Горькое и ненастоящее.

      Рагата не помнит, когда это началось. Каждый день, проведенный в этом месте, давил на неё со всех сторон. Ей хотелось выдрать свои красные волосы в форме лакричек, но всё, что у неё получалось, так это ощущение скальпа, натянутого в обратную сторону. Как она вообще может чувствовать свой скальп? Она ведь просто 3Д фигурка, просто цифровой код, просто… Часть этой системы.       Она чувствовала боль. Разве они могут чувствовать боль? С тех пор, как она попала сюда, думала, что все они лишь игрушки Кейна, которому дано делать с ними всё, что вздумается. Но с каждыми прошедшими сутками она стала ощущать, когда-то чужое тело, своим собственным. Будто каждая ниточка на её игрушечном тельце стала частью её кожи, переплетаясь с нервами и венами, создавая единый, ровный шов, продолжающийся от головы до самых ватных ног. Она ощущала каждое касание к чему-то как собственное, каждое касание кого-то, как реальное. Будто всё это действительно реально, не сон и не галлюцинации. Нет, она верила что всё это не сон, но теперь всё… Иначе. Теперь она полностью осознала, что стала частью этого виртуального мира.       С тех пор, как прошло последнее приключение, где они чуть не расстреляли друг друга, прошло несколько дней. Она не решалась выйти из комнаты. Она боится, что увидит Помни. Нет-нет, не то чтобы они поссорились или вроде того. Они же договорились поговорить после шоу и вроде бы она даже была готова к этому, обсудить все неловкости, которые произошли между ними, обсудить их, обсудить… Джекса. Но она не знала, почему не решается выйти из комнаты. Нет. Кукла прекрасно всё знала, просто не хотела признавать этого, принимать как факт. Такое вообще возможно в их «ненастоящем» мире? Возможно ли то, что она испытывает сейчас? Она чувствует себя очень странно.       Рагата устало выдохнула, смотря в потолок своей темной комнаты. Странно, у их игрушечных тел не должно быть сердца, так почему внутри неё, под идеально вышитой тканью, среди густой ваты, набитой до самого горла, что-то быстро и тревожно стучит? Что-то воет внутри неё. Красноволосая пыталась понять, что. Она хотела своими мягкими руками пролезть сквозь свою мягкую грудь, чтобы нащупать это пульсирующее нечто и сжать, разорвать и выкинуть куда подальше, туда, где его никто никогда не увидит, где никто никогда не достанет и не узнает, почему оно бьется так быстро. Из-за кого оно бьется так быстро.       Нет. Ей просто интересно узнать, из чего сделано её сердце, если оно вообще есть? Из ваты? Ткани? Пуговиц? Из обычной пластмассы? Резины? Из ничего?       Если до этого ей просто казалось, что некая имитация сердцебиения стучала внутри её игрушечного тела, отбивая быстрый, но кривой ритм, то сейчас она отчетливо чувствовала внутри себя что-то. И это что-то было неприятным. Рагата выдохнула, попыталась сжать ткань, избавиться, ну или хотя бы умерить это жгучее чувство. Но с каждой секундой неприязнь больше становилась похожа на боль, а потом и вовсе стала ею. Кукла зашипела. Глаз испуганно заметался, а дыхание сперло. Она рассеивается? Это и есть то, что чувствуют те, кто вот-вот покинет цифровой цирк? Они чувствуют такую же боль?       Нет. Это не взаправду. Рагата уверена, что ей просто кажется, вот, она сейчас закроет глаза и уснет, а когда проснется то вновь выйдет и… Ах да, точно, она ведь будет сидеть в своей комнате. Глупая. Глупая Рагата. Она сжала ладонь в кулак и попыталась ударить себя по груди, но всё, что у неё вышло, так это просто прижать вату к вате. Её резко прошибло, когда она вспомнила, на что похожа эта боль. Когда Кауфмо рассеялся и ударил её, она чувствовала себя точно также. Будто её тело посадили на электрический стул, ударяя током столько времени, сколько она пробыла в таком состоянии, пока её не восстановил Кейн. Вот только от этой невероятной боли, которую она испытывала тогда, взяли лишь маленький кусочек и поместили внутрь неё. А ведь тогда Помни просто прошла мимо.       Как только она подумала о Помни, то ощутила, как это разрывающее чувство в груди стало сильнее, отчетливее. Будто воспоминание о том событии, где кукла просила её о помощи, но в ответ получила ровным счетом ничего, усилило её боль, и как будто сделало этот комок в её груди больше, из-за чего он выталкивал вату вокруг себя наружу, натягивая ткань её тела. Рагата знала, что Помни была не обязана ей помогать, что это был её первый день и, черт возьми, это было так давно. Столько всего успело произойти за это время, они даже, наверное, поладили и действительно подружились. Но это не уменьшало ту боль, которую она чувствовала, вспоминая тот день.       Она закашляла. Один раз, потом второй. Комок боли медленно поднялся от её груди ближе к горлу, и Рагата могла поклясться, что это ощущение тошноты было настолько реальным, что она на секунду вновь почувствовала себя в человеческом теле. Куколка словно ощутила пот, покрывший спину и моментально впитавшийся в ткань обратно, оставляя после себя неприятный холод. Затем ощутила, как тошнота стала сильнее, а боль резче, словно лезвие, проводящее по её органам, хотя у неё их не было. Что это было? Что происходит? Дыхание стало быстрее, зрачок словно запутался, бегая от одной ладони к другой, от одного узора на её одеяле к другому. Рагата чувствовала, как нечто приближалось к её ватной глотке до тех пор, пока она не смогла дышать. Она попыталась вдохнуть, но вышел лишь сухой, болезненный хрип. Это было плохо. Ужасно плохо.       Руки обхватили горло, а всё тело сосредоточилось на том, чтобы этот ужас вышел из неё, чтобы перестал мучить. Рагата сложилась пополам, начала судорожно кашлять, пытаясь вытолкнуть ком наружу но это, казалось, было бесполезно до тех пор, пока она не подумала о том, что было бы, увидь её Помни в таком состоянии. Миг, и черная, нестабильная масса вышла из неё, капая ей на плюшевые ладони, обжигая, заражая так же, как и рассеявшийся Кауфмо. Кукла с тихим визгом отряхнула вязкую жидкость от себя, отползая в угол кровати и подгибая колени. Ладони невероятно сильно болели и пульсировали, будто вся несуществующая кровь в её ненастоящем теле прилила к конечностям, давая чувство, будто они вот-вот разорвутся, выпуская наружу это что-то. Но ничего не произошло.       Что это? Она видела, как капли этой жидкости разлетелись по комнате, впитываясь в пол, образуя маленькие пупырки, из которых в следующую же секунду вырастали темно-синие, маслянистые цветы, которые словно созданы для того, чтобы убить.       Рагата не знала, что ей делать, не знала, что с ней происходит. Но была уверена лишь в одном: никто не должен увидеть это. Ни Кейн, ни, упаси боже, Джекс, и уж тем более Помни. Ни в коем случае. Ведь если всё это случилось из-за мыслей о шуте, то они узнают, что она посмела испытывать чувства, находясь здесь. Узнают, что она влюбилась. Узнают, в кого.       Оставшуюся ночь Рагата вырывала из своего пола цифровые, лагающие цветы, которые обжигали её ладони, словно кипятком.

