Когда падал снег

Он задыхался. Снег, лежащий большими и вязкими сугробами, никак не хотел помогать. Наоборот, с каждым шагом он будто проваливался глубже. Метель била в лицо. Кристаллики льда больно резали тонкую кожу. Дополненный сильным ветром, каждый шаг становился испытанием. Он сунул нос в промёрзлый воротник. Холодно. Руки отягощали два предмета, которые он судорожно прижимал к груди. Его тело слабое. Всегда было, а теперь в особенности. Он всегда знал об этом и жил с этим, но никогда ещё это не становилось настолько огромным препятствием. Он смирился со многим. Принял множество ограничений и невозможностей. Но именно сейчас это заставляло бессильно сжимать зубы и через силу делать ещё один шаг. Больно. Метель ревела, а снег стоял белой, слепой стеной. Он знал, он чувствовал приближающееся присутствие. Яркое, теплое, бесконечно родное и будто насмешливое. Идея глупа. Исполнение ещё хуже. Он знал, он понимал всё с самого начала. Отступился ли он? Нет. Он видел взгляд и видел выражение. Видел подёргивание мышц. И после этого для него все стало очевидно. Сугробы непроходимы. В конце концов он споткнулся и упал. Снег обжигал так, как не обжигал до этого никогда. Карма? Крупные снежинки уже начали заметать. Он не встанет. Инстинктивно он перевернулся боком и сжался в клубок. Притянул поближе то, ради чего это затеял. Закутанные в самые теплые вещи и пропитанные магией, с ними всё было в порядке. Надолго ли? А присутствие неумолимо становилось ближе. Будь что будет. Он не уверен, чувствует ли тело вообще. Руки давно уж заиндевели, но теперь, казалось, последнее тепло покидало его. Первыми показались волосы. Даже с налипшим снегом, они всё равно оставались яркими, выделяясь на белом снегу. Словно маяк ночью. Или фонарь. Невероятные, насыщенные ярко-красные. Часто он сравнивал их с артериальной кровью или дорогим вином, но сейчас, подернутые инеем, они казались скорее закатом весной. Когда облака окрашиваются в красивый светло-красный. Ха. На поэзию его потянуло. Что же, перед концом он может себе это позволить. Наконец, стремительно приближающаяся фигура стала различима. И тяжёлый меховой плащ, и лицо, где ввязались в схватку всепоглощающее беспокойство и негодование. Гнев. Он просто смотрел на него. – …Зачем? – Послышалось между завыванием ветра и собственным сбитым дыханием. На лице самого дорогого, самого близкого для него человека смешалось столько противоречивых чувств… Собственные слова вырвались произвольно. – Я люблю тебя. Но я не могу отвер-нуться от убийства детей. Горло драло. Слова выдались хрипло и нескладно. Лицо собеседника исказилось, пока тот медленно не опустился перед ним на колени. – Ты умираешь. Ты оставляешь меня ради них? Но он уже не мог ответить. Язык окончательно отнялся. Всё что он мог, это смотреть за возрастающим ужасом на слишком знакомом лице. Раны вскрылись, помноженные на слишком слабое тело и беготню в одну из суровейших метелей года… Итог был ясен. С самого начала. Мир мутнел по краям. Мушки танцевали перед глазами. Но он смотрел. Смотрел в эти красновато-карие глаза и не мог оторваться. Впитывал выражение лица до последней чёрточки. Напряжение в позе, гнев и беспокойство в линии челюсти. Нахмуренные брови и прорва ужаса в глазах. Он видел страх, видел горе и видел всё больше семян безумия. Тело сдвинули с места. Его обняли, прижимая к себе так близко, так сильно, что в обычное время ему стало бы очень больно. Но холод отнял и это. Последние искры жизни утекали с каждым мгновением, тело рядом беззвучно сотрясалось. На глаза упали собственные волосы. Налип иней или нет – всё равно не отличить. И только… – Я обязательно найду тебя. Единственная красная прядь у него на глазах утратила цвет. Вместе с ней ушел и он. Как и услышанные слова, и не увиденный им взгляд на застывшем лице. И два яйца, укутанные в его объятиях.

