kiss and guitar

в клубе было темно, только сцена горела холодными прожекторами, свет падал в точности на две фигуры в центре сцены, что сияли ярче всех остальных в этом потоке. Толпа гудела, пев песни на одном дыхании. Итоши Рин - сердце группы, стоял справа. Его семиструнная электрогитара висела низко, почти на коленях. Длинные пальцы белоснежных рук перебирали струны, создавая высокий частотный звук, что разносился по всему залу, полный фанатов. рядом стоял Йоичи Исаги - вокалист, он вышел на сцену впервые около полумесяца назад, но уже успел затмить сердца людей своим невероятным голосом. Вновь склонив голову к микрофону, он стал петь, произнося слово за словом. Рин вступил со сбивкой, тяжелый, ломаный ритм. Пот заливал глаза, но он не моргал, он видел, как вены вздувались на шее Йоичи, когда тот берет высокие ноты. зал, вся эта толпа не существовала для парня, когда перед ним стоял его знакомый вокалист. время припева. самый конченный, который рин когда либо писал. он ненавидел эти слова, эту мелодию, этот свет, который бил в глаза. Йоичи закричал в мирокофн, перекрывая шум толпы. Его голос сорвался на хрип, и в этот момент рин сбился, но не из за того, что забыл партию. а потому, что перестал ее слышать. Рин снял левую руку с грифа. Гитара издала жалобный вой обратной связи, быстро затихая. в зале наступила звенящая, неестественная тишина, в которой еще дрожал голос Исаги, тянущего последнюю ноту. Открыв глаза после данного припева, он увидел перед собой Итоши. в двух шагах. Гитара болталась на ремне, как мертвый груз, а глаза, синие глаза рина смотрели прямо в самую душу. -Чего..? - начал исаги, но не успел договорить. Рин сделал шаг, схватив исаги за запястье, и рванул на себя. Микрофонная стойка жалобно звякнула и повалилась, выбив искру из монитора. Рин наклонил голову, нежно поцеловав синеволосого парня, что стоял в полном ступоре. Губы исаги дрогнули от неожиданности, а после же мгновенно ответил, углубляя поцелуй. Рин почувствовал, как пальцы Исаги, что сжимали микрофон, который был снят с микрофонной стойки, наконец разжались. Микрофон полетел вниз, но звука падания никто не услышал, ведь парни чувствовали лишь друг друга, и сдавленные звуки со стороны исаги, что являлись не то всхлипом, не то стоном. Рин втянул нижнюю губу, касаясь зубами, прикусывая ее до крови, и в этот же момент провел быстро языком. Кожа Исаги покрылась мурашками, и Рин чувствовал это кожей своей руки, которая все еще сжимала его запястье, и грудью, к которой был прижат разгоряченный торс гитариста. Он оторвался ровно настолько, чтобы посмотреть в мутные глаза синеволосого, что продолжал смотреть на него в недоумении. Приоткрытые губы исаги опухли, и рин видел кончик языка, что дрожал от сбитого дыхания. Он хотел поцеловать его снова, намного глубже, вновь ощутить вкус этих губ. Но иллюзия приватности сразу же рухнула, как только за спиной заорала толпа. Но ощущение губ Исаги на своих, рин унес обратно с собой, и это ощущение горело на его рту до самого конца концерта, не давая сосредоточится ни на одной ноте, кроме тех, что били в такт бешенному стуку сердца.