***

      Помни не знала, что происходит между ней и Рагатой. Каждый день, когда она поднималась со своей мультяшной кровати, смотрела в идеально чистое зеркало и затем выходила из своей комнаты, она тут же смотрела на аватар куклы напротив. И каждый раз выдыхала, когда не видела на нем креста.       Так произошло и сейчас. Шут несколько секунд стояла в своей комнате возле двери, задерживая руку над ручкой еще пару мгновений перед тем, как провернуть её и выйти. Почему-то она задержала дыхание. Почему-то её несуществующее сердце забилось чаще. Почему-то дыхание стало неровным и нервным, а пальцы в перчатке задрожали, сжимаясь и разжимаясь, растягивая время. Секунда, дверь открылась, глаза тут же кинулись на знакомый до боли аватар Рагаты напротив. Тело тут же расслабилось, когда Помни не увидела на нем злосчастного креста.       Рагата очень странно ведет себя в последнее время. Не выходит из комнаты до тех пор, пока Кейн не пришлепнет бедное ватное тело щелчком пальцев к полу, вызывая у куклы сдавленный, усталый стон. Не подходит к другим ребятам, чтобы спросить что-то очевидное, по типу «Как дела?» или просто поболтать о чем-нибудь, что не касается чего-то негативного. В этом и была вся Рагата, её способность поддерживать позитив даже тогда, когда это было, мягко говоря, вообще неуместно. Но это ведь не было плохо, правда? У каждого, кто оказался заперт в этой цифровой тюрьме, оказался свой минус. Правда, назвать позитив Рагаты минусом звучит очень… Не очень?       Помни просто переживала за неё и хотела узнать, всё ли с ней в порядке. Но каждый раз, когда она собирается к ней подойти, то кукла тут же либо пропадает из поля зрения, либо, если она не успела этого сделать, то при встрече просто переводит тему и нервно говорит всё подряд, не давая шуту и слова вставить. С одной стороны это раздражает, но с другой она видит, как её тканевый рот дрожит, а тряпичные руки сжимают друг друга до треска ниток. Хорошо, что Джекс всё еще не подколол её.       Шут выдохнула, сжав ладони в кулаки. Она хочет поговорить с ней. Обсудить то, что между ними, наладить контакт… Ей не хватало того, чтобы в этом месте, где одиночество настигает их компанию даже тогда, когда они рядом друг с другом, кто-то всё равно был один. Это ужасно: быть одной там, где единственная цель — держаться вместе. Помни хочет быть рядом с Рагатой, даже если та всячески бежит от этого, иначе… Нет. Этого не случится. Она решительно сделала несколько шагов к двери напротив своей комнаты, а после постучала.       — Рагата? — Позвала мультяшный клоун, переминаясь с ноги на ногу. С каждой секундой тишины за этой дверью дрожь в руках и ногах становилась всё более отчетливой. Она громко сглотнула. — Рагата, это я, Помни. Ты… В порядке?       Тишина. Помни боится, что сейчас ей придется идти к Джексу и просить у него ключ от кукольной комнаты, чтобы потом они вместе открыли дверь красноволосой, подняли глаза и увидели её рассеянную версию, которая вмиг разрушит всё вокруг себя. От картины, которую представила шут у себя в голове, прошли несуществующие мурашки по телу. Дыхание вновь стало частым. Рот сомкнулся в кривую, нервную линию.       Тишину нарушил тихий скрип медленно открытой двери, из появившейся щели которой выглянула половина кукольного лица. Её живой глаз устало смотрел на Помни, еле находясь в открытом состоянии.       — Хэй, Помни… — Попыталась позитивно сказать Рагата, но поняв, что это была жалкая и ничтожная попытка сохранить привычный настрой, тут же выдохнула, прикрыв глаз. — Тебе… Что-то нужно?       — Нет! То есть… Да! Блин. — Помни хотела прошипеть какой-нибудь мат, но тут же встряхнула головой, понимая, что лучше не делать ситуацию хуже. Она была удивлена тому, что Рагата открыла дверь. Максимум, на что рассчитывала шут, так это на «Я в порядке! Скоро выйду!» за дверью в стиле Рагаты, а затем повторное, давящее молчание. — Я просто волнуюсь за тебя, ты… выглядишь плохо. Вернее, вымотано.       — А… Да? — Рагата отвела взгляд, поворачивая лицо к комнате, на полу которой еще было несколько цветков. Она вновь выдохнула, помотала головой и тихо продолжила. — Я просто не выспалась. Извини.       — Не извиняйся, Рагата, просто знай, что… — Помни переминулась с ноги на ногу, собрав пальцы рук в крепкий замок. При виде куклы все мысли вылетели из головы, и она не могла понять из-за чего именно: из-за её уставшего вида, или из-за её… Сонного вида? Или просто от её вида? Она, казалось, так давно не видела её настолько измученной, и ей на секунду показалось, что вот сейчас Рагата вновь улыбнется и пошутит про что-нибудь очевидное и глупое, да? — Если у тебя есть проблемы, ты всегда можешь поговорить со мной, хорошо?       Красноволосая попыталась улыбнуться ей, поднять уголки губ хотя бы на миллиметр, лишь бы дать Помни понять, что с ней всё в порядке и ей стало легче от её предложения, но всё, что у нее вышло, так это кривая линия и слегка поднятые брови.       — Не волнуйся, Помни. — Чуть ли не прошептала кукла, сжимая дверную ручку, сдерживая себя от того, чтобы не обнять мультяшного клоуна и не рассказать той всё, что чувствует: что ей искренне страшно, что она боится, что каждый день, который она проживает, станет последним. Кукла хочет показать ей те странные цветы, которые она сложила в нижний ящик своего комода, хочет рассказать про боль, которую испытывает, вот только сама не знает, какая из них больнее: физическая или моральная? Она так много хочет сделать, но… Это ведь всё не по настоящему. Она ненастоящая. Она всего лишь кукла. Просто кукла. — Я скоро выйду.

      Помни хотела сказать что-то еще, но из её головы вновь все вылетело, оставляя после себя лишь гнетущую пустоту, похожую на ту, из которой её вытащил Кейн несколько дней назад. Она только открыла рот, чтобы сказать первое, что придет в голову, лишь бы поддержать и так гнетущий диалог, но увидела, что Рагата уже не смотрела на неё, отвлекаясь на что-то в своей комнате. На короткий миг шут увидела гримасу боли на её уставшем лице перед тем, как та закрыла дверь. Внутри Помни что-то заскулило.

***

      — Помни? — Позвала её Зубл, размахивая одной из своих конечностей перед её лицом. Шут встряхнула головой, обратив внимание на своих друзей, стоящих рядом. — Не хочешь помочь нам достроить этот замок из песка?       — О! Я… Не против? — Ответила мультяшный клоун, переодетая в купальник, чувствуя своей ненастоящей кожей тепло светящего солнца, которое улыбалось и презрительно смотрело на неё с неба. — Только сначала хочу проведать Рагату, ладно?       — Кстати, а что это с ней? — Немного расстроенно спросила Гэнгл, ленточками указывая на дальний шезлонг, на котором, под тенью зонтика, сидела сама кукла с опущенной головой. Её плюшевые руки сжимали ткань выглаженного платья. — В последнее время она выглядит…       — Ужасно? Да. — Закончила за неё Зубл, складывая конечности на груди и вопросительно смотря на Помни, ожидая, что та расскажет, почему Рагата в таком состоянии, что даже не переоделась в купальник для их пляжного приключения. — Ничего не хочешь сказать?       — Я… Я не знаю? Я болтала с ней вчера утром. Она говорила, что выйдет, но так и не вышла. — Растерянно ответила шут, пытаясь игнорировать взгляды рядом стоявших, но это было слишком тяжело. В голове на миг пролетела идея сбежать, например, к тому же Джексу, но его вообще не было видно. — Честно говоря, я впервые вижу её со вчерашнего дня.       — Ясно. — Бросила Зубл, прищуриваясь, ловя взглядом нервно сжатые губы Помни, её пальцы, перебирающие друг друга. Она была обеспокоена. — Тогда иди лучше спроси, как у неё дела, пока Джекс не опередил тебя. — На последних словах её голос понизился, звуча с ноткой раздражения к фиолетовому кролику.       — А где Рагата? — Спросила Гэнгл, удерживая шляпу на себе, дабы та не упала от ветра. Её маска, казалось, на тон побледнела, хотя как это возможно? — Она ведь только что была там.       Все трое резко напряглись, смотря по сторонам, ища знакомый тряпичный силуэт среди пальм, песка и камней. И правда, ту как ветром сдуло, хотя, если вспомнить, что кукла сделана из ваты, то никто бы не удивился, если так оно и было бы. Шут почувствовала, как в горле появился неприятный, тревожный ком. Нужно найти её.       — Я найду её. — Сказала Помни, помахав рукой и поспешив к дальнему шезлонгу, за которым еще совсем недавно сидела Рагата. Ладони немного вспотели, но кривая улыбка всё равно появилась на её мультяшном лице, адресованная друзьям. — После обязательно помогу вам достроить замок!       — Хорошо, Помни. Удачи тебе! — Громко сказала Гэнгл, переглядываясь с Зубл, пожимая своими ленточками как плечами.

