Тур (не)сожалений

      Утром Киото провожало их солнцем. Оно пробивалось сквозь щели в шторах тонкими золотыми нитями, ложилось на пол длинными полосами, заставляло пылинки танцевать в воздухе. Йори открыл глаза и несколько секунд не понимал, где находится. Потом почувствовал тяжесть на плече — тёплую, живую, дышащую.       Рику спал рядом, уткнувшись носом ему в ключицу. Волосы растрепались, прядями закрывали пол лица, дыхание было ровным, глубоким. Йори замер.       Боялся пошевелиться, спугнуть этот момент. Смотрел, как солнечный свет играет на чужой щеке — скользит по скуле, высвечивает золотом ресницы, прячется в ямочке над губой. Как ресницы чуть подрагивают во сне. Наверное, снится что-то хорошее.       В груди разливалось что-то щемящее, тёплое, почти болезненное. Он протянул свободную руку, осторожно убрал прядь волос с лица Рику. Коснулся пальцами скулы — едва-едва, кончиками, боясь разбудить. Всё это ощущалось слишком правильно.       Рику вздохнул во сне и улыбнулся — чуть-чуть, уголками губ. Йори отдёрнул руку, но потом сам себе удивился: зачем? Теперь можно. Он осторожно снова положил ладонь на его щеку. Чувствовал, как под кожей бьётся пульс — ровный, спокойный, убаюкивающий.       За окном просыпался Киото. Где-то вдалеке зазвонил храмовый колокол — глубоко, чисто, торжественно. Звук плыл над крышами, просачивался сквозь стёкла, оседал где-то внутри тихим эхом. — Ты не спишь? — прошептал Рику, не открывая глаз. Голос был хриплым со сна. Тёплым, как это утро. Йори покачал головой. — А чего молчишь? — Смотрю.       Рику открыл глаза. В них плескалось утреннее солнце — они казались золотыми, почти прозрачными. — На что? — На тебя.       И он улыбнулся. Медленной, сонной, счастливой улыбкой. Йори поймал себя на стыдливой мысли, что хочет его сожрать. — Красиво? — Очень.       Рику потянулся — всем телом, по-кошачьи, чуть не зарядив Йори куда-то под ребра. И поцеловал его куда-то в скулу. Легко, нежно. Правда засмущавшись секундой позже. — Доброе утро. — Доброе.       Они лежали в тишине, слушая, как за стеной начинают просыпаться остальные. Где-то хлопнула дверь, зашумела вода в трубах, раздался голос Тамаки — что-то про завтрак и сладости, обязательные, как сам воздух. — Нам пора, — сказал Йори. — Знаю.       Но никто не шевелился.

***

Поезд до Токио шёл два с половиной часа. Они сидели рядом — Рику у окна, Йори у прохода. Руки лежали на сиденье, соприкасаясь мизинцами. Случайно? Наверное. Но никто не убирал.       За окном проплывали пейзажи: горы в сизой дымке, деревни с аккуратными домиками, рисовые поля, уже убранные, усталые, готовящиеся к зиме. Осень давно вступила в свои права — листья на склонах желтели, краснели, облетали, устилая землю пёстрым ковром. Солнце пробивалось сквозь облака, заливало вагон мягким светом. В этих красках всё казалось немного нереальным — как старая фотография, как сон, который вот-вот закончится. Но он не кончался. — Красиво, — Рику впервые за всю дорогу оторвался от окна. — Ага. — Я скучал по Токио. — Я тоже. — По дому?       Йори покачал головой. Они замолчали. В вагоне было тихо — только мерный стук колёс и чьё-то дыхание. Остальные мемберы сидели кто где: Тамаки с Сого уткнулись в телефон, играя в какую-то игру. Ну, Тамаки действительно увлёкся, а Со очень не хотел его обижать. Наги смотрел что-то на ноутбуке, периодически громко ахая и восклицая, грустно утыкаясь обратно в экран после замечаний Цумуги. Ямато дремал, натянув капюшон на глаза. Мицуки, кажется, тоже.       За окном пролетали телеграфные столбы, считая километры до дома.

***

      В Токио их встретил знакомый запах.       Йори вышел на перрон и вдохнул полной грудью — город пах выхлопами, жареной едой из ларьков, бензином и суетой. После двух недель в отелях и гостевых домах это было почти глотком воды в пустыне.       Перрон гудел, переливался голосами, шарканьем ног, объявлениями из динамиков. Люди спешили, обтекали их потоком, но здесь, в этом маленьком кругу из восьми человек, было своё пространство — отдельное, тёплое, своё. — Наконец-то, — выдохнул Тамаки, потягиваясь так, что хрустнули суставы. — Со-чан, давай заедем в тот ресторанчик собы, ну пожалуйста!       Сого улыбнулся, кивая. Улыбка у него была такая же тихая, но нежная, как он сам.       Автобус ждал их у вокзала. Цумуги быстро пересчитала всех и махнула рукой: поехали.       Дорога до общежития заняла около получаса. Город мелькал за окном — знакомые улицы, перекрёстки, магазины и вывески, которые днём казались бледными и уставшими. Йори смотрел и чувствовал, как напряжение последних недель окончательно отпускает — уходит из плеч, шеи, спины. Рику рядом молчал. Их руки так и лежали рядом, соприкасаясь.

