Связаны

      Немощный, худой старик в простой ночной рубахе лежал на старой, ветхой кровати. Мрачные стены его жилища нависали над его тощей, жалкой фигурой под тонким пледом. Он умирал. Он сам понимал это и принимал эту смерть как нечто дорогое, бесценное, долго ожидаемое. Старику перевалило за сто лет, он уже видел чужих и своих правнуков, видел новый мир, технологии. Он знал так много и одновременно ничего, что устал нести на себе груз пустых знаний.       Он открыл глаза. Поблекшие радужки глаз, почти белый зрачок — почти ослепший старик смотрел на потолок. В следующее мгновение тело прошибла острая боль и он погрузился во тьму.       Старик оказался на знакомой платформе 9 ¾, не имеющий тела, чувств, обаяния. Он чувствовал себя совершенным, чистым, он пребывал в покое, готовый сесть в свой вагон, когда его остановила фигура, похожая на его. Такая же бестелесная, говорящая самой сутью. —Вот мы и встретились снова, Гарри,-голос напоминал тот, который снился в кошмарах, а позже в самых сладких снах. Гарри Поттер, этот немощный старик при жизни и погибший герой Британии, узнал великого волшебника — Альбуса Дамблдора. —Альбус,-собственный голос был тихим, словно шелест листьев и травы от летнего ветра в зной,—ты ждал меня? —Ждал,-ответила фигура. Пространство менялось, становясь белой пустотой, а вместо неё образовались два тела. Двух стариков, смотрящих на друг друга. —Для чего? Ты мой проводник?-Альбус покачал головой. —Нет, старый друг. Я ждал тебе, чтобы просить прощения за ошибки.       Гарри понимал, о чем говорил бывший директор. Но он давно простил, простил так же, как и всех, кого нельзя было простить. Более ста лет — слишком большой срок для ненависти и сожалений. —Я простил. Давно. Ты можешь быть свободен,-прошептал он, его голос дрогнул. Альбус не прощал себя сам. Но теперь, услышав подтверждение своим самым бесстрашным мечтам, Дамблдор рассыпался на молекулы, а потом на атомы. Последние, что Гарри смог едва уловить — была чистая, невинная слеза очистившейся души.       Пространство изменилось. Он снова стоял на вокзале, не имея тела и губ, чтобы говорить и быть. Он шел вперед, в свой вагон, к которому его вело, если бы он мог идти, но он парил, или нет. В этом месте не было точных правил, оков, границ. Это место было точно таким же как и сам Гарри — он был и не был одновременно, имел оболочку и нет. Был бесконечным…. И в то же время имел и конец, и начало. Это место было границей между смертью и жизнью, где время стояло и шло с разной скоростью.       Ощущая все это, протекая в покое прекрасного места, Гарри почти сел в свой вагон. Но он замер у ступеней почувствовав холод за спиной. Тихий. Мертвый мороз. Он повернулся. Фигура перед ним была тощей, окутанной в черную вуаль, она не имела тела в привычном понимание и не состояла из того, что мы привыкли называть материей. Гарри понял, кто перед ним был. —Смерть,-шепот сорвался с его мыслей, не с губ, из сути, что осталась без оболочки точно так же, как смерть перед ним. Сама суть смерти и жизни. —И жизнь,-ответил шелест перед ним. —И жизнь,-повторил Гарри. Он вспомнил свой долг. Когда в 16 лет, в Великую Войну он собрал дары смерти, уничтожить которые не было возможности, ведь они сплетены из сути жизни и смерти, бытия и не; из начала и конца. Он пытался, он знал, что это невозможно и ближе к двадцати годам понял, что лучше хранить их. С тех пор он все и более ста лет был верным хранителем даров, забрав их со своей смертью на границу. Смерть и жизнь, точнее суть, а может и нет, если у этих двух разных и неразделимых понятий есть имя, знали об этом.       Они протянули нечто, что походило на тонкую, безбожно тонкую руку. Из души Гарри вырвались не предметы, а частицы. Маленькие, яркие словно небольшие звёзды, частицы. Они потухли в тонкой руке. —Ты сберёг,-поведал шелест,—прожил дольше всех, простил и устал. Ты хочешь покоя, мы знаем…       Голос, а может быть и голоса убаюкивали его старую душу, он слушал и засыпал, если это было возможным. —Но боимся, что ты пойдешь на новый цикл, в новый мир с знакомыми лицами.       Почему? Вопрос он не задал, но он и так висел между ними. —Твоя душа всегда была связана с Ним, он перерождается, пока не обретет то, что ему нужно для прохода сюда. —Потеряю ли я все это, если вернусь к жизни? —Возможно,-они не стали отрицать,—но вам так много лет. Вы найдете утешение. Ваши пути соединятся и придёте сюда вместе. В новый… Свет.       Тогда наступила тьма. Душу рвало наизнанку, она трепетала в отчаянном страхе, пытаясь вернуться. Но в следующий миг — глаза распахнулись в белой, стерильной палате. Гарри Поттер вернулся к жизни, в новой ветви мира, с новыми законами, с знакомыми лицами, но весомыми отличиями. Он занял место своей версии, которая и так погибала от того, что основная душа готовилась переступить границу. В палату вбежали медики.