***

      — И куда ты пошла? — Раздраженно спросил кролик, сверля взглядом спину куклы, которая только встала, чтобы уйти подальше отсюда. Её глаза, привыкшие к темноте комнаты, адски жгли и болели от ярко светящего солнца. Её ненастоящее сердце, привыкшее к спокойному ритму, отбивало бешеный стук каждый раз, когда она думала о ней, когда видела её, такую миленькую и маленькую, в прелестном топе и шортах. Она была очень милой. Но это была ненастоящая она. Возможно ли влюбиться в 3Д модельку личности человека? Или она настолько сошла с ума, что просто влюбилась в первого человека, оказавшего ей моральную поддержку?       — Тебе какое дело? — Отстраненно ответила Рагата, сжимая рукой другую руку, съеживаясь от пронзительного взгляда Джекса. Всё, что ей сейчас хотелось — просто исчезнуть. Исчезнуть вместе со своими ужасными чувствами, со своей тревогой и болью. Пожалуйста… Оставьте её все в покое.       Джекс раскрыл глаза в удивлении, не ожидая такого ответа от вечно позитивной Рагаты, даже если этот позитив чаще всего был высосанным из пальца. Фиолетовый кролик, не найдя нужного ответа сразу, сначала пару раз цокнул, пытаясь подобрать слова, а затем по-злодейски улыбнулся, выпрямляясь.       — Что, наконец поняла, что тебе и твоему позитиву здесь не место? — Сказал Джекс, подходя ближе к резко застывшей Рагате, чей рот сложился в кривую линию, а взгляд упал в ноги, рассматривая одинокие ракушки среди песчинок. — Решила наконец-то принять суровую реальность?       Рагата молчала. Внутри будто что-то упало, придавливая её фантомные органы к ногам, заставляя встать на месте и не двигаться. Нужно было что-то сказать, что-то ответить, поставить его на место или просто уйти, но она даже этого сделать не могла. У неё просто не осталось никаких сил.       — А что, только тебе можно сначала делать вид, что ты весело проводишь время, а потом по страдальчески сидеть подальше ото всех? — Ответила кукла, поворачиваясь, смотря на Джекса самым уставшим взглядом на который только мог быть способен её глаз. Плечи были опущены, а руки дрожали, но это было уже обычным явлением за последние несколько дней.       Кролик нахмурился, но смог удержать улыбку на своем лице. Правда он не знал, ну или по крайней мере не осознавал, что кукла, знавшая того еще с самого начала, видит его настоящее нутро даже сквозь эту противную, желтую улыбку.       — Я хотя бы не позволяю себе чувствовать что-то к кому-то в этом… Фальшивом мире. — Последние слова Джекс выплевывал из себя, словно яд, стискивая и так сжатые зубы. Его взгляд ухватился за замершее в немом ужасе лицо Рагаты. Он снова улыбнулся. — И я имел в виду дружеские чувства, Рагги. Или ты…       — Что тебе нужно? Ты не можешь оставить меня в покое? — Вспылила резко кукла, понимая, что так выдает себя, выдает то, что чувствует что-то к кому-то. От этого ком страха нарос у нее в горле, но она, игнорируя тщетные попытки проглотить его, продолжила. — Или тебе нужно вечно напоминать про твою бывшую подружку Риббит чтобы ты…       — Замолчи! — Тихо воскликнул Джекс, хмурясь, смотря на куклу взглядом, который наполнялся ненавистью. Он начал медленно шагать к Рагате, от чего та попятилась назад до тех пор, пока не уткнулась ватной спиной в камень, стоявший позади них. Зрачки двоих сузились, вот только у одного — от злости, а у другой — от страха. — Еще хоть одно слово и я расскажу каждому в этом проклятом цирке о том, что наша подружка-куколка слетела с катушек и… — Отвратительная пауза. — Позволила себе ненастоящее чувство в ненастоящем мире. — Прошипел заяц так, чтобы никто, кроме них, не услышал, наклонившись к кукольному лицу.       — Н-но… — Попыталась отрицать Рагата, но шипение Джекса перебило её. Палец кролика в желтой перчатке ткнул ей в грудь. Зрачки расширились.       — И даже подходить к ней не смей. — Закончил заяц, выпрямляясь, оглядываясь по сторонам. Его взгляд зацепился за что-то вдали, а затем он хитро улыбнулся. — Ой, кажется, к нам идет кое кто очень мультяшный.       Через десяток секунд к Джексу подошла растерянная Помни, глазами ища кого-то вокруг себя. Яркие глаза шута вопросительно посмотрели на фиолетового кролика.       — Привет Джекс, ты… Не видел Рагату?       Заяц быстро посмотрел в сторону быстро ускользнувшей Рагаты, успев разглядеть лишь край её красных, лакричных волос, выглянувших за камнем, а затем перевел взгляд обратно на сине-красного шута, пожав плечами, и помотав головой с закрытыми глазами.       — Понятия не имею. — С улыбкой выдохнул он.       Помни разочарованно вздохнула, пытаясь отрицать очевидную правду, которая шипастым клубочком металась внутри неё, царапая и коля легкие. Она горько скривила губы, а затем резко, то ли от злости, то ли от раздражения, а возможно, от всего сразу, выругалась и со всей силы пнула лежащий под ногами камень, от чего тот улетел, отскочил пару раз и приземлился на берег моря. — Черт!       Джекс довольно улыбнулся, вопросительно выгибая бровь, складывая свои руки за голову.       — Чего пыхтишь, пом-пом? — С хрипотцой спросил он, делая пару шагов к большому камню рядом, чтобы опереться на него локтем, смотря на разгневанную девушку свысока. — Неужто Рагата вывела тебя из себя?       Помни не хотела общаться с Джексом, особенно после последнего приключения. Воспоминания о словах, которые он ей сказал тогда, были не менее неприятными, чем мысль о состоянии Рагаты. Его инициатива начать непринужденный разговор казалась смешной, в принципе, это в его стиле забивать на проблемы и делать вид, что его не касается ничего, что происходит здесь. Шут же не придерживалась такой позиции. Они все люди, и все они имели право на нормальное отношение к себе. Особенно кукла, которая чаще всего думала о других, нежели чем о себе. Кстати о ней…       — Нет, я просто… Злюсь. — Ответила та отстраненно, отводя взгляд в сторону, погружаясь в свои мысли так глубоко, что, кажется, ни один фиолетовый кролик не достанет её из этого сознательного дна. Она сама не могла понять, что именно её так разозлило. То, что она не могла нормально поговорить с куклой, наладить общение и жить дальше свою никчемную, цифровую жизнь или то, что Рагата всячески избегала возможности столкнуться с ней лицом к лицу, будто боялась или… Не хотела разговаривать с ней.       А… Ну, это имеет место быть. Возможно, дело в самой Помни. Она что-то сделала не так? Может быть, слишком сильно надавила на неё тем утром? Пыталась выяснить, как у той дела, хотя по лицу куклы итак было видно, что она вообще не в состоянии стоять, не то чтобы разговаривать с шутом. Наверное, нужно было оставить её в покое? Дать ей время побыть одной и переварить свои проблемы, какими бы они не были.       Но стоило ей представить крест, нарисованный на её аватаре, как тело тут же бросило в холодный пот. Нет. Помни будет наседать, будет спрашивать как дела и всячески врываться в её личное пространство каждый раз, когда только подвернется такая возможность. Она будет стучать в её дверь каждую свободную минуту до тех пор, пока та её не откроет. Она будет стоять у её порога до тех пор, пока она не впустит её к себе, а если не пустит, то цифровой клоун сама войдет, не спрашивая у той разрешения. Она будет доставать её столько, сколько нужно будет, лишь бы та не рассеялась, лишь бы рассказала о причине своего состояния. Шут поклялась самой себе в том, что будет рядом. Она не позволит никому в этом цирке остаться одному. Наверное никому. Но точно не Рагате.       Джекс, увидев, как Помни из рассерженной постепенно стала растерянной, а потом слишком уверенной, тут же по щелчку пальцев всё понял. Его глаза расширились.       — Хотя знаешь, я ведь болтал с ней до этого. — Сказал кролик, закрыв один глаз, чтобы открытым посмотреть на мгновенно отвлекшуюся Помни.       — Правда? — Шут с иронией уточнила, подходя ближе. Было непривычно видеть её без смешного колпака, ведь так она воспринималась уже слишком… Серьезно.       — Да, она сказала, что в полном порядке. — Он взмахнул рукой, сохраняя прежнюю улыбку на своем лице. — Просто устала и хочет побыть одна.       Шут подняла бровь, сомнительно смотря на Джекса.       — Знаешь? Я не верю ни одному твоему слову, Джекс. — Сказала Помни, проходя мимо, но перед тем, как вернуться в цирк чтобы продолжить поиски Рагаты, она обернулась и добавила. — Рагата ни за что бы не разговаривала с тобой.       «Как и любой в этом цирке» хотела продолжить она, но прикусила язык, понимая, что это было бы слишком.       Поняв, что это была жалкая попытка озорства и что шуточный обман не удался, заяц скучающе фыркнул, закатывая глаза.