***

      Общежитие встретило их тишиной и запахом моющих средств — в их отсутствие здесь убирались. — Дом, милый дом, — Ямато плюхнулся на диван в гостиной, даже не сняв обувь, и диван жалобно скрипнул под ним. — Боже, как я скучал по этому дивану. — Ямато, обувь, — вздохнул Мицуки, но беззлобно. Даже с какой-то теплотой.       Все разбрелись кто куда. Меццо разбрелись по своим комнатам — слышно было, как Тамаки уже что-то увлечённо кричит Сого через весь коридор. Наги тоже удалился к себе — шаги его были почти неслышны. Ямато так и остался лежать на диване, делая вид, что уже спит — но по тому, как подрагивали веки, было ясно: просто не хочет вставать.       Йори занёс сумку в свою комнату — маленькую, аккуратную. Поставил рюкзак на стул, достал вещи. Футболки, джинсы, зарядки, блокнот. На дне рюкзака лежала толстовка Рику — та самая, из Фукуоки. Мягкая, серая, с длинными рукавами. — Не вернёшь? — раздалось от двери.       Йори обернулся. Рику стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. На голове всё ещё хаос, в глазах — мягкий свет. — Не знаю, — честно сказал Йори. — А нужно?       Рику улыбнулся. — Оставь себе.       Он вошёл в комнату — впервые за всё время. Осмотрелся: книжная полка с корешками, которые Йори перечитал сотни раз, стол, на который Йори ещё не успел вернуть ноутбук, кровать, застеленная серым пледом. Всё просто, без лишнего. Почти аскетично. Рику подошёл ближе, не забыв прикрыть дверь в комнату. Остановился в шаге. — Йори. — Что? — Можно я тут посижу? Просто так.       Йори кивнул.       Они сели на пол, прислонившись спинами к кровати. Пол был прохладным, но это даже приятно — после дороги, после суеты. Рику обхватил колени руками, смотрел в окно. Йори сидел рядом, чувствуя тепло его плеча — они соприкасались, и это было правильно.       За окном темнело. Токио зажигал огни — сначала робко, по одному, потом всё смелее, пока город не превратился в сверкающую паутину, тянущуюся до горизонта.

***

      Следующий день был ознаменован заключительным концертом тура.       Токио Доум — огромный, шумный, живой. Тысячи людей, море света, крики, которые заглушали всё. Йори стоял за кулисами и смотрел, как зал заполняется. Сверху, с этой точки, люди казались такими маленькими, суетливыми, но каждый из них нёс в себе столько энергии, что воздух вибрировал.       Сердце колотилось где-то в горле. — Волнуешься? — раздалось рядом.       Он обернулся. Рику стоял в сценическом костюме, с микрофоном в руке. Глаза блестели — от света, адреналина, жизни. — Нет, — ответил Йори. И удивился: а ведь правда. — Уже нет. — Почему?       Йори посмотрел на него. — Потому что мы в порядке.       Они стояли друг напротив друга в шумном коридоре. Где-то суетились техники, кто-то проверял свет, кто-то кричал в рацию. А здесь, в этом маленьком пространстве, было тихо. Только они двое. — Йори, — сказал Рику. — Что? — Спасибо.

***

      Концерт пролетел как одно мгновение.       Рику пел и чувствовал, как зал дышит с ним в унисон. Энергия тысяч людей вливалась в каждую клетку, делала лёгким, невесомым. Он летел над сценой, над светом, над этим морем рук и глаз. Йори был рядом. Их движения пересекались, гармонировали, сливались в одно целое, и каждый раз, когда они оказывались близко, Йори чувствовал, как внутри разливается тепло.       Никакой тревоги. Никакого страха. Только музыка. Только свет. Только он.       После последней песни зал взорвался овациями. Стены дрожали. Они стояли на сцене, держась за руки — все семеро, и кланялись, кланялись, кланялись. Это было вошебно.

