hikikomori

Вечер опустился на город тяжёлым одеялом. Воздух вблизи академии застыл, сделавшись влажным и липким. Чо шла чуть впереди, перепрыгивая через трещины в старом асфальте. Её светлые волосы ярким пятном выделялись на фоне серых стен. Минни следовала за ней шаг в шаг, высокая, молчаливая, с неизменным лицом. Но если бы кто-то присмотрелся, он бы заметил, как её длинные пальцы то и дело касаются края рукава куртки Миён. (жест привязанности, который Минни долго обдумывала, к слову!) Старшая резко обернулась, едва не врезавшись в грудь Минни. — Та твоя вчерашняя фраза про центр удовольствия… Ты невозможна, Ниша. Минни остановилась. Она посмотрела сверху вниз на блондинку. — Это был самый точный способ описать моё состояние, — не задумываясь, ответила она. — Мой вокабуляр не всегда справляется с тем, что происходит, когда ты рядом. Первая капля упала Миён прямо на переносицу. Она смешно сморщила нос, а через секунду небо над ними буквально разверзлось. — О нет! Побежали! — вскрикнула Миён, хватая Минни за руку, чтобы броситься к ближайшему навесу. Но Минни не сдвинулась с места. Она стояла под потоками воды, запрокинув голову. Капли разбивались о её бледную кожу, стекали по чёрным прядям, прилипающим к щекам. — Миён. Миён замерла в паре шагов, вся промокшая до нитки за считанные секунды. — Что? Мы же заболеем! Минни сделала шаг к ней. — Ты говорила, что чувства делают нас живыми. И что в танце есть своя геометрия, — Младшая протянула руку, её ладонь была холодной (что, впрочем, неудивительно). — Научи меня. — Чему? — Танцевать. Миён замерла. Сердце в груди пустилось вскачь. Она подошла вплотную, чувствуя, насколько Минни выше неё (ей пришлось прилично задрать голову, чтобы встретиться с ней взглядом). Миён осторожно положила руки на широкие плечи младшей, ощущая под мокрой тканью напряжённые мышцы. — Просто доверься мне. Они начали двигаться. Это не был вальс или танго. Свет фонарей дробился в лужах, создавая вокруг них круг из жидкого золота. Миён прижалась щекой к груди Минни, слыша, как под рёбрами черноволосой девушки бьётся сердце. — Ты всё ещё регистрируешь активность мозга? — прошептала Миён, улыбаясь в мокрую ткань её куртки. Минни на секунду замерла. Она осторожно уткнулась носом в макушку Миён, вдыхая запах мокрых волос и ванильного шампуня, который не смог смыть даже ливень. — Нет, — выдохнула Минни ей в волосы. Её голос дрогнул, и это была самая большая победа Миён за всё время. — Сейчас... системы перегружены. Минни отстранилась всего на сантиметр, чтобы заглянуть в глаза старшей. Вода капала с её длинных ресниц. — Чо Миён. — Да? — Мои алгоритмы бесполезны, когда дело касается тебя. Наверное... — она сделала паузу, и её губы коснулись лба Миён в нежном, почти невесомом поцелуе. — Наверное, это и есть то самое слово. Я... тоже. Тебя. Она так и не смогла произнести это полностью, застряв на полпути к открытому проявлению чувств. Но для Миён это «я... тоже» под проливным дождем, в объятиях самой закрытой девушки в мире, значило больше, чем любые громкие слова о любви. Миён засмеялась, потянула Минни на себя и, встав на цыпочки, коснулась своими теплыми губами её холодной щеки. — 1:0 в мою пользу, Минни. Ты только что почувствовала жизнь. Минни не ответила. Она просто продолжала качаться в такт невидимой музыке, крепко держа свою блондинку и впервые в жизни не пытаясь найти в происходящем никакой логики. Ей просто было хорошо. И Миён неплохо танцует. И любит.