***

      Рагате было так больно. Легкие будто залили керосином и подожгли, заставляя выплевывать жгучие капли наружу, но те как назло не поддавались, лишь скапливались в её горле противным, толстым комком. Она добежала до своей двери так быстро, как только это было возможно. Дрожащая, мягкая рука провернула дверную ручку, и вот она уже зашла внутрь, спотыкаясь от головокружения и падая на свои ватные колени, чувствуя, как вата под их тканью стала плотнее от удара. Куклу тошнило. Она закрыла рот одной рукой, затем второй, пытаясь сдержать рвотный позыв внутри себя, не дать ему выйти и заполнить комнату этими непонятными цветами. Но спустя пару ничтожных попыток, та сдавленно прокашлялась, ощущая, как её единственный глаз заслезился, а затем, через отвратительное мгновение, черная масса вышла из её рта, просачиваясь сквозь ладони и пальцы, капая густыми каплями на пол и подол платья, прорастая, впитываясь, пуская свои мерзкие, ужасные корни и распускаясь в виде синего цветка.       Это точно был какой-то вирус. Не может быть такого, что из её рта, образуясь где-то в груди, выходила жгучая, омерзительная жидкость, которая разрушала всё вокруг себя. Она резко вздохнула, смотря на свои испачканные ладони, которые адски болели, но теперь это неприятное ощущение ушло на второй план. Что если она просто избавится от того, из чего эта масса образуется?       Кукла стиснула зубы, метая взгляд от цветка к цветку, будто размышляя, действительно ли ей нужно это делать. Но у неё не было выбора. Она намеренно собрала остатки черной массы с пола в свои ладони, а затем прижала её к груди, именно к тому месту, от которого, по её мнению, исходил этот ужас. Рагата вжимала жидкость так сильно, что казалось, еще чуть чуть, и ткань просто треснет, выпуская вату наружу. Она зажмурилась от жжения и представила, как рукой вытащит первоисточник этой невыносимой боли. И к своему удивлению, темная масса тут же поддалась, разъедая небольшой участок ткани на её левой части груди.       Девушка залезла в образовавшуюся дыру своей мягкой ладонью, нащупывая что-то теплое, обхватывая это нечто так крепко, как только могла, будучи сделанной из ваты. Секунда, и она пытается вытащить это из себя, но оно не поддается. Она дергает еще раз, жмуря глаза, понимая, что боль становилась сильнее с каждой секундой. Перед её глазом пролетела тысяча звезд перед тем, как та со сдавленным стоном всё же выдернула что-то красное из себя, протягивая вслед за собой пару ниток, тут же порванных, и несколько клочков ваты.       Боль сначала не проходила, но с каждой секундой становилась гораздо легче. Рагата открыла свой зажмуренный глаз, пытаясь разглядеть пульсирующее нечто, сжатое в мягкой руке. Это была красная, теплая роза. Она была яркой и живой, и кукле казалось, что она билась в такт собственному пульсу, который стучал у неё в висках. Это… Её сердце? Это из него выходила… Вся эта жидкость? Судя по облегчению, накрывшему куклу, так оно и было.       Зрачок сузился и она без колебаний со всей силы стиснула бутон в ладони до тех пор, пока он не лопнул и не исчез, оставляя после себя лишь кровь, которая пропитала её руку, брызнув ей на лицо, платье и пол.       Что это было?       Кукла закрыла глаз, осмысливая произошедшее, пытаясь убедить себя, что не сошла с ума, и что всё это по настоящему происходит с ней и её ватным телом. А когда Рагата открыла глаз обратно, фокусируясь на ладони, то замерла.       Крови не было. Как и черной жидкости, испачкавшей пол и ноющей дыры в её плюшевой груди. Пропали даже цветы, что еще минуту назад крепко обвили корнями модельку пола в её цифровой комнате. Всё, что было связано с её болью просто взяло и исчезло, как только она избавилась от этой розы или… Этого сердца? Что это вообще было?       Её переживания отвлек стук в дверь.       — Рагата? Ты тут? — Раздался приглушенный голос Помни за стеной, от которого, удивительно, у куклы ничего болезненно не отозвалось в груди.       Неважно что это было и почему всё это исчезло, главное, что оно больше не мучает её. Впервые за все эти дни Рагата спокойно улыбнулась, ощущая свободу. Это был её шанс обсудить всё с шутом. Сейчас или никогда. Кукла встала, подошла двери и открыла, смотря на удивленную Помни, которая явно не ожидала, что ей так быстро откроют.       — Хэй Помни… — Позвала кукла, проходя вперед, взволнованно смыкая руки перед собой, покачнувшись на своих ватных ногах. — Поговорим?

