Как всегда

Этим солнечным летним днём Фому всё радовало с самого утра. Выглянувшее солнце, которое позволяло ходить в любимой кожанке по улице. Выбитое из друга Паши за выигранный раунд на ринге обещание наконец-то посидеть вместе в «Трёх кабанах» вечером. Пашу в последнее время хоть немного попустила его дикая ревность и обида за то, что проблемы его семьи пришлось разруливать Фоме. Но Лёша же прямо говорил, что если Паша игнорирует происшествия, то этим займётся он сам. И мнение дорогого друга по этому вопросу его не интересовало. Жаль, Паша в зале сейчас появляется крайне редко. Но он должен быть в форме. А значит, Фома придумает способ, как заманить его на тренировку. Благополучие Паши превыше всего, включая мнение самого Паши о методах Фомы. Думать про Пашу — привычное фоновое чувство, которое уже давно стало неотъемлемой частью натуры. Мысли о том, где Паша и как он. Не то, чтобы он не мог получить в течение нескольких минут точные сведения, где именно сейчас Семёнов. Дело было не в этом. Фома усмехнулся. Поприветствовал водителя. И сел в машину. Видеть Пашу каждый день хотелось нестерпимо. Только около него он чувствовал, что вдыхает чистый кислород, а не вязкий как смола воздух, ускорить который может только выброс адреналина. Гонка, драка, секс — всё едино. Смешно, думает Фома. Паша ревнует ко мне Юлю. Если он когда-нибудь догадается, то насколько удивится, что это Юле следовало ревновать. Чувство, давно перешагнувшее определение детской дворовой дружбы, первой подростковой влюблённости, зрелой взрослой любви и шагнувшее куда-то за край. Туда, где Фома всегда озвучивает чётко, что всё, что у него есть — их общее. Абсолютно точно зная, что Паша его не услышит. Тем временем кортеж из трёх машин подъезжает к гаражному кооперативу, на краю которого стоит автомойка. Эта территория, как весь район, принадлежит ему. На задворках разбирают свежеугнанные тачки. Да, помнится именно отсюда однажды он забирал чемодан, который понадобился Паше. Но сегодня в гаражи ему не надо. Он выходит из машины, позволяет двум бойцам пройти вперёд. Ребята честно бдят, осматривают местность и создают ощущение больших сторожевых псов, выпущенных хозяином для охраны. Фома мысленно улыбается, понимая, насколько легко, на самом деле, обойти этих качков с мордами ротвейлеров. Но внутреннее чутье говорит, что опасность отсутствует. Людей вокруг нет. Для снайперов эта точка неудобна. И похоже, конкретно сейчас убивать Фому никто не собирается. Потому что было бы обидно тратить на всякую беспонтовую возню такой прекрасный день, на который запланировано только приятное, начиная от тренировки с Пашей утром, и заканчивая совместной пьянкой вечером. Фома неторопливо проходит автомойку, в которой пока нет ни одной машины. Машинально отмечает, что последний из ребят прикрыл ворота и повесил табличку «закрыто». Старых сотрудников уволили, а новых пока не наняли. Всего два боевика приехали вместе с новым владельцем, и они помнят Фому в лицо, поэтому он спокойно проходит сквозь влажный кафель бокса и ныряет в небольшой кабинет, отделённый от основного помещения деревянной дверью, разбухшей во многих местах от влаги. — Фома, моё почтение, — поднимается из новенького чёрного кожаного кресла Чингиз. — Так о чем ты хотел поговорить лично? — Да вот решил проведать. Узнать, как обживаешься на новом месте, — говорит Фома. Он протягивает руку для пожатия, излучая спокойствие и доброжелательность. Счастья сегодня с утра в его жизни столько, что можно осветить пол-Питера. В момент, когда его правую ладонь зажимает крепкая лапа Чингиза, Фома естественным движением тянется хлопнуть того другой рукой по плечу и ведёт кисть вниз. Чингиз не успевает ничего понять. Фома аккуратно всаживает в спину тонкий стилет, который извлёк из ножен так быстро, что Чингис и заметить не успел. Тело, ещё не успевшее осознать собственную смерть, падает на пол. Нож торчит под левой лопаткой. Крови совсем немного, всего пару капель, потому что если бы Фома нож вынул, все бы оказалось забрызгано. Конечно, вода тут рядом, ребята бы отмыли, но зачем мусорить лишний раз? Фома открывает дверь. Тихо. Жестом подзывает одного из своих. А сам выходит наружу. Ребята уже справились. Двоих шестёрок Чингиза уже пакуют в крепкие пластиковые мешки. Фома думает о том, что как все-таки важно иметь со всеми хорошие отношения. Например, с директором местного крематория. Под эти рассуждения он достаёт телефон и набирает номер. — Да, Крыс, — говорит Фома. — Всё как договаривались. С тебя голова того, кто чуть не выстрелил Семёнову в затылок, с пулей в этом самом затылке. С меня отсутствие проблем с Чингизом. До Питера он не доехал, пропал по дороге. Да, думает Фома повесив трубку, отличный день. Договор о продаже сети автомоек задним числом переоформят на нужного человека. Его деловой империи ещё немного прибыло, теперь точно пора выбираться за пределы района. Удачно всё сложилось: в окружении Чингиза нашли некого Крысявина, погоняло Крыса, давно метившего на место босса. Далее убедить Чингиза приехать маршрутом, не попадающим под камеры, было делом техники. Когда, не скоро, откроют дело о пропаже криминального авторитета N-ского района, оно ляжет на область. Паша скорее всего никогда не узнает. Дел на сегодня ещё много. Помимо проверки территории, предстоит ещё визит в банк по поводу сугубо легальной части бизнеса, дальше тренировка в тире. Что ж, пора ехать зарабатывать деньги. А зачем в жизни они нужны? Для того, чтобы решать те проблемы, которые можно решить деньгами. Фома вдыхает влажный, но все-таки не такой, как внутри автомойки, а свежий, несмотря на запах гари от ближайшей помойки воздух и радуется летнему дню. Затылком чует, как переглядываются его подчинённые. Недоумения во взглядах нет, к нему они давно привыкли. Они тоже рады, что начальник в хорошем настроении. Когда начальство весёлое, сотруднику жить легче. Паша прибегает в кабак с опозданием на полчаса. Фома мысленно ставит галочку. Он-то думал, что тот опоздает минимум на час. Видать, тоже соскучился. Паша плюхается рядом, смотрит хмуро, пьёт. Почти не закусывает. Работу обоих они стараются не обсуждать. Семья в последнее время тоже стала темой практически табуированной. Так что совместное распитие алкогольных напитков протекает в молчании. Но оно устраивает их обоих. В этом молчании, в отличие от их недавних разговоров, нет ничего тяжёлого. Постепенно пашины плечи, шея, линии челюсти расслабляются. Фома смотрит на это и чувствует, как попускает его самого. И только в этот момент понимает, насколько был напряжён. Позволяет себе чуть сильнее выпустить воздух через ноздри и на секунду прикрыть глаза. — Все хорошо? — тут же спрашивает Паша. Фому всегда удивляло, что некоторые вещи насчёт него Паша сечёт на физиологическом уровне. — Да, все отлично, — отвечает Фома и наливает ещё по пятьдесят. — Хороший день, брат. — Хочется, чтоб таких было побольше, — соглашается Паша и наконец-то накладывает себе щедрую порцию мяса. Они чокаются, Фома опрокидывает в себя стопку и подтверждает. — Да, даже если мы не можем себе этого позволить.