаешь Тилла, наговорит всякое на эмоциях, хотя сам так не думает так что не теряй надежды Иван не уверен, что ему стоит на что-то надеяться. По его опыту, это только приводит к разочарованию. Суа в своём сообщении выражает сожаление по поводу ссоры с Тиллом и желает ему счастливого пути. Сообщение короткое и по делу, и Иван благодарит её. Он много лет пытался сблизиться с ней, но она всегда держалась от него на расстоянии. Ещё одно сожаление в копилку, как он считает. Они не устраивают праздничный вечер, как делали это раньше. Отец говорит, что им нужно сосредоточиться на переезде, поэтому Новый год они встречают в узком семейном кругу. Иван сидит за обеденным столом, ковыряет еду и слушает, как родители восхищаются новой школой и обсуждают, какая она впечатляющая. Мизи и Суа, а также школьный совет поздравляют его с Новым годом. Тилл — нет. Иван едва не пишет ему первым. Его пальцы зависают над клавиатурой, пока он смотрит на последнее сообщение от Тилла. Желудок сводит от тошноты, она давит на лёгкие. Он почти не ест и не спит — аппетит хуже, чем обычно, а во сне его терзают вина и тоска. Он так сильно любит Тилла, но в итоге эта любовь оказалась ядовитой. Возможно, Тиллу будет лучше без Ивана.***
Приближаются новогодние праздники, и в аэропорту полно путешественников. Очередь на досмотр тянется через все проходы и выходит в главный зал выдачи багажа. К счастью, Унша готовится к таким задержкам, и они приезжают за несколько часов до вылета. Иван стоит в очереди, глядя на табличку с перечнем запрещённых предметов. На мгновение он задумывается, что, может, стоит взять с собой что-нибудь из этого списка. Если его задержат для дополнительного досмотра, возможно, они опоздают на рейс. Но, конечно, уже слишком поздно что-то предпринимать. К тому же это лишь отсрочит неизбежное. Он хотел бы увидеть Тилла в последний раз. Он не хочет, чтобы его последним воспоминанием было то страдальческое, залитое слезами лицо. Достав телефон, он открывает галерею и находит их с Тиллом фото, которое миссис Сон сделала в тот вечер. Иван приближает хмурое лицо парня, и его охватывает такая сильная боль, что он едва не сгибается пополам. С трудом вдохнув, он выключает экран и убирает телефон в карман. Если бы Иван пригласил Тилла на новогодний ужин, согласился бы тот, зная, что он будет прощальным? Тилл всегда приходил на их ежегодную праздничную вечеринку вместе с Мизи и Суа. Они любили притворяться важными персонами, потягивали игристый виноградный сок, как шампанское, и сплетничали о вымышленных коллегах, а потом поднимались в комнату Ивана и смотрели фильмы, пока не начинали клевать носом. В прошлом году Тилл уснул, положив голову на плечо Ивана. Иван помнит, как затаил дыхание, боясь пошевелиться и разбудить его. В конце концов он расслабился, а когда проснулся на следующее утро, голова Тилла лежала у него на груди, а рука парня обнимала его за талию. Иван прижался к нему, представляя, что Тилл сделал это специально, и тихо радовался. Больше такого не будет. Очередь медленно движется, и его ноги автоматически шагают вперёд. Он уже чувствует, как его охватывает холод, как оцепенение и тьма подкрадываются со всех сторон, готовясь поглотить его с головой. — ИВАН! Иван вздрагивает, словно выныривая из глубокого океана, и поднимает голову. Воздух снова наполняет лёгкие, тьма отступает. Тилл. — ИВАН! Блять. Ух. Извините. Простите. Иван оборачивается на голос и, широко раскрыв глаза, наблюдает, как Тилл пробирается к нему сквозь толпу, перепрыгивая через чемоданы и уворачиваясь от туристов, словно он на баскетбольной площадке и идёт прямиком к победе. Он добирается до линии охраны, перегибается через ограждение и крепко хватает Ивана за куртку. — Иван. Иван застыл, глядя на лицо Тилла, на котором нет ни злости, ни обиды. Тот лишь в отчаянии цепляется за куртку Ивана мёртвой хваткой. — Иван, не задерживай очередь, — резко говорит Унша. Вместо того чтобы пройти дальше, Иван отодвигает перегородку и оказывается в объятиях Тилла, который обхватывает его за талию и сжимает. — Прости. Прости, — тяжело дыша, говорит Тилл, уткнувшись лицом в плечо Ивана. — Я вел себя как идиот. Я… не могу поверить, что потратил столько времени впустую… Ивану кажется, что он спит и видит прекрасный сон. Он обнимает Тилла, чувствуя его тепло и твёрдую спину. В одно мгновение Иван растворяется в этом тепле, зарывается лицом в волосы Тилла и прижимает его к себе. — Тилл, — шепчет он, и теперь его сердце сжимается совсем по другой причине. Он вдыхает аромат его шампуня, запоминая его. — Я всё ещё злюсь на тебя за то, что ты мне не сказал, — бормочет Тилл. — Но я… я не хотел, чтобы ты уезжал… не