***

      — Так… Расскажешь мне? — Спросила Помни, садясь на траву за цирком. Солнце уже опустилось за горизонт, освещая их модельки ярко-оранжевым светом, приятно слепя глаза. Мягкие травинки мягко пощекотали ватные ноги, когда кукла села рядом, ощущая слабый, теплый ветер своим лицом. Губы изогнулись в слабой улыбке, когда взгляд упал на взволнованного шута. Она была такой милой, когда тревожилась. Сердце пропустило удар, но это было уже не больно а… Трепетно? — Рагата?       — А, точно, я… Ха… Извини, Помни. — Проговорила Рагата, слегка встряхивая головой, чтобы сосредоточиться на чем-то другом, но взгляд как назло всё еще рассматривал блестящие глаза Помни и её кончики волос, рассекающиеся в направлении ветра. Было так легко, так хорошо… Даже слишком хорошо. Это было подозрительно, но она постаралась не обращать на это внимание. — Просто с таким красивым закатом я совсем забыла, что мы собирались поговорить.       Помни отвлеклась, устремляя глаза к солнцу, которое, на удивление, просто спало и медленно опускалось за горы, давая всё меньше и меньше света. Цифровые деревья колыхались от ветра, а бабочки спокойно сидели на стеблях редко мелькающих цветов. Всё это было так… Реально. Будто они не застряли в компьютере, а просто очнулись посреди поля. Жаль, что это было не так. Но всё равно было очень красиво. Дыхание перехватило.       — Да… Довольно красиво. — Призналась шут, неосознанно вспоминая, как недалеко от этого места проходило одно из их приключений, где они просто смотрели на звезды. Ей сразу вспомнился Джекс и его разговор с Рагатой, которая… Затронула реально не подходящую тему. — Что ты испытываешь к Джексу?       Красноволосая замерла, с сожалением отмечая, что ей не хотелось портить такой красивый момент разговором о фиолетовом кролике. Но чем быстрее она расскажет, что чувствует на самом деле, тем быстрее они с Помни наладят контакт. А это было для неё важнее всего.       — Я хочу думать, что ненавижу его, но это было бы слишком просто, правда? — Ответила кукла, поднося тканевую ладонь к солнцу, оставляя тень у себя на лице. Её взгляд цеплялся на аккуратный шов, соединяющий её большой палец с указательным. — Начать ненавидеть кого-то гораздо легче, чем полюбить. — Она еще на секунду задержала глаз на руке перед тем, как опустить её и посмотреть на Помни. — И для того, чтобы испытать любое из этих чувств, нужна причина. К сожалению, причин любить его у меня нет.       — А причины ненавидеть? — Спросила тут же шут, не выдерживая долгого зрительного контакта с куклой и неосознанно отводя взгляд на траву под пальцами, которая была мягкой и приятной. Интересно, Рагата была такой же на ощупь? — Какие у тебя есть причины ненавидеть его?       Кукла фыркнула, будто у неё спросили самую очевидную вещь на свете.       — Ну, он постоянно обижает Гэнгл. — Стала загибать палец Рагата, приготовившись перечислять, но вспомнив, что у неё их всего лишь два, неловко опустила руку. — Неприятно шутит над Зубл и, что самое страшное, относится к нам всем, как к нелюдям. Будто мы все… Очередные нпс. — Кукла поджала губы. — Он не был ни на одних сборах после рассеивания, игнорируя их.       — А ты не думала, что он просто избегает проблем? — Защитила Джекса Помни, хотя знала, что у всех в цирке действительно есть повод плохо относится к кролику, ведь он также плохо относится и к ним самим. Даже к самой Помни, которая, казалось бы, только сдружилась с ним. — Ну то есть… Все же мы люди, да? У нас у каждого есть свои заморочки или что-то вроде того.       Заметив, как шут пытается защитить зайца, кукла лишь нахмурилась, немного отворачиваясь. Её глаз сомнительно сощурился, а следующую реплику она постаралась сказать максимально мягко.       — У каждого есть заморочки, но это не значит, что у кого-то есть право издеваться над заморочками других, лишь бы сделать вид, что сам ты идеален. — Отстраненно ответила Рагата, чувствуя взгляд на своей щеке и продолжая. — Иначе, если было бы так, никого из нас больше не существовало. Мы бы все… Сошли с ума и рассеялись.       Помни тут же открыла рот, чтобы что-то сказать в очередную защиту Джекса, но поняла, что защищать кролика ей просто незачем. Всё, что сказала плюшевая кукла, было абсолютной правдой. И она поддерживала это. Она знала, что ей больше нравится общаться со спокойной Рагатой, сидя посреди зеленого поля, смотря на цифровой закат и разговаривая на нужные им темы, нежели чем развлекаться с Джексом, чей образ был фальшивым так же, как и всё остальное в этом цирке, по его горьким, ранящим словам.       — Ты права. — Спокойно согласилась шут, откидывая голову назад, смотря на медленно появляющиеся в небе звезды, мысленно пересчитывая их. Она слышала тихое дыхание рядом, которое, казалось, стало к ней ближе. Помни повернула голову в сторону куклы и увидела, как та совсем немного приблизилась к ней, легко улыбаясь и смотря так спокойно и зачарованно, как только могла. Цифровой клоун почувствовала тепло на своих щеках. Она заправила невидимую прядь за несуществующее ухо. — Так… Почему ты так странно вела себя последние несколько дней?       Оу. Точно. Рагата заметно расстроилась и по привычке завела руку за затылок, почесывая плотную, но мягкую ткань шеи. Рядом с Помни она будто забыла весь тот ужас, который произошел с ней буквально час назад. Будто с того момента, когда она лопнула эту странную розу, из её головы вылетело абсолютно всё, оставляя после себя только милую Помни и что-то еще… Надежду? Наверное, да. Ведь она была такой маленькой и хрупкой, но способной залечить все «раны». Возможно, у неё с самого начала был шанс, но она просто сама себя заставила думать иначе?       — Я просто боялась, что ты не поймешь меня, Помни. — искренне ответила кукла, испытывая каплю стыда за то, что не договаривает всю правду, которую должна была, но так будет лучше для всех здесь. Ей необязательно это знать. — Мне стало стыдно за то, что я чувствую себя странно, когда вижу, как ты общаешься с Джексом и… Аргх… — Рагата закрыла ладонями лицо, пытаясь избежать пронзительного взгляда, но это было бессмысленно. — Хотя знаю, что ты имеешь полное право общаться с кем угодно здесь, просто я как будто… Не могу это контролировать, понимаешь? Свою…       — Свою ревность? — Закончила за куклу шут.       Рагата покраснела от стыда, утыкаясь в ладони еще сильнее и жмуря глаза, лишь бы не видеть реакции Помни на эту правду.       — Да…       Тишина. Кукла жмурилась до последнего, боясь встретиться с Помни взглядом, увидеть разочарование на её лице или что еще похуже. Её сердце заколотилось быстрее, стуча в висках с отвратительным писком в ушах. Вот сейчас шут её отвергнет, скажет, что она сумасшедшая и уйдет. Вот сейчас. Сейчас.       — Знаешь, я испытала что-то подобное, когда… Ну… — Глотая слоги стала говорить шут, теребя мягкую траву меж своих пальцев. Интересно, Рагата была такая же мягкая? Стоп. Она уже думала об этом, разве нет? — Когда ты отказала мне быть в одной команде. И даже если у тебя была на то причина, я просто не могла контролировать это… Маленькое разочарование. Понимаешь?       — Правда? — Помни повернулась к Рагате, и замерла, видя, как та смотрела на неё своим единственным глазом сквозь пальцы. В ней плескалась надежда, облегчение и небольшая капля стыда, которая проходила с каждой секундой после слов девушки в колпаке. Шут улыбнулась и скромно кивнула, а кукла продолжила. — Мне стало легче от этого, правда. Но… Есть еще несколько неровностей о которых я, пока что, еще не знаю как сказать тебе, Помни. Извини.       — Оу, не беспокойся. Всем ведь нужно время, правда? Необязательно говорить всё разом, если ты не готова. — Шут с поддержкой дотронулась до чужого плеча, слегка поглаживая, словно успокаивая. Рагата поняла, почему объектом её чувств стала именно этот арлекин.       — Хорошо, Помни. Спасибо за это, ну, за то, что выслушала.       — Вот видишь? Смотри, как стало легче. — Помни не сдержалась и легла на спину, раскидывая руки в разные стороны, смотря на уже темное небо и сонную луну. Она чувствовала облегчение после этого разговора, ведь наконец-то убедилась в том, что кукле стало лучше. — Нет ведь ничего страшного в том, чтобы вовремя поговорить, верно?       Рагата задержала взгляд на воодушевленном арлекине, чувствуя, как знакомое, неприятное ощущение на миг вернулось в её грудь, но та решила не сосредотачиваться на нем, откидывая все переживания куда-то в море, давая им утонуть. Она улыбнулась, наслаждаясь этим моментом, проведенным с той, к кому она испытывает… Чувства.       Чувства. Ого. Она может чувствовать это прямо сейчас, смотря на шута. Может, это не так уж и плохо? Всё ведь действительно было не так уж и плохо. К чему вообще были все эти страдания? Все эти странные цветы? Вся эта странная черная рвота? Она ведь может просто любить и ей необязательно, ну, получать что-то в ответ, правда?       Кукла улыбнулась. Искренне. Со всей душой. Она чувствовала себя хорошо, даже несмотря на то, что пыталась игнорировать дрожь в ногах. Можно ведь просто не думать о плохом. Можно ведь просто уничтожить всю тревогу также, как ту красную розу. Всё наладилось. Это было ненадолго.       — Да… Да, ты права.       Приятная тишина окутала их, прямо как светлячки, летающие рядом. Хотелось остаться в этом моменте навсегда, здесь, рядом с Помни, болтать обо всём, о чем только вздумается и смотреть на звезды до тех пор, пока солнце не взойдет. Она была бы самой счастливой.       — Рагата?       — Да?       — Но впредь пообещай, что не будешь избегать меня, чтобы поговорить, ладно? — Шут поднялась на локтях, серьезно смотря на затылок красноволосой. — Я очень волновалась за тебя.       Не обещай. Не нужно. Она не может врать ей.       — Обещаю. — Тихо сказала Рагата, натягивая на лицо легкую, но кривую улыбку. Если так Помни будет легче, то значит ей тоже будет легче. Почему то она хотела в это верить.       А после, всю оставшуюся ночь они пролежали на траве, собирая разные созвездия в небе и давая им смешные имена. Дрожь в груди не унималась. Но это неважно. Правда?

