Мелодия Нефрита

Тихая музыка лилась вдоль светло-зелёного сада, никак не мешая их шелесту от совсем лёгкого ветерка. Даже птицы, казалось, затихли, не смея нарушать гармоничную мелодию гуциня. Но даже эта еле заметная тишина не помогла деве в белом, и та вновь запнулась посреди песни, которую знала, возможно, с самого детства. Чёрный как смоль веер ресниц медленно поднялся вверх, открывая взору прекрасный взгляд янтарных глаз, что с еле ощутимой тоской глядели на всё ещё дрожащие струны инструмента. Вновь ошибка, какая уже по счёту за этот час? Казалось, девушку это нисколько не смутило, даже при том факте, что она тренировалась тут с самого обеда. Но та даже не нахмурилась от негодования, а вновь прикрыла глаза, и её руки в очередной раз принялись за танец над тонкими струнами, начиная мелодию с самого начала. Но игру пришлось оборвать неожиданно, когда где-то со спины послышался мальчишеский голос. Ладонь тут же прижала струны к деревянной основе, заставляя мелодию тотчас замереть в очередном ожидании новой попытки. — Лань Чжань, как долго ты тут сидеть будешь? Тёмная головушка плавно повернулась на голос, на юношу в тёмно-красных одеждах, что смотрел на неё одновременно с каким-то удивлением и с беспокойством. Она всё это время то и дело, что сидела и играла на гуцине, даже не смея позу хотя бы поменять. — Вэй Ин, — поприветствовала его девушка, впервые за долгое время решив потрогать свои стёртые почти в кровь подушечки пальцев. — Мне нужно тренировать концентрацию, пока она не станет идеальной. Усянь промычал и задумчиво прищурил глазки, будто всматривался в неё, ища причину её проблемы. — Может, я смогу как-то помочь тебе? Адептка была готова уже отказаться, но в тот момент задумалась и медленно кивнула. — Да, твоя помощь не помешает. Тёмный заклинатель кивнул и слегка призадумался. — Чтобы повысить концентрацию, надо увеличить сложность! — вдруг воскликнул Вэй Усянь, и лицо его будто засветилось от этой идеи. Юноша чуть ли не вприпрыжку подошел к своей возлюбленной и сел перед ней на колени, спустив руки на ее бедра. Пусть адептка и мышцей лица не дернула, но в ее светлых глазах читалось легкое недопонимание, но мысли и вопросы из своей головы та не спешила озвучивать и лишь молча наблюдала за чужими кистями. Те медленно и плавно оглаживали ноги девушки, похлопывая плоть сквозь тонкие ткани клановых одежд. Будто бы причувствовав что-то, девушка убрала со своих колен гуцинь, позволяя любимому больше. Он аккуратно раздвинул её ноги, от чего получил лёгкий вздох с её стороны. — Не переживай, я буду мешать тебе, а ты должна будешь сосредоточиться на игре. Договорились? Тёмные реснички чуть дрогнули от его слов. Этот глупый, любимый заклинатель вновь что-то задумал! Но лёгкое любопытство затмило все мысли «против» и та издала тихое «мгм», позволяя идее Вэй Усяня всплыть наружу. Он тихонько усмехнулся и головой нырнул вдоль длинных ног, и зубами тут же захватился за резинку светлых нижних одежд, намереваясь их быстро стянуть с худого таза дамы сердца. Ноги вновь дрогнули, но быстро подстроились под чужие мысли и слегка выпрямились, позволяя чужому рту сделать желаемое. Белые штаны, что выступали нижним бельём девушки, вмиг оказались на мягкой земле, открывая вид на её промежность, от чего парень облизнулся. — Лань-цзэцзе, — вдруг позвал юноша из-под клановых одежд, — поставь на мою спину гуцинь и играй. Адептка даже сказать ничего не успела, как резко почувствовала чужое тепло вдоль себя. От неожиданности тонкие губы разомкнулись в немом стоне. Влажный язык сменился горячими губами, что осыпали лёгкими поцелуями всю промежность, не оставляя ни единой складки без внимания. Ванцзы чуть потупила, но сделала так, как велел ей Вэй Усянь — поставила свой белоснежный гуцинь на его спину и дрожащими пальцами принялась щипать за почти прозрачные тонкие струны, извлекая ласковые ноты, парящие в воздухе. Но, как казалось девушке, музыка была гораздо тише её самой. Язык внизу слизывал все соки, которые текли, стараясь не упустить ни капли, ни струйки, всё дочиста вылизывая. Длинные чёрные ресницы подрагивали, мешая взору, в ласковое небо. Оно было пустое, будто так же не давая взгляду за что-то зацепиться, дабы не отвлекать её от того, о чём она уже и забыла. Вспышкой вспомнив, почему это всё происходит, девушка взглянула на тёмное ханьфу между её бледных, дрожащих, как нефрит, бёдер. А после — на свой инструмент. Пальцы вновь ущепнули струны, и тихая мелодия вновь полилась в воздух, но очевидные ошибки так же были, даже больше, чем до этого. Песня не складывалась, струны словно не хотели слушаться её, как и вспотевшие руки. Пальцы соскальзывали со струн, мешая игре. Но та по «приказу» возлюбленного продолжала попытки. Ресницы не выдержав, совсем опустились вниз, почти касаясь гладких щёк адептки. Последняя нота мелодии была чересчур уж громкой. Но деве это лишь в пользу — одна нота заглушила её жалобный и протяжный стон, после чего гуцинь с неприятным мелодичным звоном упал на землю. Тело по-прежнему трясло, так что, даже если та хотела, она не сможет играть дальше. Юноша внизу медленно отпрянул и вскоре показался в зоне видимости глаз спутницы. Он облизывался, как довольный кот, что поймал огромную тушу и лакомился ею в одиночку, ни с кем не делясь. — Не обижайся, цзэцзе, но это было ужасно, — сквозь собственное горячее дыхание пробормотал юноша, с игривостью рассматривая раскрасневшееся лицо Ванцзы. — Но не бойся, из меня хороший учитель. Я помогу тебе стать лучше, и ты снова будешь на высоте! Второй нефрит устало промычала и откинула голову назад, свисая её с белой скамьи. Кто же знал, что обычная игра на гуцине съест столько сил?