«И больше ты никуда не уйдешь»

***

В тот день снег не падал. Или его просто не замечали. Была бойня. По-другому это просто никак нельзя было назвать. Смысл? Враги просто кромсали всё на своём пути, оставляя залитую кровью землю и горы трупов. Кровь текла. Остывала и впитывалась в землю. Поля и леса окрасились гротескно красным. Ужасающим красным. Дым от пожарищ поднимался в небо с разных сторон днём и ночью. Разруха, голод, отчаяние. Весь мир лихорадил и сотрясался. Стонал и прогибался под ногами взращенного монстра. Он… думал как вообще здесь оказался, в очередной раз проверяя снаряжение своё и своего отряда. Он держался поодаль. Веками он старался не влезать ни во что хоть сколько-нибудь значимое в меру сил… И вот он тут. Отправляется в заведомо губительный бой. Не на главных ролях, не на второстепенных, а толку? Здесь проклятое перерождение даже не ясно как извернётся. Тело болело и колотило. Отказывалось повиноваться. Герои… медленно, но верно сдавали позиции. Они пытались отсрочить падение в бездну, но полностью остановить не сумели. Ожидаемо. Братец всегда был таким. Готовым поменять небо и землю местами, лишь бы цель была достигнута. Цель. К чему он вообще стремится? За столько веков? К чему эти жертвы? Даже он тогда не всегда мог понять это. Спустя столько лет он даже не брался. Что это падает? Снег? Пепел? Сейчас холодно или жарко? Кровь текла по лицу, стягивала кожу и слепляла волосы. Ноги чем-то придавило. Чем-то очень тяжёлым. Не выбраться. Эта жизнь вообще пошла как-то странно. Или, может, он всё-таки впадает в маразм? Ха. Он смутно задавался вопросом, что стало с теми детьми. Вылупились? Стали большими и могучими драконами? Он их убил? Надеется, нет. Интересно, подобные мысли лезут в голову от близость смерти? Глупость. Что за глупость. Он ведь столько раз уже переступал этот порог. Мысли… скорее всего от его близости. Он рядом. Где-то неподалеку. В череде взрывов сложно разобрать. (Ложь. Ложь. Ложь.) Заметит? Он всё ещё его ищет? С одной стороны это звучит нереалистично, а с другой именно что в духе этого человека. Если заметит, то что? Он уже рядом с точкой невозврата. Ещё немного и смерть станет делом именно что времени. Максимум полдня. Может, день, но только если так и будет спокойно лежать тут. Без лишней суеты. Но он так не может. Именно поэтому, полу-привычно-забыто игнорируя всё, что думает тело, он идёт дальше. Ближе к эпицентру. Глупо. И всё-таки… Возможно… он просто хочет его увидеть. Глазком, хотя бы краешком. Хотя бы просто фигуру вдали. Сколько лет, сколько жизней прошло с тех пор, как он видел его? А сколько с тех пор, как они говорили? Много. Много. Слишком много. Его трясет. Огромный сокрушающий меч полосует землю. В нем будто бы собрались силы природы. Он не удивлен. Он жадно всматривается в смазанные черты. Красные. Волосы красные. Ну что за ирония, шутка судьбы. Красные как закат, как артериальная кровь, как спелое яблоко, как огонь в ночи, как дорогое вино… Как и его волосы. Шутка судьбы, насмешка богов. Взмах меча и он оказывается погребён под трупами. Кровь заливает лицо, глаза… Жизнь ускользает с последним теплом. Идёт снег. Может, пепел. Сейчас уже не поймёшь. И… Спустя тысячу лет ситуация до боли похожа. Лёжа в горе трупов хочется смеяться. Громко. Тихо. Звонко. Во весь голос. Задохнуться дымом и смеяться вновь. Ну что за ирония, что за сатира… Он видит глаза. Красно-карие. А следом не видит ничего. Занавес.