***

      — Эй, Пом-Пом, проснись и пой. — Громко сказал Джекс, наслаждаясь видом только упавшей по щелчку пальцев Кейна шута, которая воткнулась лицом в пол, сонно и болезненно мыча. Но как только сверху появилась еще и Рагата, падая следом прямо на арлекина, то улыбка с лица фиолетового зайца вмиг исчезла, оставляя после себя лишь потерянный взгляд.       — А… Что? Что проис… — Начала хрипло говорить Помни, придавленная мягким ватным телом сверху, обладательница которого сама только проснулась, протирая глаза. Непонимающую девушку в колпаке перебил только появившийся Кейн.       — Рад видеть всех в сборе! И… Даже опоздавших. — Глаза в челюсти на последних словах странно посмотрели на парочку, всё еще приходящую в себя и не осознающую, что происходит. Конферансье тихо и уточняюще спросил. — Вы что, спали вместе?       — Что?! — Рагата тут же подскочила, хватая себя за лакричные пряди с двух сторон, со страхом смотря на всё еще лежащего лицом вниз шута. Воспоминания о вчерашнем вечере медленно пришли к ней и она успокоилась. Они ведь просто уснули на том поле, так и не сумев увидеть в звездах созвездие, похожее на кролика. Стоп. Зачем они искали созвездие, похожее на кролика? — Нет-нет, мы просто засиделись снаружи, что даже не заметили, как уснули. Звезды были очень красивыми.       Взгляд тут же упал на Джекса, уши которого немного спустились, а глаза выражали, мягко говоря, крайнее недовольство. Но вскоре он просто опять натянул улыбку на лицо, будто ничего и не видел. В принципе, в его стиле.       — Ладно, это неважно. Я собрал вас всех вместе, чтобы сказать о том, что… — Кейн сделал интригующую паузу, и все уставились на него с ожиданием, когда он продолжил. — Приключения не будет. Да, эм, я… Я ничего не придумал.       — Ого. Наконец-то. — Спокойно сказала Зубл, складывая руки на груди, но всё же неподдельный интерес заставил её уточнить. — А почему? Обычно, у тебя всегда полно идей.       — Честно, я всё свое время старался над основным приключением, которое должно было быть вчера, что на остальные идеи у меня просто не хватило времени. — Кейн раскрытыми глазами уставился куда-то сквозь них, и на секунду даже показалось, что в его взгляде промелькнул синий экран. — Но не волнуйтесь, ведь уже завтра я обязательно сделаю для вас что-то особенное!       — Знаешь, мы не сильно расстроимся, если этого не случится. — Сказал Джекс, шагая в противоположную сторону от летающей челюсти, попутно продолжая. — Пошли, Помни, я кое-что покажу те…       — Стоп, разве вчерашним приключением не была пляжная туса или вроде того? — Шут не специально не обратила внимания на слова кролика, вставая с пола и по привычке отряхивая от себя невидимую пыль. — Или мы что-то пропустили?       — Ну, во первых, никто не обратил внимания на ту дверь. — Кейн показал на дверь, вставшую посреди цирка и словно ждущую, пока её откроют, но всем, кажется, не было дела до неё. — А во вторых… Стоп, я не буду говорить, просто повторю это приключение потом. Не буду оставлять вам спойлеров, мои сладкие хлебо-уточки! — Конферансье щелкнул пальцем, и дверь посреди цирка лопнула, пуская конфетти в воздух. — До завтра!       — Но… Боже, что за на@#$? — Зубл раздраженно вскинула руками, но увидев, что Кейн уже пропал, лишь устало сгорбилась. — Ну ладно, в принципе, меня всё устраивает. Гэнгл, не хочешь пойти порисовать на тех странных стенах?       — Я не против! — В хорошем настрое ответила лента, спокойно улыбаясь, направляясь вслед за своей подругой. Посреди всего этого зала остались только Джекс, всё еще ожидающий ответа, Помни, стоящая и смотрящая куда-то в пол, явно погрузившись в какие-то свои мысли, Рагата, сжимающая руку и Королер, что уже ушел в сторону своей плюшевой крепости.       Кукла улыбнулась. Королер в последнем приключении открылся ей совершенно с другой стороны. Его слова в тот момент, когда она попала в комнату проигравших, вся на грани истерики были… Действительно самыми нужными. Возможно, ей стоит рассказать ему о своем странном состоянии и об этих непонятных цветках. Может, он знает, что это?       — Эй, Рагата. — Позвала шут, неловко махая рукой. Взгляд разноцветных вертушек смотрел прямо на неё, в этот раз не избегая зрительного контакта. — Ты… Не хочешь пойти в кафетерий вместе? Просто, думаю стоит хвататься за каждую возможность отдохнуть от приключений.       — О, да! Конечно, Помни. — Кукла с предвкушением ответила, молясь, чтобы на её тканевом лице не высветился румянец. Взгляд упал на Джекса. Он смотрел, не отрываясь, и странно улыбался, она бы даже сказала, что он скалился. От зрительного контакта с фиолетовым зайцем у Рагаты в голове всплыл последний разговор с ним.       «И даже подходить к ней не смей.»       Она сглотнула.       — Только я сначала хотела подойти к Королёру. У меня с ним есть… Неотложный разговор. — Кукла съежилась от продолжающего смотреть на неё Джекса, попутно стараясь держаться в нормальном состоянии, чтобы не дать шуту поводов для волнения. В голове проскочила мысль: «Господи, что я делаю?». Конечно, она хотела поговорить с шахматной фигурой, но пойти и поесть всяких вкусностей с Помни она, естественно, хотела больше всего на свете. — Извини, Помни… Но я могу прийти к тебе после, хорошо?       — О… Да. Конечно. — Ответила арлекин, положив одну руку на затылок. — Тогда я пока побуду с Джексом, ладно? Если что, приходи. О, кстати… — Рагата вопросительно посмотрела на шута, ожидая, пока та договорит. — Попробуй поговорить с ним в темном месте. Мне кажется, на него плохо действует свет.       — А ведь точно… Я так и сделаю. Спасибо тебе! — Кукла помахала плюшевой рукой на прощание, а затем, увидев, что шут удалилась вместе с зайцем, ладонь этой же руки прижала к груди, в которой снова что-то тревожно стучало. Она ведь вырвала это, так почему оно вновь появилось? Неважно, в любом случае, ей все равно пришлось бы поговорить с Королёром об этом, хотя бы попытаться. Он тут дольше всех так что… должен что-то знать, верно?       А Помни с Джексом, ушедшие из главного зала в полной тишине, лишь изредка вздыхали, явно не зная, чем себя занять. До этого кролик хотел ей что-то сказать, но отвлекся. Сейчас он был глубоко в своих раздумьях, пока не выдал:       — Она меня бесит. — Сказал Джекс отстраненно, засунув руки в карманы своего комбинезона. Они уже шли вдоль коридора с комнатами, на многих из которых были перечеркнутые аватары. — Почему она всегда такая… Ненастоящая, понимаешь?       Шут решила промолчать. В этом цирке невозможно понять друг друга полностью, лишь принять так, какими они есть. Разноцветные вертушки упали в пол, рассматривая их разный по скорости шаг.       — Ты что-то хотел мне показать? — Попыталась перевести тему Помни, на что Джекс раздраженно улыбнулся и фыркнул, явно понимая, к чему был этот вопрос.       — Не переводи тему, Помни. Я обязательно покажу, но сначала ответь мне на вот что. — Кролик резко остановился и встал перед арлекином, которая непонимающе подняла глаза. — Как думаешь, кто из нас первый рассеется?       Шуту стало некомфортно. Неосознанно в голове всплыло имя куклы, из-за чего она с тревогой встряхнула головой, будто пытаясь увернуться от этой ужасной мысли. Дыхание участилось. Нет, всё будет хорошо, они ведь поговорили и все наладилось, правда?       — Почему мы вообще о таком говорим?       Кролик близко наклонился к её лицу.       — Я знаю, о ком ты подумала, Пом-Пом. — Тихо сказал он с медленно расширяющимися зрачками.       Помни сделала решительный шаг назад, а лицо исказилось в недовольстве. Фиолетовый кролик, который еще недавно просил вышибать ему мозги, сейчас снова выводил её на негативные эмоции ради веселья. И даже если арлекин знала, что это не так, она всё равно не могла оправдать его. Больше нет.       — Единственный, кто тут ближе всего к тому, чтобы рассеяться, так это ты, Джекс. — Ответила она, пытаясь игнорировать удивленный взгляд. — И если бы ты не был таким упрямым, то…       — Ну да, конечно, Рагата ведь совсем не упрямая. — Перебил заяц с раздраженным сарказмом и взмахнул руками. — Вот увидишь, Помни, она не та, за кого себя выдает.       — Да ладно? А не ты ли ведешь себя так, словно…       — Ой, ну всё! Хватит. Боже, даже пошутить с тобой нельзя. — Снова перебил он, из-за чего арлекин лишь закатила глаза, сжимая ладони в кулак, сдерживаясь, чтобы не продолжить спор. Это было бесполезно, с ним было бесполезно спорить. Это же… Джекс. Неприступный кролик во всей своей красе. — Я просто хотел тебя предупредить.       — Интересно, о чем? — Ирония.       — А, забудь.