хотел, чтобы всё было так, когда ты уедешь, — он качает головой, прижавшись к Ивану. — Прости, что не сказал тебе, — тихо произносит Иван, понимая, что должен был извиниться с самого начала. — Я думал, что уберегу тебя от лишних проблем. Тилл отстраняется и хмуро смотрит на Ивана. — Мне не нужно, чтобы ты меня оберегал, — говорит он. — Мне нужно, чтобы ты знал, что можешь на меня положиться. Так же… как я полагаюсь на тебя, — его щёки розовеют. Иван не может отвести от него взгляд и протягивает руку, чтобы коснуться щеки Тилла. Прохладные кончики пальцев касаются разгорячённой кожи. Тилл прикусывает губу, а затем поворачивает голову к руке Ивана и нежно прижимается к ней щекой. Сердце Ивана сбивается с ритма. Что это значит? — Иван! — резкий голос Унши раздаётся над головами тех, кто уже продвинулся в очереди. — Вернись в очередь. Сейчас же. Иван не может пошевелиться. Наконец Тилл снова в его объятиях. Как он может от него оторваться? Тилл бросает взгляд через плечо Ивана, а затем снова смотрит на него. — На… на сколько ты уезжаешь? — тихо спрашивает он. — Минимум до выпуска, — признается Иван. — Мы ещё не обсуждали университеты, но я постараюсь убедить отца, чтобы он позволил мне вернуться и поступить в какой-нибудь университет неподалёку. Тилл медленно кивает. — А лето? Ты ведь вернёшься, да? — Не знаю, — честно отвечает Иван. — Там есть летние лагеря. Отец может потребовать, чтобы я остался там на всё лето. Тилл обнимает его крепче. — Значит, я не увижу тебя ещё два с половиной года? — в отчаянии спрашивает он. — Мы можем общаться по видеосвязи, — предлагает Иван с лёгкой улыбкой, понимая, что это не то же самое. — Хоть посреди ночи. Ты можешь звонить мне в любое время. Тилл вздыхает и снова прижимается лбом к плечу Ивана. — Это не то же самое, — тихо жалуется он. Иван кладёт руку на затылок Тилла и проводит пальцами по его шелковистым волосам. — Это не навсегда, — напоминает он им обоим. — Я постараюсь приезжать на каникулы. Уверен, мама захочет, чтобы я был дома на нашей ежегодной вечеринке. Тогда мы сможем видеться. Тилл тихо протестует: — Это же целый год… Иван едва заметно усмехается. — Я и не думал, что ты будешь так сильно по мне скучать, — признаётся он. Тилл отстраняется и снова слегка хмурится, почти надувает губы. — Какого хрена? Ты мой лучший друг. Ты всегда был рядом… Иван наклоняется и легонько, ласково стукается лбом о лоб Тилла. — Я всегда буду с тобой, Тилл, — тихо обещает он, опуская руку и нежно прижимая её к груди Тилла. — Точно так же, как ты всегда будешь со мной, — он убирает руку Тилла со своей талии, отводит её и прижимает к груди прямо над сердцем. Тилл опускает взгляд на их соединённые руки. — Иван Ли! — кричит Унша издалека. — Я вызову охрану! Иван вздыхает и неохотно отстраняется. Он оглядывается через плечо, чтобы посмотреть, где в очереди стоят его родители. — Мне пора. Не хочу, чтобы отец из-за какой-нибудь ерунды тебя арестовал. Когда он оборачивается, Тилл хватает его за толстовку и снова притягивает к себе. Иван в таком шоке, что даже не сопротивляется. Он чувствует прикосновение тёплых губ к своим и не сразу понимает, что Тилл его целует. Тилл его целует. Иван быстро обхватывает его лицо ладонями, глубоко отвечая на поцелуй. Он чувствует судорожный выдох на своей щеке и вбирает в себя дыхание, возвращая его в рот Тилла языком. Тилл издаёт восхитительный звук, от которого по всему телу пробегает жар. Он не хочет уезжать. Он хочет остаться. Он должен остаться. Он должен остаться с Тиллом. Но Тилл отталкивает его. Он быстро делает шаг назад, подносит руку ко рту и дрожащими пальцами касается губ. Он выглядит ошеломлённым собственным поступком, и Иван подаётся вперёд, чтобы ещё раз быстро поцеловать его в уголок губ. — Я люблю тебя, — тихо говорит он, после чего ныряет под перегородку и возвращается в очередь, торопливо проталкиваясь к родителям. — КАКОГО ХЕРА?! ЭЙ! Он слышит возмущённый возглас Тилла за спиной и с трудом сдерживает улыбку. Иван не обращает внимания на неодобрительный взгляд Унши и упрёки матери. Впервые за долгое время на душе легко. Он кладёт свои вещи на конвейер, проходит через рентгеновский сканер и в последний раз оглядывается на раскрасневшегося Тилла, который стоит на том же месте и смотрит ему вслед широко раскрытыми глазами. Он поднимает руку, машет Тиллу на прощание и дарит ему свою самую лучезарную улыбку, от которой глаза щурятся. — Я ПОЗВОНЮ ТЕБЕ ПОЗЖЕ, ТИЛЛ! — кричит он. — ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ НЕ ПОЗВОНИТЬ, МУДИЛА! Иван до сих пор улыбается, проходит через пункт контроля безопасности и направляется к выходу на посадку, в сторону Швейцарии.