***

      За кулисами было шумно и суетливо. Все обнимались, поздравляли друг друга. Цумуги плакала, размазывая тушь по щекам, Тамаки и Наги прыгали от восторга, Ямато хлопал всех по плечам — звонко, счастливо, чуть не прибив Сого, Рику обнимал всех подряд, не разбирая, кто свой, кто чужой. Кажется, тоже всхлипывал. Йори стоял в стороне, наблюдая. — Йори, можно тебя на минуту? — это был Мицуки.       Они отошли в тихий уголок на лестнице. Здесь было почти безлюдно — только гудели лампы, да где-то далеко слышались голоса, приглушённые расстоянием. Воздух пах пылью и электричеством. — Ты как? — спросил Мицуки. — Нормально. — А подробнее? Йори усмехнулся. — Решил допрос мне устроить? — Тебе сегодня весело, — улыбка брата была наполнена какой-то щемящей нежностью, — Я видел вас сегодня на сцене. — И что? — Вы светились, — просто выполил он, — Оба.       Йори молчал. Слова застревали в горле. — Я рад за тебя, — продолжал Мицуки. — Правда. Ты заслуживаешь быть счастливым. — А если ничего не получится? Если я всё разрушу? — Не разрушишь — ответ прозвучал сию секунду, — А если что-то пойдет не так, вы не одни.       Йори смотрел на брата. В этом взгляде было столько всего — благодарность, неуверенность, надежда. — Нии-сан... — Не надо, — перебил Мицуки. — Просто знай: я всегда рядом. Если что — приходи. Всегда.       Он протянул руку и взъерошил Йори волосы — по-братски, тепло. Йори дёрнулся по привычке, но не отстранился. — Спасибо, — сказал он тихо.       Мицуки улыбнулся. — Не за что, братишка.

***

В общежитие они вернулись за полночь. Все разбрелись по комнатам. Уставшие, но счастливые. В гостиной остались только Йори и Рику.       Они сидели на диване, смотрели в окно на ночной Токио. Отсюда почти не видно, но город горел огнями — миллионы искр в темноте. Всё сливалось в одно светящееся море, которое тянулось до самого горизонта. За стеклом было тихо. Здесь, внутри, тоже. — Знаешь, о чём я думаю? — О чём?       Рику повернулся к нему. В свете уличных фонарей его лицо казалось почти фарфоровым. — О том, что этот тур был лучшим в моей жизни. — Дурак, это был твой первый тур в жизни. — И всё равно самый лучший! Запомнится на всю жизнь.       «Ещё бы ты не запомнил его на всю жизнь» — но произносить это вслух Йори не стал. Потом протянул руку, коснулся его щеки. Кожа была тёплой, чуть влажной после душа. — Пойдём спать? — спросил Рику. — Пойдём. — Ко мне? — А можно? — Я не хочу сейчас.. Просто расходиться.       Йори кивнул, не в силах сказать что-то ещё. Они дошли до комнаты Рику, и Йори вдруг остановился. — Нанасе-сан. — Что? — Я больше не убегу.       Рику улыбнулся. — Знаю.

***

      В комнате Рику было темно. Только свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы, рисуя на полу бледные полосы — длинные, призрачные, дрожащие. Они легли на кровать — Йори на самый край, всё ещё страшно смущаясь. Рику рядом. Между ними было несколько сантиметров. Воздух, который можно было преодолеть одним движением. — Йори. — Что? — Можно?       Йори не спросил, о чём речь. Просто кивнул. Рику придвинулся и поцеловал его. Медленно. Робко. Йори ответил. В этом моменте застыло всё — Нагоя и Осака, Фукуока и Хиросима, Кобе и Киото. Все города, все ночи, все страхи. Все моменты, когда хотелось, но было нельзя. Моменты, когда можно было, но не решались. И тишина, которая наконец-то стала правильной.       Когда они отстранились, Рику улыбался. — Ты как? — дыхание немного сбилось, щеки покраснели. — Глупый вопрос, — Йори был уверен, что сейчас выглядит ещё хуже. — Доброй ночи. — Рику уткнулся носом в плечо.       Йори закрыл глаза, приобнимая его за талию. Чувствовал, как чужое дыхание греет шею. Как сердце бьётся в одном ритме с чужим, как внутри разливается покой — глубокий, тёплый, наконец-то настоящий. Рику улыбнулся. Было темно, но Йори чувствовал эту улыбку — она отозвалась где-то под рёбрами.

***

      Йори открыл глаза под громкие возгласы Тамаки о пробуждении и о том, что Мицуки приготовил завтрак на всех. Свет пробивался сквозь шторы — утренний, мягкий. Рику лежал рядом, растрёпанный и счастливый. Волосы торчали в разные стороны, на щеке остался след от подушки. Йори почувствовал какой-то необъяснимый порыв нежности. — Доброе утро, — прошептал он, слегка толкая Рику в плечо. — Доброе, — Рику потребовалось несколько минут, чтобы открыть глаза и проснуться.       Они смотрели друг на друга. В этом взгляде было всё, что они ещё не успели друг другу сказать. — Пойдём? — Рику приподнялся на локтях, потягиваясь, — Иначе Тамаки ворвется сюда. Будет неловко. — Да, будет.       Они встали и вышли в коридор. В гостиной уже шумели все. Увидев их, Мицуки улыбнулся ещё шире. Йори и Рику сели рядом, молча наслаждаясь шумом ребят и утренней приятной рутиной. Под столом их руки встретились. Пальцы переплелись — естественно, правильно. И никто ничего не сказал. Потому что давно поняли.       Потому что это был их дом.       Потому что тур в честь годовщины закончился, но что-то другое только начиналось.       Что-то тёплое. Настоящее. То, что просто так не исчезнет.