***

      — Королёр? — Позвала кукла, заглядывая в его крепость из подушек. Внутри было настолько темно, что она даже подумала, что фигура не здесь, пока его лицо резко не выглянуло на неё из темноты.       — Рагата?       Кукла испуганно пискнула и отскочила назад, чуть ли не падая на цифровой пол. Плохое предчувствие поселилось где-то внутри, но она была настроена решительно. Это всё ради Помни. Ради неё. Чтобы она никому не причинила вреда и… Чтобы всё было хорошо. Всё ведь будет хорошо?       — Привет, я… Мне нужно у тебя кое-что спросить. — Рагата залезла внутрь построения, закрывая вход подушкой, дабы избежать попадания света. Было ведь очевидно, что он сохраняет трезвость своего сознания только в полной темноте, правда? — Я… — Она сглотнула. Страх сковал горло, но желание узнать ситуацию продолжило за неё. — Я стала свидетельницей нечто странного.       Королёр молча смотрел на неё, ожидая, пока та продолжит. Кукла сжала свою руку. От волнения заложило уши, а мир сузился только до её собственных ног, на которые она смотрела, не решаясь поднять головы.       — В общем, я несколько дней назад чувствовала себя странно. Меня… Будто тошнило и после вырвало чем-то черным и мерзким. — Рагата пыталась собрать все мысли воедино, но всё, что у неё получалось, так это вспоминать обрывки тех моментов, когда она была в комнате. — И потом из этой массы начали вырастать цветы и… Они обжигали так же, как и рассеянный Кауфмо и я, ну, правда не знаю…       Она затихла, смотря на реакцию шахматной фигуры, которая всё также молчала, раскрытыми глазами смотря на неё, изучая и анализируя, хотя у Рагаты появилось ощущение, что он всё еще не в осознанном состоянии, но ей уже было всё равно. Ей нужно было высказаться, а раз она начала, значит, останавливаться поздно.       — И я чувствовала реальную боль. Это вообще возможно? Мы ведь… Ненастоящие. — Кукла посмотрела на свои ладони, вспоминая, как на них только недавно была черная масса. Она моргнула, и ей показалось, что та на миг вернулась, липко обволакивая ткань её рук, и тут же быстро пропала. Страх стал сильнее. — Всё это… Просто ненастоящее.       Рагата замолкла, чувствуя, как на глазах появились слезы. Она не сказала о самом главном. Не сказала про Помни. Но это то, что она никому и ни за что не сможет рассказать. Никогда.       — Значит, всё то, что ты рассказала мне, тоже ненастоящее. — Наконец-то прервал тишину Королёр, тихо отвечая на всю сказанную Рагатой речь. Она медленно повернулась, смотря взглядом, полным ужаса.       — Что?       — Мы не можем болеть в цирке, Рагата. — Он продолжил, взмахивая перчаткой, пытаясь сказать мысль как можно мягче. Вата внутри неё скомкалась, мешая дышать. — Всё, что здесь есть. Всё это воссоздано кем-то.       Нет…       — Эти подушки воссоздал Кейн исходя из своей базы данных. Эти стены и этот пол… Тоже создан им. — Мужской голос стал тише, будто боялся, что кто-то услышит. — Единственное, что он не создал сам, так это нас самих. Мы люди, а не набор кодов.       Пауза.       — Но не только Кейн может создавать что-то. Мы тоже можем так делать. Правда, нам дается это сложнее, но…       В голове Рагаты сложился недостающий кусочек пазла. Королёр, создавший бабочку. Зубл, которая не хотела, чтобы её нашел Кейн и он её правда не находил. Джекс, имеющий ключи к абсолютно всем комнатам. Цветы, покрывающие пол её комнаты…       — Ты хочешь сказать, что…       — Да. Мы можем делать это намеренно, а можем и не осознавать, что…       — Нет. Это не может быть правдой. Я сама собственно видела, как эта рвота выходила из моего рта и как я доставала розу из своей груди и…       — Но у тебя же нет рта, Рагата.       — Как же? Но… — Кукла тут же прислонила руку к губам, пытаясь залезть к себе в рот, дабы нащупать зубы и язык, которыми только недавно она чувствовала вкус рвоты. Но пальцы просто прижались к ткани её лица. У неё и правда не было рта. Получается, всю эту боль, всё это состояние она просто… Придумала? Нет. Нет-нет-нет, боже нет! Это ведь невозможно, да? Заставлять себя страдать, умолять о том, чтобы эта боль закончилась, и самой на себя производить её дальше. Она что, сошла с ума? — Что.?       Королёр молчал. Да и слова были не нужны. Больше были не нужны. Всё это было бессмысленным. Ничего не имело смысла здесь и сейчас. Чувство, которое охватило её, оно… Горькое и ненастоящее. Как и она сама.       Рагата почувствовала обжигающую боль в груди. Но она не хотела её чувствовать. Она не хотела воссоздавать её на себе. Она сошла с ума? Она сошла с ума. Почему она сошла с ума? Зачем она сошла с ума? Для чего она сошла с ума? Что происходит? Что случилось? Почему ей больно? Больно. Боль.       — Что мне делать? — Истерически прошептала кукла срывающимся голосом, уставившись на шахматную фигуру. Слезы текли по её щекам и сразу же впитывались в ткань. — Как избавиться от этого?       Королёр что-то хотел сказать ей, но кукла не слушала. Всё равно решение связано с Помни, а она даже не может сказать о ней. Насколько же она жалкая. Хранит этот секрет до конца, даже тогда, когда её жизнь висит на волоске. Девушка подскочила и выбежала из плюшевого укрытия. Всё, что ей сейчас хотелось, так это просто исчезнуть. Как это возможно? Как она способна на такое?       — Рагата! — Громко позвал её мужчина, но той и след остыл.       Кукла быстро бежала по цирку, дабы добраться до своей комнаты. Картина перед глазами плыла от слез и головокружения, а боль в груди становилась сильнее, накатывая сильнейшую тошноту. Это всё потому, что она любит Помни? Всё это состояние… Она настолько ненавидит это? Ненавидит себя за то, что испытывает такое? Но как это возможно? Почему она не может разлюбить её? Разлюби. Разлюби её! Почему она не может контролировать себя?       Ватные ноги споткнулись об воздух, роняя за собой плюшевое тельце, что дрожало от плача. Рагата только-только зашла в коридор, но уже даже не могла ходить. Она словно не управляет собой. Раньше она не контролировала свои мысли, а сейчас не может контролировать даже собственное тело. Разве она не человек? Тогда почему она не может взять себя в руки?       А что вообще осталось в ней от человека? Она ведь просто… Жалкая кукла. Она ничто. У неё даже нет органов, нет костей и нет… Сердца. Точно. Надо вытащить его, как и тогда. Тогда всё пропадет, всё станет легче. Все эти мысли уйдут, и она сможет спокойно прожить бесконечный остаток своих дней в этом цирке рядом с Помни. Помни… А чувства к ней тоже пропадут? Это ведь всё из-за них, да? По идее, она должна ненавидеть Помни за это, ненавидеть свои чувства к ней, но… Она ненавидела только себя. За то, что позволила себе чувствовать. За то, что довела себя до такого. За то, что…       — Рагата! — Позвал её родной голос, на который кукла тут же обернулась. Шут стояла позади неё, до этого легкая улыбка сразу пропала с её лица, как только та увидела, в каком состоянии находилась Рагата. Заплаканная. Сломленная и дрожащая. Её глаза безумно метались по сторонам, пока не уставились на неё, не моргая. Страх сковал тело арлекина. — Рагата?..       — Помни. — Прошептала кукла, явно не понимая, что происходит и что она вообще делает. Ноги зашагали к шуту так быстро, как только могли. Девушка в колпаке лишь в испуге отступала назад, заикаясь, пытаясь что-то сказать.       — Что с тобой? Что случилось? Ты… Аргх! — Рагата крепко схватила шута за воротник её красно-синего костюма, приподнимая к себе, смотря в её глаза своим собственным, словно пытаясь что-то сделать, как-то на неё повлиять. — Что ты дела…       Помни не смогла договорить. Её рот заткнул чужой рот в крепком и грубом поцелуе. Зубы Рагаты ударились об её собственные, издавая неприятный тихий стук. Дыхание сперло. Откуда у куклы вообще был рот? Почему она целует её?! Она ведь явно была не в себе.       Шут тут же начала отталкивать ватное тело от себя, но всё, что у неё получалось, так это бить ногами в мягкую ткань. Она хотела понять, что вообще происходит. Руки в перчатках обхватили кукольное лицо, сжимая и щипая так сильно, как только могли, но это было просто бесполезно. Все эти несколько секунд, проведенные в такой позе, протекли так медленно, что она не уверена, что это были вообще секунды, а не минуты. Глаза заслезились, и Помни не понимала, от чего именно: от недостатка воздуха, или же от непонимания и обиды? Судя по тому, что её лицо не посинело, это был явно второй вариант. Ей это не нравилось. Ей не нравился этот поцелуй. Ей не нравилось то, что прямо сейчас делала её подруга, не спрашивая её, насильно вжимаясь губами в её, пытаясь затолкнуть язык ей меж зубов, стараясь поглотить каждый издаваемый ей выдох в виде судорожного кряхтения.       А дальше, когда глаза шута стали закатываться и закрываться от удушья, её резко отпустили. Тело арлекина упало на пол, отчего та наконец-то смогла нормально дышать, хватаясь за горло. Затуманенный взгляд поднялся на красноволосую, смотрящую на неё в немом ужасе. Она еще никогда не видела куклу настолько разбитой.       — Что… я наделала… — Сипло проговорила Рагата, медленно переводя взгляд с еле дышащей Помни на свои дрожащие ладони. Во рту всё еще было послевкусие от прошедшего «поцелуя». — Что…       — Ты… — Заикнулась шут, но остановилась, когда увидела медленно отходящую от неё куклу, которая подозрительно смотрела по сторонам. Она что, хотела убежать? Серьезно? После такого она просто… Собиралась уйти? — Даже не смей уходить, ты…       — Прости… Я правда не знаю, что на меня нашло и я… Я не хотела… — Начала оправдываться Рагата но рассерженная Помни, смотрящая на неё, наверняка, с открытой ненавистью, лишь заставила заикаться её еще больше. Лучше уйти и не делать ситуацию хуже. Хотя хуже уже, казалось, некуда. Ей нужно умереть. Эту болезнь её подсознание не зря воспроизвело на неё саму. Скорее всего, её абстракция — это единственный способ не сойти с ума и не причинить никому боль. Она всё испортила.       — Рагата! — Позвала шут, но было уже поздно. Кукла сорвалась с места, убегая в сторону своей комнаты. Помни тут же встала, чтобы побежать за ней и разобраться в ситуации, но поняла, что ноги не держат её тело. Она упала на колени, смотря той вслед. Внутри что-то непонимающе сжалось.

***

      Рагату вырвало прямо на пол, как только она зашла в комнату. Черная масса бесконечным потоком покидала её организм, истощая желудок. Господи, откуда у неё вообще желудок? Это было неважно. Важно то, что она только что сделала самую ужасную вещь, на которую только была способна. Она причинила боль Помни. Она поцеловала её против её же воли, так ещё и делала это максимально грубо, вынужденно и отчаянно, что аж сама чуть не задохнулась. Зачем она вообще это сделала? Для чего? Почему?       Вопросы приходили в её измученное сознание, но она даже не могла разобрать, что чувствует прямо сейчас. Ненависть к себе? Стыд? Вину? Всё сразу?       Раздумья прервал новый рвотный позыв. Синие цветы покрыли большую часть пола у громко закрытой двери. Эта рвота раздирала её горло, заставляла захлебываться и кашлять, проглатывать кислую слюну и жмуриться от новой волны боли. Как только масса покинула её тело, она обессилено упала на пол. Взгляд измученно осмотрел черную жидкость, оставленную на полу, из которой постепенно выросли цветы. Почему именно цветы? К чему они вообще были?       Она со злостью стала выдирать их. Сначала один, потом второй. Но с каждым рывком силы покидали её, заставляя просто… Сдаться. Кукла легла на спину. Потолок неприятно размылся. Может, стоит попытаться еще раз?       Рагата представила, как рукой проникает в свою грудь, надеясь, что в этот раз она также сможет повторить это и достать пульсирующую боль без особых проблем. Но всё, что у неё получилось, так это просто прижать пальцы к ткани. Нет. У неё больше не получится. Это конец. Голова стала тяжелой, не в состоянии думать. Всё, что она хотела, так это просто исчезнуть.       Помни. Бедная Помни. Она сделала непростительное. Нет. Ради неё она должна попытаться. Даже если ей придется разрезать себя, чтобы достать источник всех этих проблем, она будет готова к этому. Это единственное, что она может сделать, чтобы хоть как-то улучшить положение. Всё равно как прежде уже никогда не будет. Так почему бы и нет?       Кукла опустила голову и взгляд упал на нож, лежавший на полу, которого ранее там не было. В глазах промелькнула капля надежды. Мягкая ладонь схватила его рукоятку. Острие прижалось к ткани груди, и в следующую секунду раздался звук разорванной ткани, нитки которой, одна за другой, просто полопались. Рагата тихо взвыла от боли. Она почувствовала, как кончик ножа прижался к её ребру, слегка царапая. Откуда у неё вообще были ребра? Это неважно. Ничего уже неважно.       Внутри неё было уже не так много ваты. Кукла краем глаза заметила, как ткань её тела слегка испачкалась в красный цвет. А кукла ли она вообще теперь? Кажется, навязчивые, не подходящие под ситуацию мысли будут бесконечно настигать её, начиная с этого момента.       Неважно. Она рвано очистила вату со своих костей, прикусывая язык от обжигающей боли к которой та, кажется, уже привыкла. Между двумя ребрами слева выглядывала красная роза. Та самая красная роза. Если она уничтожит её, то ей снова станет легче?       Рагата попыталась схватиться за неё, но её рука не пролазила через кости, за которыми та находилась. Она попыталась поддеть розу ножом, но всё, что у неё вышло, так это просто расцарапать свои ребра вокруг пульсирующего предмета. Кукла стала просто колоть ту ножом, надеясь уничтожить без извлечения, но она не поддавалась.       Это бессмысленно.       Черная масса полилась из груди, обволакивая её, заставляя вздрогнуть от холода. Тело тяжелым грузом прижалось к полу, не в силах сдвинуться. Синие цветы постепенно покрыли пол вокруг неё, прижимаясь к ней, словно за поддержкой, за опекой. Но кукла не могла даже движения сделать. Одинокая слеза скатилась с её щеки. Это конец?       Красная роза проросла выше, слегка торча из её ребер, но ей уже было все равно. Она этого даже не заметила. Единственное, чем была занята голова Рагаты, так это воспоминаниями о цирке. О Зубл и Гэнгл, о Королёре с Джексом. О Кейне. И о ней.       Но кукле было стыдно произносить её имя даже мысленно. Глаза стали медленно закрываться. Последнее, что она увидела перед тем, как погрузиться в странный, но такой желанный сон, была рука Помни в красной перчатке, тянущаяся к ней сверху. О, Помни. Моя милая, прекрасная Помни.

***

      Шут злилась на Рагату. Ей была невыносима лишь мысль о том, что она сделала. Это было неправильно. Это было ужасно. Это было невыносимо. Но она всё равно чувствовала, что должна поговорить с ней, разобраться, в чем дело. Действительно ли Рагата испытывает к ней такие… Чувства. В этом цирке можно полюбить? А поцеловать? Было ли это вообще поцелуем?       Она только поднялась со своей постели. Глаза адски болели, а тело было непослушным. Помни не могла и глаза сомкнуть после того, что случилось. Ей был ненавистен поступок Рагаты, но и отвращение к ней она не испытывала. Возможно, даже интерес? Что двигало ей? Зачем она это сделала?       Бессмысленно задавать такие вопросы самой себе. Зачем, если она может обо всем спросить куклу? Иначе, если они не поговорят об этом сразу, то… Кто знает, что случится? Главное — дать ей понять, что еще не всё потеряно и… Есть шанс. На что? Она сама не знает. Она просто хочет… Поговорить.       Помни решительно вышла из комнаты, подходя к двери с аватаром куклы. Сердце по привычке пропустило удар. Рука медленно поднялась и, провисев пару секунд в воздухе, всё же постучала по деревянной поверхности.       — Рагата? — Позвала шут, но в ответ услышала лишь оглушительную тишину. Страх сковал тело. Дверь в комнату куклы легко поддалась открытию. Там было очень темно. Глаза шута в ужасе расширились, как только она заглянула внутрь. — Рагата?..

Горькое и ненастоящее. На плохие мысли наводящее

Чувство. Но оно манящее, вечно с ума сводящее

Оттого оно пугающее, бесконечно вызывающее

Чувство. Но оно манящее, вечно с ума сводящее